Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 42)
— Поясни, — я напрягся, удерживая штурвал.
— Там, в центральной башне, — она указала дрожащим пальцем на черный шпиль, пронзающий небо в центре комплекса. — Там что-то есть. Что-то, что резонирует с моими имплантами. Оно… оно поет. Песня искаженная, злая, но это песня Корабля.
Я переглянулся с Кирой.
— Еще один Артефакт? — спросила она одними губами.
— Зета?
«Подтверждаю аномальные всплески энергии в спектре „Сигма“. Это не реактор. Это… Макс, сигнатура идентична той, что была в „Гамме-7“, но с мутацией. Она активна. И она используется не как батарейка».
— А как что?
«Как усилитель. Как ментальный передатчик. Они используют его, чтобы контролировать всех этих киборгов. Это коллективный разум, Макс. Роевая структура, завязанная на инопланетный источник».
Холод пробежал по спине. Если у них есть активный Артефакт, и они научились его использовать для контроля… то любая армия, с которой мы столкнемся, будет действовать как единый организм. Без страха и сомнений, с мгновенной реакцией.
— Уходим, — принял я решение. — Мы увидели достаточно. Если мы сейчас задержимся, «Оно» в башне нас почувствует. Элиса слишком фонит.
Я развернул флаер, уводя его в крутое пике, ныряя в облака радиоактивного тумана над пустошью.
Мы летели молча. Каждый переваривал увиденное.
Картина складывалась жуткая. Мы думали, что воюем за свой бункер, за свою независимость. А оказалось, что мы — муравьи, которые делят хлебную крошку у подножия вулкана, готового взорваться.
«Возрождение» не играло в политику. Оно переписывало правила игры. Оно готовило блицкриг, который должен был закончить историю человечества и начать историю чего-то другого.
— Они не остановятся, — тихо сказал Дрейк, когда огни улья скрылись за горизонтом. — Даже если мы разобьем Совет в каньоне… эти твари придут за нами. Им нужны мы с тобой, Макс. Им нужна Элиса.
— Значит, мы ударим первыми, — ответил я, глядя на карту, которая теперь пестрела красными зонами их влияния. — Мы не будем ждать, пока они постучат в «Гамму-7». Мы нашли их сердце. И когда разберемся с Советом… мы вырежем это сердце.
Кира положила руку мне на плечо.
— Это уже не выживание, Макс. Это война.
— А когда было иначе? — я усмехнулся, но улыбка получилась мрачной.
Дофамин от успешной разведки смешивался с адреналином предстоящей битвы. Мы были маленькими. Мы были слабыми по сравнению с этим левиафаном. Но у нас было преимущество.
Они считали нас дикарями. Ошибкой эволюции.
Они не знали, что ошибка эволюции только что нанесла их координаты на карту своих ядерных боеголовок. Ну, или того, что их заменяло.
— Зета, сохрани все данные. Каждую схему и каждый маршрут патруля. Проанализируй уязвимости той башни.
«Уже работаю, Макс. Уязвимость есть. Системы охлаждения. Артефакт греется. Если перекрыть отвод тепла…»
— … то у них будет свой персональный коллапс, — закончил я.
Глава 21
Наш флаер вынырнул из низких, рваных облаков, словно хищная рыба, поднимающаяся из мутной глубины на поверхность. Турбины работали в режиме «тихого хода», но даже через виброгасители кресла я чувствовал дрожь машины. Она боялась. Или, может быть, это дрожал сам воздух, не выдерживая того безумия, что творилось внизу.
— Макс… — выдохнула Элиса рядом со мной. Её пальцы вцепились в подлокотники так, что тот затрещал. — Ты видишь это?
Я видел. И, честно говоря, часть меня хотела бы ослепнуть.
Внизу, в каньоне «Слепая Кишка», который мы планировали превратить в мышеловку, разверзся филиал преисподней. Мы ожидали боя. Мы ожидали хаоса. Но то, что предстало перед нами, выходило за рамки любых тактических симуляций. Это было грандиозно. И это было чудовищно.
Выжженная пустошь, обычно серая и мертвая, теперь кипела. Земля содрогалась в конвульсиях, разрываясь фонтанами огня и дыма.
— Зета, — мой голос был сухим, как песок. — Статус?
«Зона насыщена боевыми единицами на 340% выше расчетного. Макс, это не засада. Это мясорубка».
План сработал. Сработал слишком хорошо. Мы стравили их. Но мы недооценили масштаб ненависти, которую эти фракции питали друг к другу.
Слева, со стороны скальных гряд, наступал «Проект Возрождение». Их колонны выглядели как воплощение холодной и смертоносной эффективности. Тяжелые боевые платформы на грави-подушках скользили над неровностями рельефа, поливая пространство перед собой потоками голубой плазмы. Черная, матовая броня их техники поглощала свет, делая их похожими на дыры в реальности. Пехота — те самые высокотехнологичные киборги, о которых говорила Элиса — двигалась единым, синхронным организмом, зачищая сектор за сектором.
