Ник Ричмонд – Предсияние (страница 7)

Наконец поднялся с пола ковач, рапортовав об успешном прохождении цикла самодиагностики и полной готовности к работе.

«Опасность повторного побега», - сообщил он.

- Да, - согласился я вслух. – Думаю, если мы действительно намерены сохранить ему жизнь – для этого потребуется кое-что посерьëзнее простого набора расходных компонентов. Нужно будет обеспечить безопасность его нахождения вне капсулы в течение длительного времени. Ему понадобится пространство для перемещения, насыщенное корректными пропорциями вещества и защищëнное от его утечки, от внешних влияний, вредных излучений и несанкционированного доступа. Место, где можно будет организовать хранение запаса ресурсов и плановую диагностику. В общем, ему нужен…

«Дом», - радировал ковач. И он был абсолютно прав.

Выбравшись из трансформаторной, я поднялся над своим островом и оглядел его. Сотни лет он представлялся мне лучшим из возможных пристанищ. Так и было. Но теперь я вынужден был его покинуть. Ржавые решëтки его остова еле держали вес налипшей на них глины, иссохшей и местами пошедшей глубокими трещинами, грозившими при разломе разорвать и железный хребет глубоко внутри. Помещение не было герметичным и кое-как удерживало воздух, но не давление. А вход вряд ли возможно было оснастить объëмной шлюзовой установкой. С сожалением проводив взглядом своë ветхое жилище, я двинулся дальше в поисках того, которое подошло бы маленькому существу. И мне, чтобы быть рядом с ним, как того требовала программа.

Фабрики не подходили для нас. Хоть они и были оснащены многими видами вспомогательного оборудования, энергетическими установками и химическими реакторами, но почти все они собирались на временных решëтчатых каркасах и покрывались лишь грубой обшивкой из листов низкосортного металла, многократно повторно используемых и потому повсеместно имевших истрëпанный вид и угрожающее мягкому корпусу существа оперение острых кромок. Это помогало задерживать крупную пыль снаружи цехов, но точно не позволило бы организовать внутри тонко контролируемую среду.

Шахты внутри крупных материковых обломков, дрейфующих в поясе островов, были глубже и теоретически лучше защищены, но неизведанность их пород таила не меньшую угрозу, а оснащение полостей необходимым оборудованием потребовало бы продолжительной и технически сложной работы. При этом не гарантировались ни герметичность, ни механическая, ни химическая безопасность. К тому же, пришлось бы вывести из технологического процесса недопустимо крупный объëм ресурсов, хоть это и не было определяющим фактором. Так или иначе, этот вариант я тоже быстро исключил. Но у меня оставались другие. Можно было, конечно, рассмотреть дикие острова… Лишëнные ископаемой ценности, они могли бы быть использованы без ущерба для производства. Оставались все первичные проблемы с обустройством помещения, однако, у меня уже имелась идея на этот счëт.

Внимательно сканируя пространства, разделяющие близкие объекты производственных цепочек, я искал в них то, что использовалось ковачами для перемещения расходных материалов от точки к точке. Не всегда они применяли только блочные строительные элементы и перемонтируемый на их универсальные манипуляторы инструмент. Они владели весьма широким спектром технологий и необходимых для них веществ, включая не только твëрдые формы компонентов, но и жидкие. А при сварочных работах в местах присутствия кислорода для его вымещения они использовали инертный газ. В больших количествах.

Я заметил эту штуку издалека: интерпретатор оптических сенсоров легко опознал крупный сферический объект из инвара – редкого железо-никелевого сплава, отражавшего чистый серебристо-серый свет гладкой внешней поверхностью, совершенно лишëнной коррозии. Это был газовый танкер, буксируемый группой сервисных роботов, выглядевших крошечными на фоне огромной ëмкости, оплетëнной жëстким силовым каркасом для удобства монтажа и стыковки. Судя по тому, с какой натугой ковачи, сверкая маленькими реактивными соплами, тащили эту громадину сквозь неплотное пылевое облако – она была заполнена под завязку. Добавляли веса и пешие монтажники, до момента швартовки на твëрдой поверхности бесцельно болтавшиеся на каркасе. Скорее всего, они направлялись на пункт изготовления своих сородичей и готовились приступить к процессу их сборки.

