Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 12)

Вопросы. У меня было слишком много вопросов и ни одного чертового ответа.

Вопрос первый: кто напал на нас?

Ответ был очевиден — «Проект Возрождение». Их тактика, их оружие, их флаеры. Мы знали о них. Слухи ходили давно. Группировка, считающая себя истинными наследниками Земли. Технологически развитые фанатики, уничтожающие все, что не вписывается в их видение «чистого» мира. Раньше они нас игнорировали. Бункер-47 был для них слишком мелкой рыбешкой. Или мы так думали.

Почему они напали именно сейчас? Что изменилось?

Я потерла виски, чувствуя подступающую головную боль. Может, дело в энергетическом кризисе? Может, они узнали, что мы на грани коллапса, и решили добить легкую цель, забрав наши ресурсы? Или…

Или они искали что-то конкретное?

Нет. Это было бы слишком. У нас не было ничего, что могло бы заинтересовать таких, как они. Старые реакторы, синтетическая еда, ржавое оружие. Мы были реликтами прошлого, пытающимися выжить в мертвом мире.

Вопрос второй: кто нас спас?

Вот это был вопрос на миллион. Кто-то с флаером. Или флаерами? Я не знала. Возможно, несколько единиц техники действовали скоординировано. Но судя по точности ударов, по тому, как они выбирали цели… это был единый разум. Единая воля.

Человек? ИИ? Что-то еще?

«Кто бы вы ни были… спасибо вам. Бункер-47 у вас в долгу». Я говорила это в пустоту, не надеясь на ответ. И не получила его. Тишина. Абсолютная. Словно там, в небе, никого не было. Словно мы сами себя спасли, а взрывы флаеров и «пауков» были коллективной галлюцинацией.

Но следы на земле были реальными. Оплавленный металл. Воронки от взрывов. Тела врагов, превращенные в обугленное месиво.

Кто-то был там. И этот кто-то молчал.

Почему?

Если они дружественные, почему не вышли на связь? Не предложили союз? Не потребовали платы за спасение? В этом мире никто не делает ничего просто так. Альтруизм умер вместе со старым миром.

Если они враждебные… зачем спасать нас? Зачем тратить ресурсы, боеприпасы, рисковать своей маскировкой?

Ничего не сходилось.

Я встала, подошла к окну. Вернее, к тому, что когда-то было окном, а теперь было бронированным иллюминатором, выходящим в один из жилых секторов Бункера. Там, между блоков, люди уже начали восстанавливать нормальную жизнь. Кто-то тащил ящики с припасами. Кто-то ремонтировал поврежденные панели освещения. Дети играли у резервуара с очищенной водой, смеялись.

Они не знали, как близко мы были к концу. Они верили, что их капитан Рэйв всегда найдет выход. Что стены Бункера защитят их от любой угрозы.

А я знала правду. Мы висели на волоске. И этот волосок держал кто-то невидимый, с неизвестными мотивами.

Я вернулась к столу, плеснула себе еще виски. Руки слегка дрожали. Я ненавидела это чувство. Беспомощность. Неизвестность. Я была солдатом. Командиром. Я привыкла контролировать ситуацию. Планировать. Действовать. А сейчас я могла только гадать.

Нужно было что-то делать. Сидеть и пить — не выход.

Я активировала внутреннюю связь.

— Майор Картер. Ко мне в кабинет. Немедленно.

— Понял, капитан. Иду.

Через три минуты дверь открылась. Картер вошел, его лицо было мрачным и усталым. Он тоже не пришел в себя после атаки. Никто из командного состава. Мы все были на взводе, ожидая второго удара. Удара, который мог прийти в любой момент.

— Садись, — кивнула я на стул напротив.

Он сел, его взгляд скользнул по стакану в моей руке. Он не осудил. Он понимал. Сам, наверное, тоже выпил бы, если бы не был на дежурстве.

— Статус? — коротко спросила я.

— Периметр восстановлен на семьдесят процентов. Турели починить не удастся — слишком серьезные повреждения. Ворота Громов обещает сделать к утру, но они будут слабее прежних. Потери… — он замялся. — Сорок три человека убитыми. Шестьдесят два ранено, из них двадцать один — тяжело. Доктор Стелл восстановила бы их за пару дней… а так…

Сорок три. Сорок три моих людей. Сорок три жизни, которые я должна была защитить. И не смогла.

