Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 41)

— Там отличный обзор, — кивнула она, сразу уловив суть. — И оттуда я смогу достать снайперским огнём до любой точки в ущелье. Плюс — идеальная позиция для лазерной подсветки целей. Если Элиса приманит «Возрождение», а Зета — дронов, мне нужно будет указывать им, кого бить в первую очередь.

— Именно. Ты будешь дирижёр этого оркестра. Если увидишь, что «Ищейки» прорываются к нашим позициям, сразу же подсвечивай их для дронов Эгрегора. Пусть железо жрёт железо.

— А ты? — спросила она, глядя мне в глаза.

— А я буду в самом пекле. На флаере. Мы с Элисой будем той самой морковкой, за которой побегут ослы. Мы зависнем в центре каньона, дадим сигнал и будем маневрировать, заставляя их стрелять мимо и попадать друг в друга.

— Это мишень, Макс, — тихо сказала Кира. — Тебя собьют. ПВО Совета, Жнецы и дроны… там будет ад в воздухе.

— У меня есть Зета, — я коснулся своего виска. — И у меня есть «Призрачный щит» флаера. Мы выдержим. Должны выдержать.

Я чувствовал, как энергия в комнате меняется. Из хаотичной тревоги она превращалась в острую, как бритва, решимость. Каждый знал свою роль и понимал ставки.

— Элиса, — я снова посмотрел на девочку. — Твои знания о киборгах. Где у них «кнопка выкл»? Если дело дойдёт до ближнего боя.

— Узел связи на затылке, — ответила она мгновенно, словно читала учебник. — И блок питания под левой лопаткой. Но они быстры. Очень быстры.

— Я быстрее, — усмехнулся я, чувствуя, как наниты в крови отзываются на выброс адреналина.

Это было странное чувство. Я стоял здесь, в прокуренной, пыльной комнате, окружённый людьми, которых ещё недавно считал случайными попутчиками, и понимал: это моя стая. Мой клан.

И я вёл их не просто на бойню. Я вёл их творить историю.

Я посмотрел на карту, где три хищника — Совет, «Возрождение», Эгрегор — сближались, чтобы угодить в капкан, который мы построили из их же жадности и страхов.

— Громов пусть готовит «Гефесты», — бросил я напоследок. — Нам понадобится много патронов. Очень много.

Я протянул руку, ладонью вниз, над центром стола. Старый жест, из прошлой жизни, когда мы с парнями уходили в рейды.

Дрейк, не раздумывая, накрыл мою руку своей — широкой, мозолистой ладонью сапёра.

Кира помедлила долю секунды, а затем её узкая, но сильная рука легла поверх наших.

Элиса смотрела на нас, не понимая ритуала. Дрейк подмигнул ей:

— Давай, мелкая. Это на удачу. Чтобы мы вернулись и надрали им задницы.

Она робко положила свою маленькую ладошку сверху.

— Мы выживем, — произнёс я, глядя каждому в глаза.

Мы разомкнули руки.

— Всё, — скомандовал я. — Разлёт. У нас не так много времени.

Тишина тактического зала сменилась гулом турбин. Мы поднялись в воздух раньше, чем солнце успело окрасить Пустошь в цвет запекшейся крови.

Флаер «Призрак» шел на бреющем, едва не цепая брюхом верхушки мертвых деревьев. Зета выжимала из маскировочных систем максимум. Мы были не просто летательным аппаратом — мы были тенью, скользящей по радарам, дрожью воздуха, которую не могли засечь даже датчики «Возрождения».

— Входим в зону «Омикрон», — голос Зеты в шлемофоне звучал сосредоточенно. — Активность сети противника повышена на 400%. Они не спят, Макс.

Я сидел в кресле пилота, чувствуя, как вибрация машины передается моему телу через нейроинтерфейс. Рядом, в кресле второго пилота, сидела Элиса. Она была подключена к системе напрямую через порт на затылке. Ее глаза были закрыты, но я знал, что она видит сейчас больше, чем я. Она видела потоки данных, которыми обменивались патрули «Возрождения».

Дрейк и Кира сидели сзади, в десантном отсеке, готовые к сбросу, если что-то пойдет не так.

— Что там, мелкая? — спросил я, глядя на экраны, которые показывали лишь серую муть тепловизоров.

— Они… они везде, — прошептал Элиса, не открывая глаз. — Это не просто патрули. Это сеть. Как паутина. Каждый дрон, каждый киборг — это узел.

