Ник Ричмонд – Предсияние (страница 8)

«Готовность к регистрации задачи», - сообщил бригадир. Все монтажники один за другим поспрыгивали вниз и приступили к разгрузке контейнеров со строительными модулями и сменным инструментом.

Древний алгоритм на удивление много знал о среде, которую нам предстояло воссоздать для маленького существа. Пропорции воздушной смеси, необходимые к использованию материалы и, наоборот, токсичные вещества, контакт с которыми необходимо было предотвратить… Диапазоны упругости и эластичности контактных групп. Температурные допуски и режимы. Не слишком большие, но и не слишком малые пространственные характеристики помещений, их число и конфигурации. А больше всего он знал признаков потенциального травматизма, все до единого из которых требовалось исключить при постройке. Всë это я передал бригадиру, собрав в единый проект здания, которое нам надлежало возвести на острове.

Подтвердив получение пакета данных, он поднялся всем своим грузным квадратным телом на коротких ножках и, переваливаясь с боку на бок, засеменил в сторону края крыши. Чуть подпрыгнув возле него, так, что при этом лязгнули подброшенные вверх листы защитной обшивки, свисающие внахлëст для защиты подвижных частей его механизмов, бригадир пролетел пару метров и зажëг сопла полëтных двигателей, с виду наскоро приваренных к его корпусу по краям, чтобы мягко спланировать вниз. Он тут же разослал коды предписаний всем своим рабочим и начал круговой обход строительной площадки, чтобы контролировать процесс. Пока танкер оставался герметичен и хранил остатки газа, он распорядился завершить максимум сварочных работ снаружи здания. Поначалу возня ковачей в грудах металлических ошмëтков выглядела беспорядочно и бесцельно, но вскоре их изделия, рождаемые в шипящем звоне дремелей и бледных вспышках дуговой сварки, стали приобретать более ясные очертания труб, разного размера баков под газы и жидкости, тройников и запорного оборудования – всë это нужно было для снабжения внутренних помещений расходными ресурсами.

Среди схем, переданных мной бригадиру, был и проект модуля шлюзовой камеры для выравнивания давления и состава воздуха на входе, потому как их показатели в Фостершелле всë-таки ощутимо отличались от эталонных для маленького существа. Разница не была критической, но я всë же решил округлить еë значение в большую сторону, чтобы избежать угрозы временных опасных отклонений. Ковач несколько раз посылал запрос на упрощение проекта, но я отказал, вместо этого добавив туда ещë и возможность механической очистки проходящих через шлюз объектов от едких осадков гидроксидом водорода с подогревом смеси до комфортных значений и последующей утилизацией стока, получив в ответ короткий код несогласного принятия задачи к исполнению. Когда камера наконец была готова и стояла возле танкера, сверкая очищенным металлом выпуклых многослойных стенок и тяжëлых гермодверей, прочие наружные работы также завершились, все мы собрались перед тем местом, которое должно было стать входом в здание.

«Избыточная сложность», - радировал бригадир. – «Какова цель?»

- Цель… - произнëс я вслух, для верности несколько раз отправив обращение к системе ветвлений. – Чтобы маленький объект выжил.

Бригадир дал команду, и один из монтажников, обладавших полëтными двигателями, взмыл в воздух, приблизившись к стенке гигантского газового бака и закрепившись на ней при помощи магнитных фиксаторов на наконечниках всех своих рук и ног, кроме одного манипулятора с массивной насадкой, криво приваренного своим основанием у него на спине.

«Изготовление множества копий», - ответил ковач. – «Выше вероятность выжить».

Монтажник зажëг резак на наконечнике манипулятора, и тот вспыхнул тонкой реактивной струëй голубоватого пламени. Аккуратно опустив сопло к поверхности бака, он крепко зафиксировал мундштук над проектной точкой и увеличил подачу горючего, поддерживая точное позиционирование и перемещение резака при помощи демпферного крепления.

- Не думаю, что мы здесь можем создавать такие копии… - следя за процессом, сказал я, и хоть голос мой звучал достаточно громко, но окончание этой фразы вдруг рассеялось в раздавшемся по всей округе оглушительном хлопке. Произошëл взрыв. Несильный. Но монтажнику хватило: его отшвырнуло от стенки волной высвободившегося давления, вслед за которой из отверстия с рваными краями ударил серебристый фонтан вспененного газа, мгновенно растворявшегося без следа в окружающем воздухе. Тело ремонтника с грохотом рухнуло на камни. К нему тут же бросились его собратья. Они окружили разодранный на две части корпус, и прежде того бывший несуразно мятым и разъеденным ржой, а теперь представлявший из себя и вовсе неспособный к работе хлам. Они тесно обступили его, так, что я лишь мельком уловил визуальными сенсорами сквозь ещë миг остававшиеся для меня приоткрытыми угловые секунды обзора, как монтажник предпринял бессильную попытку приподнять кисть одной из рук, но не смог. Кольцо над ним сомкнулось.

