Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 11)

Он увидел меня. Его плазменное орудие начало поворачиваться в мою сторону.

Медленно. Слишком медленно.

Я выстрелил первым. «Аргус» взревел, и сгусток концентрированной энергии размером с кулак врезался в грудь киборга. Его синтетическая кожа вспыхнула, обнажив металлический каркас и переплетение проводов. Он дернулся, но не упал. Его система самовосстановления уже начала работать, пытаясь локализовать повреждения.

Второй выстрел попал в ту же точку. На этот раз я целился в энергетический узел, который Зета выделила мне красным контуром в интерфейсе. Попадание было точным. Узел взорвался, и киборг, наконец, рухнул, его конечности бессильно задергались.

Но остальные трое уже шли.

Они не испугались. Не дрогнули. Они просто ускорились, превращаясь из неспешных охотников в атакующую машину. Второй и третий киборги спрыгнули с лестницы одновременно, их тяжелые тела грохнулись на бетонный пол в десяти метрах от меня. Четвертый остался на лестнице, занимая позицию огневой поддержки.

Плазменные заряды засвистели в воздухе. Я шагнул вправо — не уклонился, а просто сделал один шаг, и заряд, который должен был испепелить мою голову, прошел мимо, оставив на стене за мной оплавленный след. Я чувствовал их намерения. Не так ясно, как с людьми, но достаточно. Их примитивные боевые алгоритмы, их целеуказание, их попытки просчитать мою траекторию — все это было для меня видно.

Второй киборг, тот, что с когтями, рванул ко мне. Он был быстрым. Невероятно быстрым для своей массы. Его лезвия просвистели в воздухе, целясь мне в шею.

Я пригнулся, чувствуя, как смертельная дуга проходит в сантиметрах от моих волос. Не разгибаясь, развернулся и ударил. Не кулаком — ладонью. В солнечное сплетение, там, где под металлическими пластинами Зета показала мне слабину в защите.

Мой удар, усиленный модифицированными мышцами и точным знанием уязвимой точки, вогнал ладонь внутрь его корпуса. Я почувствовал, как ломаются ребра — не кости, а металлические стержни, — как рвутся провода. Киборг замер, его оптические сенсоры бешено замигали. Система пыталась перезагрузиться.

Я не дал ей этого шанса. Выдернул руку и в том же движении выстрелил «Аргусом» ему в голову. Упал и он.

Двое. Осталось двое.

Третий киборг, оценив ситуацию, попытался отступить, прикрываясь огнем четвертого с лестницы. Плазменные заряды сыпались градом. Я танцевал между ними, двигаясь с невозможной скоростью, каждое движение просчитано Зетой на шаг вперед.

И тут в бой вступили Дрейк и Кира.

Дрейк выскочил из-за угла, его автомат взревел короткими, точными очередями. Его «Аргос» под указаниями Зеты подсвечивал ему слабые места третьего киборга, и пули били именно туда — в сочленения сервоприводов, в незащищенные участки на шее. Киборг дернулся, его движения стали рваными, несинхронизированными.

Кира не стреляла. Она бежала. Прямо на третьего киборга. Ее плазменный пистолет был в кобуре. В руках у нее был… медицинский скальпель. Вибро-скальпель, способный резать сталь, как масло.

Она прыгнула. Невозможно высоко для обычного человека. Ее модифицированные мышцы выбросили ее в воздух, и она приземлилась на спину киборга, обхватив его шею ногами. Скальпель вспыхнул в ее руке, и она, с хирургической точностью, вонзила его в основание черепа киборга — туда, где спинной мозг соединялся с нейроинтерфейсом.

Киборг замер. Его конечности обмякли. Кира спрыгнула с него, когда он рухнул, как подкошенный.

Остался один. Четвертый. На лестнице.

Он понял, что проиграл. Его боевой алгоритм переключился с «атаки» на «отступление». Он развернулся, пытаясь подняться обратно, к выходу.

— Не дам! — рявкнул Дрейк.

Из его подствольника вырвалась граната. Она взорвалась в двух метрах за киборгом, взрывная волна швырнула его вниз, с лестницы. Он упал прямо к нашим ногам, поврежденный, но все еще функционирующий. Его плазменное орудие все еще пыталось развернуться в нашу сторону.

Мы добили его вместе. Дрейк — очередью в голову. Кира — скальпелем в энергоузел. Я — навел «Аргус» в центр корпуса. Но стрелять не понадобилось. Киборг дернулся в последней судороге и затих.

Тишина опустилась на коридор, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и гудением перегретого оружия. Я медленно разогнулся, глядя на четыре дымящихся тела. Четыре смертоносных убийцы, разорванных нами на части меньше, чем за минуту.

— Всем целы? — спросил я, переводя взгляд на своих спутников.

Дрейк кивнул, проверяя магазин автомата. На его лице играла дикая, торжествующая улыбка. Адреналин бил через край.

Кира, тяжело дыша, вытерла скальпель о свой комбинезон и убрала его обратно. Ее глаза горели. В ее ауре плескалась смесь экстаза и удовлетворения — яркое, почти болезненно интенсивное сияние.