А справа, из старых шахт и нор, выплеснулась волна Эгрегора.
И это были не просто дроны. Скрипт Зеты разбудил то, что спало в глубинах десятилетиями.
— Киборги Эгрегора, — прошептал я, глядя на экран тактического обзора, который Зета вывела на лобовое стекло.
Они были полной противоположностью «Возрождению». Ужасающая смесь ржавого металла, гидравлики и гнилой плоти. Биомеханические кошмары, собранные безумным архитектором из остатков человечества и промышленного мусора. Они не знали страха. Они не знали тактики укрытий. Они просто перли вперед лавиной, стреляя из вживленных в конечности пулеметов и разрывая дистанцию для ближнего боя.
Две волны столкнулись прямо под нами.
Я видел, как плазменный залп «Возрождения» испарил авангард мутантов, превратив их в облако перегретого пара. Но на место павших тут же вставали новые. Один из тяжелых киборгов Эгрегора, похожий на шагающий танк с человеческим торсом, прорвался к позиции «черных». Он схватил изящного, быстрого бойца «Возрождения» манипулятором и разорвал его надвое, окатив броню маслом и синтетической кровью.
В ответ в него ударили лазеры. Десятки лучей скрестились на его корпусе, прожигая металл, заставляя его взорваться изнутри.
Грохот стоял такой, что его не глушила даже наша система шумоподавления. Вспышки взрывов освещали каньон стробоскопическим эффектом ада.
— Мы между молотом и наковальней, — голос Дрейка в наушнике звучал напряженно. — Макс, если нас зацепят, от флаера даже гаек не останется.
— Мы высоко, — ответил я, хотя сам понимал шаткость нашего положения. — И мы невидимы. Пока что.
Мы висели над полем битвы, как боги войны… или как стервятники, ожидающие, пока хищники перегрызут друг другу глотки.
— Зета, мне нужны данные, — скомандовал я, заставляя себя переключиться с эмоций на холодный расчет. — Идентифицируй командные узлы. Найди «Жнецов», о которых говорила Элиса. И найди уязвимости у этой орды ржавчины.
«Сканирование… Обработка данных в реальном времени».
Перед глазами побежали строки телеметрии. Мир окрасился в цвета теплового спектра.
«Цель 1: Командная платформа „Возрождения“. Квадрат Б-7. Тяжелое энергетическое экранирование. Они координируют огонь своей артиллерии».
«Цель 2: Узловой киборг Эгрегора. Класс „Берсерк“. Квадрат В-4. Он транслирует сигнал управления роем. Если его убрать, их фланг рассыплется».
— А где Совет? — спросил я, выискивая глазами танки Крайчека.
«Совет зажат в центре, — сухо ответила Зета, подсвечивая группу горящих остовов техники внизу ущелья. — Они приняли первый удар на себя. Их „Мамонты“ пытаются огрызаться, но… Макс, они просто статисты в этой битве титанов. Их перемалывают как нежелательный мусор».
Картина была апокалиптической. Армия Совета, которая еще утром казалась нам непобедимой силой, сейчас металась в панике между двумя сверххищниками. Танки горели, превращаясь в коптящие гробы. Пехота пыталась вгрызться в камни, но лазеры и шрапнель доставали их везде.
— Мы открыли ящик Пандоры, — тихо сказала Кира.
— Мы дали им то, что они хотели, — жестко парировал я. — Войну.
Внезапно флаер тряхнуло. Воздушная волна от детонации чего-то очень мощного внизу ударила по корпусу. Элиса вскрикнула, хватаясь за шлем.
— Что это⁈
«Сейсмический удар, — мгновенно среагировала Зета. — „Возрождение“ применило гравитационную бомбу тактического класса. Они пытаются обрушить склон на киборгов Эгрегора».
Я посмотрел вниз. Огромный кусок скалы, весом в тысячи тонн, медленно отделился от стены каньона и рухнул на наступающую орду мутантов, погребая их под собой. Пыль поднялась столбом, закрывая обзор.
Но сквозь пыль уже пробивались красные глаза-сенсоры. Эгрегор не отступал. Из-под завалов лезли изуродованные, поломанные, но все еще функционирующие машины смерти.
Это была идеальная позиция для нас. Мы были невидимыми аналитиками в центре шторма. Каждая секунда этого боя ослабляла наших врагов. Каждый уничтоженный киборг, каждый сожженный танк — это минус одна проблема для Бункера-47.
Но риск был колоссальным. Шальной выстрел из плазменного орудия, случайный захват радаром «Жнеца» — и мы превратимся в падающую звезду.
— Элиса, — я повернулся к ней. — Ты чувствуешь сигнал? Тот, что мы транслируем?
Она кивнула, не открывая глаз.