«Ковачей много», - радировал бригадир. – «Мы умираем. Но нас не становится меньше».

В толпе ремонтников началась возня. Я услышал громкий скрип гнущегося металла и удары, становившиеся всë сильнее. Дëргались спины ковачей, старавшихся оторвать каждый себе побольше кусок неподатливого корродированного материала, где-то обламывая его, а где-то не сумев и силясь успеть схватиться за другой край, пока не растащили всë, что осталось ценного от их сородича.

«Нас становится только больше».

Делëж закончился быстро. Засверкала сварка – счастливчики тут же спешили установить себе свежеобретëнные двигатели и сенсоры, вычислительные модули и блоки памяти. У одного из них оказался неровно приварен к спине и манипулятор с резаком. А на том месте, где упал погибший монтажник, ничего не осталось, кроме мелкой чëрной железной пыли, минутами спустя сметëнной с поверхности острова порывом ветра и унесëнной в темноту.

«Мы делаем работу. Как велят Схемы. Даже бесполезную».

Он дал новую команду, и монтажники мгновенно направились обратно к танкеру. Новый владелец резака поднялся по стене вместе с другими такими же, и они вновь приступили к работе в отсветах голубого пламени и гуле сжигаемого топлива, сливавшемся в жужжание единого роя. На стенке бака стал постепенно вычерчиваться высокий прямоугольник, в разрез которого должна была быть установлена шлюзовая камера.

- Это ваша судьба, - сказал я ему.

«Это величие Жизни».

Как только прямоугольник оказался отделëн от всего полотна бака, один из ковачей рассëк последнюю тонкую перемычку на самом верху, и несколько ремонтников, держа за края, медленно наклонили лист наружу и с тихим воем сгибаемого инвара опустили плашмя, подняв облачка пыли, разлетевшиеся в разные стороны.

«Тебе тоже следует к ней вернуться».

- К жизни?

«К работе», - ответил бригадир. – «Мало действующих фабрик. Нужно больше. Они ждут».

- Древний алгоритм велит мне продолжать то, что я делаю. Он неизменен с начала времëн. Его целостность подтверждена контрольной суммой. Его приоритет – критический. То, что в нëм содержится… это не причуда и не ошибка репликации. Это священная Истина. Он не может ошибаться.

Ковач какое-то время сохранял радиомолчание – видимо, сверяя сказанное мной со своей системой ветвлений. Но что она могла ему сообщить! Весь его мир был меньше того вопроса, который он сумел всë-таки задать мне:

«Как может твой алгоритм противоречить Схемам?»

- Я не знаю, приятель, - только и смог ответить ему я.

Шагнув вперëд, я вошëл внутрь опустошëнного танкера, весь объëм которого уже пронизали слабые лучи света, отражавшиеся от стен с серебристым мерцанием. Вслед за мной в ëмкость и обратно наружу начали сновать ковачи. Они метались туда-сюда, вычищая остатки газа с поверхности стенок и обрабатывая всë подготовительным химсоставом. Я стоял, размышляя о словах бригадира. О том, что мне стоило бы вернуться к проведению инсталляций. Наверное, он был прав. Не знаю, в какой степени на обратное мне указывал древний алгоритм, а в какой – инцидент, произошедший на фабрике, что посеял во мне тревогу. Мог ли я из-за него действительно ошибочно переоценить важность побочной задачи, чтобы оттянуть исполнение своего долга и предназначения? Вся вычислительная мощность моих процессоров была брошена на выполнение расчëтов программы ветвлений, но достоверный ответ получить мне не удавалось, как я ни старался.

А мимо меня, тем временем, всë быстрее шныряли вереницы рабочих. Они затаскивали внутрь всë новые листы металла, сваривая из них переборки помещений и перекрытия этажей, росших вдоль стен, обраставших подпорными сваями и рëбрами жëсткости. Во вспышках сварки и резаков проявлялись очертания новых комнат и конструкций, малых и больших отверстий во внешней обшивке – те, в свою очередь, заливались слоями полиметилакрилата, который застывал, становясь прозрачным и пропуская внутрь ещë больше света. Зажигались и лампы внутреннего освещения, облегчая работу визуальных сенсоров. Прятались в пазы километры кабелей и труб. Устанавливались раздвижные двери, по многу раз распахиваясь и захлопываясь для проверки своих механизмов. Все поверхности шлифовались до блеска и покрывались грунтующим составом, слой за слоем. Подавалась во вновь загерметизированное помещение изготовленная в нужной пропорции воздушная смесь. Наконец, комнаты наполнялись предметами, назначение которых было мне совершенно неизвестно, но они содержались в проекте, данном мне древним алгоритмом, и были воспроизведены в точности. Я стоял посреди этого выросшего вокруг меня города, глядя на странные конструкции из переплетений железных канатов, облитых мягким полимером, лестниц из тонких реек, полированных желобов, соединяясь, тянувшихся с верхних этажей вниз… и не мог представить себе, что маленькое существо будет со всем этим делать. Но для него всë было готово.