Хоть работники они и умелые, но сварка целой бригады новых ковачей – дело небыстрое, даже когда работа ведëтся наспех и с максимальными допусками. Очевидно, мне пришлось бы выждать ощутимое время, прежде чем ëмкость освободится и я смогу еë реквизировать… Но у меня не было этого времени. Древний алгоритм приказал мне действовать иначе, поэтому я радировал код опроса старшему колонны, и как только он подтвердил мои предположения об их программе действий, я не медля отправил ему код прерывания операции, сопроводив сообщение маркером критического приоритета. Танкер мгновенно прекратил движение. Пылевое облако ещë несколько секунд по инерции обтекало застывших ковачей, завихрëнное ими же, а потом всë вокруг замерло. Бригадир уточнил, требуется ли мне помощь с доставкой груза в новоопределëнную точку назначения, и я отправил ему координаты замеченного мной по пути дикого острова, но как только они начали движение в заданном направлении, я тут же понял, что добраться дотуда быстро у них точно не выйдет – добрая сотня тонн аргона в баке значительно осложняла перемещение танкера. Даже с моей помощью развить с таким грузом приемлемую скорость было невозможно. А значит, необходимо было сначала избавиться от всей массы перевозимого газа.

Вряд ли такой его объëм, даже выпущенный единовременно, мог навредить внутренней атмосфере Фостершелла, в которой он повсеместно содержался в довольно большой концентрации (оттуда его и добывали, очищая от примесей на криостанциях), но система ветвлений предложила мне интересный вариант, как избавиться от этого груза с большей пользой. Сообщив бригадиру о своëм намерении, я просчитал реверсивную траекторию от нужной нам и приблизился к одному из клапанов аварийного сброса на корпусе танкера. Вблизи искажение оценки размеров этой громадины моей оптической системой взлетело до максимальных показателей – высота еë борта во много раз превышала мой рост, затрудняя позиционирование, но при таком низком тяготении это никак не могло помешать мне: крепко ухватив рëбра силового каркаса, я задействовал несколько вспомогательных верньерных двигателей для низкоплотных сред, чтобы не раскрывать в тесноте крыльев, и медленно, но уверенно потянул всю эту чудовищную массу вниз, вращая еë вокруг оси. Вскоре клапан лëг в плоскость рассчитанной траектории, и тогда я, предупредив бригадира, отправил на блок связи танкера команду открытия отверстия для сброса давления.

Коротко скрипнула заслонка внутри клапана, и газ начал выходить наружу реактивной струëй. Прошло всего несколько секунд, и мой локатор зарегистрировал движение (меня вместе со всей конструкцией, за борт которой я продолжал держаться) в противоположную сбросу сторону. План сработал. Поднявшись по обрешëтке, я вышел на покатую крышу набиравшего ход танкера и встретил на самой вершине обрюзглого бригадира. Тот сидел, устроившись на загрузочной тумбе, и провожал взглядом сенсоров огибаемый нами остров, на ровной поверхности которого были сложены штабелями листы вторичного металла и свалены грудами всякие поношенные комплектующие – очевидно, всë это ждало прибытия сварочной бригады, но производству здесь уже не суждено было свершиться. По крайне мере, пока.

Выбивая под небольшим углом серебристую струйку тут же разлетавшегося газа, наш несуразный космолëт по широкой дуге обходил станцию монтажа и, обгоняя кольцо пояса островов, плавно поднимался над ним, туда, где на некотором отдалении от оживлëнных маршрутов и потоков пыли дрейфовал обломок материка, выбранный мной для строительства базы. Размеры этого острова на порядок превышали габариты газового контейнера, что должно было обеспечить возможность надëжной установки конструкции на грунт при помощи винтовых свай без опасений расколоть основание на части. Воздух здесь, на высоте, был куда чище. Я не сразу заметил, что набегающий поток, стелясь вокруг поверхности набравшего скорость танкера, слегка задирал мои надкрылки, наполняя их подъëмной силой. Я раскрыл их, чтобы снизить парусность, и планировал вместе с кораблëм. Скорость сброса газа стала ослабевать. Корректируя траекторию для аккуратной стыковки, я регулировал положение заслонки клапана через радиоэфир.

Вскоре мы перешли к торможению. Полностью закрыв клапан, я радировал ковачам о необходимости применить для остановки наши собственные двигатели, чтобы не разворачивать цистерну и сэкономить остатки газа для предстоящих работ. Все из отряда, кто обладал полëтными агрегатами, запалили их на полную мощность, когда остров стал возвышаться над нами. А когда приближение к нему уже стало напоминать скорее падение, я направил в общий эфир прогрессивную корректировку ориентации двигателей, позволившую нам в согласованной работе перейти к планированию и мягкой посадке на рыхловатую поверхность – касание еë произошло едва ощутимо для моих акселерометров. Затем сработала система заглубления станции: буровые сваи по периметру еë основания загудели, с тяжëлым скрипом вгрызаясь в грунт. Зафиксировав достаточную устойчивость, автоматика завершила процедуру.