Я сжала стакан так сильно, что костяшки побелели.

— Кто-то из раненых в сознании? Кто-то, кто видел… что-то необычное? Кроме самого факта нападения?

Картер покачал головой.

— Нет. Все говорят одно и то же. Кто-то невидимый, кто вдруг начал помогать нам. Некоторые называют это чудом. Другие — божьим вмешательством.

— Бога нет, Картер, — устало произнесла я. — Если бы он был, этот мир не превратился бы в помойку.

— Знаю, капитан, — он кивнул. — Но люди хотят во что-то верить. Особенно когда альтернатива — признать, что мы марионетки в чужой игре.

Он был прав. И это меня бесило еще больше.

— А что насчет тех троих? — я наклонилась вперед. — Ворон, Рыжий, Шумахер. Те, кто вернулся из экспедиции Макса. Ты их допросил?

— Провел повторный опрос, — Картер достал планшет, пролистал записи. — Их история не изменилась. После уничтожения БТРа они потеряли сознание от взрывной волны. Очнулись в нескольких километрах от места боя. Макс, Дрейк и доктор Стелл были мертвы. Они похоронили их там же, в пустоши, и вернулись пешком. Заняло три дня.

Я слушала, и с каждым словом сомнения росли, как опухоль.

— Ты им веришь?

Картер помолчал, потом медленно покачал головой.

— Нет. Что-то не сходится, капитан. Они слишком… спокойные. Трое бойцов, потерявших командира и товарищей, должны быть в шоке. Подавленные. А эти… они как роботы. Отвечают четко, без эмоций. И еще…

— Что?

— Медицинское обследование. Доктор Лейн проводил его по вашему приказу. Никаких ран. Царапины и то поверхностные. После такого боя, после трех дней пешком через пустоши… это невозможно, капитан.

Невозможно. Это слово преследовало меня весь день.

Я встала, прошлась по кабинету. Мысли метались, как крысы в горящем лабиринте.

Макс. Дрейк. Кира Стелл.

Макс вернулся из Цитадели-Альфа с реактором. Спас Бункер от энергетического коллапса. Но после этого… он изменился. Я видела это. Все видели. Он двигался иначе. Говорил иначе. Смотрел на мир иначе. Словно видел то, что скрыто от остальных.

А потом была та ночь. Атака аномалии у северного шлюза. Макс вышел один, безоружный, и как-то… стабилизировал ее. Голыми руками. Или не руками. Я так и не поняла, что он сделал. Он просто коснулся энергетического вихря, и тот… подчинился.

Я отправила его в «Мертвый Город». Одного. Это была самоубийственная миссия. Но он вернулся. С данными спутника. С координатами. И снова — невредимым.

А потом — Фабрикатор. Еще одна невозможная миссия. Уничтожить производственный комплекс Эгрегора. Я дала ему команду, технику. И он справился. Взорвал Фабрикатор. Вернулся героем.

А потом его БТР взорвали. И Макс погиб.

Или нет?

Я остановилась у окна, глядя в свое отражение на бронированном стекле. Усталое лицо. Провалившиеся глаза. Я выглядела старше своих тридцати пяти.

— Картер, — медленно произнесла я, не отрываясь от своего отражения. — А что, если Макс не умер?

Тишина за спиной была тяжелой.

— Капитан… вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что слишком много совпадений. Макс «умирает». Через несколько дней на нас нападает «Проект Возрождение». И кто-то с невероятными технологиями спасает нас. Кто-то, кто не хочет себя показывать. Кто-то, кто действует из тени.

— Вы думаете, это был Макс? — голос Картера был полон скепсиса. — Капитан, при всем уважении… даже если он выжил, откуда у него такие технологии? Невидимый флаер? Оружие, способное сбивать технику «Проекта»?

— Не знаю, — я повернулась к нему. — Но мы должны это выяснить. Верни сюда Ворона, Рыжего и Шумахера. Всех троих. Немедленно. Я хочу поговорить с ними лично. И на этот раз — без свидетелей.

Картер кивнул, поднялся.

— Есть, капитан.

Он вышел, оставив меня наедине с моими мыслями и почти пустым стаканом.