— В порядке, — ее голос был хриплым. — Хорошая разминка.

Я усмехнулся. Разминка. Четыре боевых киборга — и для нее это просто разминка. Мы действительно стали чем-то другим. Чем-то большим, чем просто люди.

«Зета, анализируй их. Что это были за модели? Откуда они взялись?»

«Сканирую… Макс, это не просто киборги „Проекта Возрождение“. Это их разведчики-охотники. Автономные единицы, предназначенные для зачистки территорий и поиска ценных объектов. Судя по степени износа, они патрулируют эту зону уже не один месяц. Они, скорее всего, зафиксировали посадку нашего флаера и пришли проверить».

— Значит, «Проект» знает, что мы здесь, — мрачно констатировал Дрейк.

«Не обязательно. Эти модели работают автономно, передавая отчеты с определенной периодичностью. Если их уничтожить их до момента передачи, никто не узнает. Проверяю их логи… До следующего сеанса связи у них было еще восемь часов. Мы успели».

Я выдохнул с облегчением.

— Тогда копируй, а потом уничтожь все, что может нести информацию. Их накопители, передатчики, записывающие устройства. Сожги все к чертям.

«Уже работаю над этим».

Я посмотрел на наши волокуши, брошенные в коридоре.

— Собирайте добычу. Уходим. Быстро.

Мы подхватили свою поклажу и рванули к выходу. Поднялись по лестнице, протиснулись через щель и вывалились на поверхность. За нами, из глубины базы, донесся глухой хлопок — это Зета привела в действие какой-то протокол по самоликвидации у киборгов. Теперь там, внизу, не было ничего, что могло бы рассказать «Проекту» о нашей встрече.

Флаер ждал нас там, где мы его оставили. Мы забросили добычу в грузовой отсек и поднялись на борт. Аппарель закрылась, и мы взмыли в воздух, превращаясь в невидимую тень, скользящую над мертвым миром.

Только когда база скрылась за горизонтом, я позволил себе расслабиться.

— Неплохо поработали, — сказал я, поворачиваясь к остальным.

Дрейк ухмыльнулся, опираясь на переборку.

— А ты сомневался?

— Нет, — я покачал головой. — Не сомневался. Я просто… до конца не могу смириться, что мы теперь не совсем люди.

Кира подошла ко мне, положила руку на плечо. Я почувствовал теплую волну ее чувств — гордость, удовлетворение, привязанность. Она была счастлива. Счастлива быть здесь. Со мной.

Глава 7

Я сидела в своем кабинете, в тишине, которая давила на уши сильнее, чем рев турбин во время атаки. Стакан с синтетическим виски — одним из немногих сохранившихся удовольствий старого мира — тяжело лежал в моей руке. Я не пила. Просто смотрела, как тусклый свет настольной лампы играет в янтарной жидкости, отбрасывая блики на потертую столешницу.

Тишина после боя всегда была самой громкой.

Я подняла стакан к губам, сделала маленький глоток. Горький, резкий вкус обжег горло. Хорошо. Нужно было что-то, что напомнило бы, что я все еще жива. Что мы все еще живы. Хотя после того, что произошло сегодня утром, в это верилось с трудом.

Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Но от темноты стало только хуже. Перед глазами сразу всплыли те кадры. Разорванные турели. Пробитые ворота. Горящие тела моих людей. Мы держались. Держались из последних сил, зная, что это конец. Что через десять, максимум пятнадцать минут наша оборона рухнет, и эти черные, безликие твари хлынут внутрь. К пятидесяти тысячам беззащитных душ.

А потом…

Потом пришла смерть. Не для нас. Для них.

Я открыла глаза, уставившись в потолок. Их флаеры. Невидимые, неуязвимые флаеры, на которые мы даже не могли навести прицел, вдруг начали падать с неба горящими факелами. Просто так. Из ниоткуда. Словно сам воздух решил их убить. А потом их тяжелая техника, их «пауки», которые косили моих бойцов, как траву, превратились в дымящиеся груды металлолома. За считанные секунды. С хирургической точностью.

И мы так и не увидели, кто это сделал.

Я потянулась к терминалу, вызвала запись с внешних камер. В сотый раз за последние часы. Перемотала на момент атаки. Смотрела, как падают флаеры. Смотрела, как взрываются «пауки». Искала хоть намек на источник огня.

Ничего.

Камеры фиксировали только результат. Плазменные лучи возникали буквально из пустоты. Ракеты — тоже. Словно само небо было нашим союзником и решило вмешаться в последний момент.

Но небо не вмешивается. Небо мертво. Небо молчит вот уже сорок лет.

Кто-то помог нам. Кто-то с технологиями, превосходящими все, что я когда-либо видел. Кто-то, кто мог оставаться абсолютно невидимым. И кто-то, кто почему-то решил, что мы достойны спасения.

Я снова глотнула виски, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по венам, немного притупляя острые углы мыслей. Нужно было думать. Рационально. Холодно. Как командир, а не как перепуганная баба, которая чудом избежала резни.