Я вывел картинку на главный экран. Данные, извлеченные Зетой из сбитого разведчика и памяти Элисы, вели нас в самое сердце. Туда, куда нормальные люди боялись даже смотреть.

Внизу проплывали руины старого индустриального гиганта. Раньше это был город-завод. Теперь это была крепость.

— Зета, увеличение сектора 4. Дай картинку в спектре их коммуникаций.

Экран мигнул, и серые руины расцвели ядовито-зелеными линиями. Это были каналы связи. Они пульсировали, передавая терабайты информации.

— Мать твою… — выдохнул Дрейк, глядя через мое плечо на голограмму. — Ты видишь это, Макс?

Я видел.

Среди развалин цехов, где раньше плавили сталь, теперь кипела другая работа. Огромные, паукообразные машины — не наши «Атланты», а что-то гораздо более зловещее и черное, с хищными обводами. Они ползали по остовам зданий. Они строили, возводили новые конструкции прямо поверх костей старого мира. Черный металл, неизвестный нам сплав, поглощал свет. Башни, излучатели, ангары.

— Это не база, — тихо сказала Кира. — Это улей.

— Зета, анализ активности. Что они там делают?

«Сканирую… Обнаружены сигнатуры биологического материала и высокоэнергетических источников. Это сборочные линии, Макс. Они производят новых „Ищеек“. И не поштучно. Конвейерным способом».

Я почувствовал, как внутри закипает ярость. Пока мы радовались фильтрам и апельсинам, пока Совет тряс своими ржавыми танками, «Возрождение» готовило армию, способную смести нас всех, как пыль.

— Снижаемся, — скомандовал я. — Мне нужны детали. Мы должны знать, чем они дышат.

— Рискуем, Макс, — предупредил Дрейк, передергивая затвор. — Если нас засекут, нам конец. Тут ПВО плотнее, чем у Эгрегора в лучшие годы.

— Мы призраки, Дрейк. Забыл? Зета, режим полной тишины. Гаси активные сканеры. Работаем только на прием. Элиса, ты — наш радар.

Мы опустились ниже, скользя между полуразрушенными трубами. Я видел их внизу. Фигуры в черной броне. Киборги. Они двигались не как люди — слишком плавно и синхронно. Они не разговаривали и не отдыхали. Идеальные солдаты.

— Макс, — голос Элисы дрогнул. — Я чувствую… боль.

— Чью?

— Людей. Там, внизу. В этом секторе, — она подсветила локацию. — Это лаборатории.

Я перевел взгляд на указанный сектор. Приземистое здание без окон, окруженное тройным периметром силовых полей и автоматических турелей.

— Зета, можешь пробиться внутрь?

«Негативно. Экранирование высшего класса. Но я перехватываю обрывки телеметрии, исходящей оттуда. Макс… данные биометрии. Это не добровольцы. Это „исходники“. Они экспериментируют с генетикой».

Перед глазами поплыли строки кода, которые Зета расшифровывала на лету. Протокол «Химера». Интеграция ксено-тканей. Попытки скрестить человеческую нервную систему с технологиями Предтеч.

Уровень смертности экспериментов — 98%.

— Они ищут совместимость, — прошептала Кира, глядя на экран с ужасом медика, увидевшего вивисекцию. — Они пропускают через мясорубку сотни людей, чтобы найти одного, способного управлять Артефактом. Как Элиса.

— Они не ищут, — жестко поправил я. — Они пытаются создать. Форсируют эволюцию ломом.

Мы пролетели над грузовым терминалом. Огромные транспортники «Возрождения» стояли под погрузкой. В них загружали контейнеры. Не с ресурсами. С капсулами.

Анабиозные капсулы.

— Куда они это везут? — спросил Дрейк.

— Зета, траектории полетов транспортников. Куда ведут нити?

Карта масштабировалась. Линии маршрутов разбегались от улья во все стороны, как щупальца спрута. Они охватывали не только наш сектор. Они шли дальше, на север, на восток, в «мертвые земли».

— Они расширяются, — констатировала Зета. — Это не локальная база. Это хаб. Я фиксирую по их каналу еще три подобных сигнатуры активности в радиусе пятисот километров. Они строят сеть. Глобальную сеть контроля.

— Империя, — выплюнул я это слово. — Они строят империю на костях и микросхемах.

Внезапно Элиса вскрикнула, схватившись за голову.

— Нас заметили⁈ — Дрейк вскинул оружие к иллюминатору.

— Нет! — она часто задышала. — Нет… просто… я услышала «Голос». Другой голос. Не Артефакта из «Гаммы».