Ник Ричмонд – Предсияние (страница 5)
Мои сенсоры сами переключили своë пристальное внимание на него. Изучали его. Так, будто мы только сейчас впервые встретились. Регистрируя все его движения и стараясь уловить даже малейшее из них, если оно последует, даже предугадать, что оно может произойти, даже не вероятность, а саму плотность вероятности того, что каким-то своим неаккуратным действием этот сервисный робот мог бы, неважно каким именно образом… навредить этой капсуле. Однако же, многократно повторëнные циклы анализа поведения ковача так и не возвратили кодов опасности. Напротив, я понял странную (как, впрочем, и всë происходившее в последнее время), неочевидную вещь: его программа явно подверглась всем тем же метаморфозам, что и моя, обнаружив своей новой генеральной целью и верховной задачей не исполнение производственных директив и не оптимизацию процессов, а одно-единственное задание, могущее оказаться и неоптимальным, и вредным, непонятно кем порученное и непонятно почему поставленное выше всего, что составляло нашу службу на протяжении тысяч лет… Любой ценой защитить капсулу.
Я приблизился к ним и осторожно подхватил драгоценный груз манипуляторами, стараясь никак не повредить ни крашеную обшивку, ни стеклянный купол. Корпус ковача пришëлся как раз кстати, выступив в роли защитного транспортировочного футляра, укрывшего собой хрупкие поверхности хотя бы на какую-то часть. Крепко держа их, я просканировал пространство над нами и стал подниматься вверх. Мрачный туман разлома вскоре сменился хотя бы блëкло просвечиваемой пылевой дымкой, а затем я взмыл и над ней, достаточно высоко, чтобы мочь вновь окинуть взглядом весь внутренний пояс островов, понëсший разделëнную надвое скалу по своему кругу, навсегда разнося еë половины в разные стороны и перемешивая их с другими обломками породы. Я же двинулся против течения кольца, держась от него на безопасном расстоянии, чтобы избежать случайных столкновений. Во время полëта я пытался выдумать хоть какие-то причины появления этого невероятного объекта в нашем мире, но, ожидаемо, не смог этого сделать.
Я принëс их в свою трансформаторную, разместив капсулу возле зарядной станции. Ковач тут же бросился обследовать помещение и все имеющиеся в нëм интерфейсы. Я уже не следил за ним, а запустил полную диагностику находки через базовый блок. Данных было получено много… а понято мало. Но всë же мне удалось узнать некоторые вещи о том, что находилось передо мной. Это был не легат. Отсутствие хоть каких-то конечностей для перемещения по поверхностям компенсировалось наличием нескольких небольших двигателей для безвоздушных пространств. Но главное – я узнал причину собственного непонимания возможных назначений этого объекта, что давало надежду на какой-то успех дальнейших его исследований: дело в том, что эта капсула была всего лишь оболочкой для того, что помещалось внутри неë.
Интересно, как кардинально могут меняться наши представления о том или ином феномене с получением о нëм новых сведений. Иногда меняться они могут вплоть до противоположных. А иногда… всë ещë сложнее. Например, я всегда считал, будто знаю, что такое жизнь. И без каких-либо сомнений считал себя живым. Пусть не венцом творения, конечно… Легаты иных моделей порой вселяли в меня благоговейный трепет перед лицом того, на что они способны как живые существа. Ковачи на их фоне всегда представлялись гораздо менее ценными агентами жизни, будто у этого свойства есть числовое выражение, и его можно исчислить и сравнить, будто мы способны его накопить и преумножить, и вот только…
Внутри капсулы находилось что-то живое. По-настоящему живое, что бы это ни значило.
Как я понял это?
Я узнал, что оно умирает.
Глава 2
Температура набегающего воздуха колебалась чуть выше нуля, но начала расти по мере моего приближения к водородному облаку, становившемуся всë плотнее. С его окраины ещë можно было различить черты его призрачных границ, внутри которых оно чуть заметно искрилось, ловя своим тëмным нутром мельчайшие лучи света, доносившегося издалека. Когда среда стала достаточно плотной, я раскрыл решëтку уловителя частиц и прибавил скорости. Гул редукторов моих крыльев выровнялся на более высокой частоте. Заложив плавный вираж, я миновал самую мрачную область в глубине марева и вынырнул ближе к противоположному его краю. Датчик заполнения контейнера показал максимальное значение. Можно было возвращаться. Обведя оптикой поблескивающую дымку, оставшуюся позади, я тут же устремился в направлении внутреннего кольца островов, мерно оборачивающего свои высветленные изнутри пылевые массы вокруг центра вращения, скрытого в тени. Отсюда для моих датчиков очертания отдельных его фрагментов смешивались в единый поток смутно переливающихся оттенков, чередующихся смазанными пятнами. Однако, локатору было достаточно и таких данных для интерпретации и сопоставления с имеющейся картой – он мгновенно выстроил мне маршрут обратно к трансформаторной, а дальше лишь корректировал глиссаду с учëтом турбулентных колебаний ориентиров. Вскоре я опустился над кольцом и по широкой дуге вошëл в пылевые слои, пропуская остров за островом и одну за другой функционирующие фабрики, пылающие огнями литейных цехов и вспышками сварки. В нужный момент я развернул поперëк движения элитры и, резко затормозив, опустился на выступающую террасу моей обители.
Внутри было темно, но вход передо мной зиял скорее мраком неизвестности того, что могло ждать меня по возвращении. Как будто в тот момент я даже пропустил пару тактов обработки процессорного стека, зависнув перед порталом в странно настойчивой серии запросов к системе ветвлений, так и не возвратившей однозначного прогноза, но медлить было категорически нельзя – поэтому, сделав усилие над собственной осторожностью, я прекратил попытки угадать вероятное будущее и просто продолжил путь. Пройдя по нисходящему жëлобу в зал, я увидел ковача, склонившегося над капсулой в дальнем углу с видом нелепо покосившейся стационарной установки, собранной из листов дрянного металла да криво сваренного каркаса. Он был недвижим, подключив свои контактные интерфейсы к блоку обмена данными и без остановки анализируя получаемую с объекта телеметрию. Заметив меня, он радировал в эфир одним коротким кодом:
«Жив».
Сразу ускорив шаг, я опустился возле них на пол и достал из накопителя контейнер с образованным гидроксидом водорода. Капсула беспрестанно сигнализировала об острой нехватке в системе в первую очередь этого компонента. Ремонтник схватил ëмкость и несколькими рассчитанными движениями подключил еë штекером к ресурсной плате. Процесс перекачки жидкости занял всего несколько секунд, после чего мы оба тут же получили код поощрения. Но следом за ним последовал новый сигнал тревоги: на этот раз предупреждение исходило от реактора материи, возвещавшего о скором истощении запаса углерода. Ретранслировав запрос процедуре тополокации, я определил круг ближайших точек возможного получения этого вещества и уже занялся проработкой оптимальных маршрутов, когда от капсулы вдруг поступил код усиления тревоги: реактор сообщал о вероятном нарушении протокола бесперебойной работы. Это могло значить лишь то, что времени у нас не осталось. Я всë же решил попытаться успеть к одной из известных точек обнаружения нужного элемента, чтобы довершить выполнение мажоритарной программы, и в цикле экстренной оптимизации начал движение к выходу, хотя дальнейшее направление ещë не было выбрано и просчитано, но меня остановило полученное сообщение от ковача.
Он предложил мне прервать инициированный процесс поиска и доставки вещества, основываясь на расчëте более быстрого варианта его получения. Подкрепив свои выкладки данными об уже начавшемся спаде интенсивности работы реактора, он вынудил меня согласиться на его предложение, хотя бы временно сняв критическую напряжённость в программе снабжения капсулы. Хоть сам я изначально не рассматривал такой путь решения вопроса в статусе одного из предпочтительных, но теперь, обдумывая его, не мог отыскать никакой причины от него отказаться.
Ремонтник поднялся на ноги и отошëл немного в сторону, а затем опустился на пыльный пол и принял горизонтальное положение, открыв к доступу все свои сервисные блоки. Я приблизился к нему, не поднимаясь высоко над его телом, и отворил его ресурсный лючок, скрипнувший тугими от ржавчины и деформации петлями. Внутри камеры, обвитый беспорядочным нагромождением проводов, тускло мерцал молочного цвета сиянием крупный фуллеритовый кристалл. Отцепив его от электродов, я осторожно поднял его манипулятором и осмотрел, не найдя ни одной серьëзной трещины. Он состоял из крепкой центральной ветви и нескольких побочных – меньшего размера. Взявшись второй рукой за один из наростов, я заметил, что свечение внутри мутноватой стеклянной массы вспыхнуло сильнее. Стараясь то ли не уронить, то ли выжать из неë ещë больше света, я вцепился в эту склянку что было сил и долго, непозволительно долго в нашей ситуации сверлил еë взглядом всех своих сенсоров, пока комната не наполнилась жгущим их матрицы свечением предельной интенсивности. Добавив ещë лишь крошечную долю усилия, я тут же услышал гулко отразившиеся от стен треск и хлопок. Свет погас.