Ник Ричмонд – Предсияние (страница 3)

Эта мысль обезоружила меня. Анализируя еë, я лишь на долю атомной секунды потерял связь с реальностью, пропустил один короткий такт базовой частоты, но этого хватило, чтобы полностью утратить контроль над ситуацией – если он вообще хоть какой-то у меня был. Моя система прогнозирования ветвлений сбросила состояния всех своих графов, и я стал безвольным наблюдателем того, как Туран расправил каждую из своих ног, затем опустился над самым полом, а мгновение спустя с невероятной силой выпрыгнул вверх. Это его движение вышло настолько резким и мощным, оказалось исполнено такой могучей энергии, что он без труда проломил своим телом ненадëжный каркас потолка и унëсся куда-то ввысь. Только вспыхнуло крошечной искрой вдали сопло его реактора материи, и он исчез.

А я так и остался стоять на месте, выискивая изъян в своих действиях. Вся процедура инсталляции прошла в соответствии с протоколом. Так мне казалось. Ни один из контрольных параметров не возвратил ошибки. Или ошибся я? Память не знала. Схемы не ответили мне. Наверное, я должен был броситься за ним… но не сделал этого. Потеряв Турана из виду, я просканировал помещение, исключая возможность его присутствия – вокруг остались только сотни ковачей, стремящих датчики вдаль сквозь пробоину. Будто они до сих пор могли видеть его. Неужто их сенсоры чувствительнее моих? Может и так. Но я покинул зал незамеченным.

Поток воздуха, влекомого за собой внутренним поясом островов, оказался на четверть градуса холоднее, чем прежде. Я планировал вдоль кольца, не активируя приводы крыльев. Необходимо было разобраться в том, что вызвало проблему, и сделать это требовалось быстро, потому что в любой момент меня могли призвать к новой инсталляции – это вынуждало перевести максимально возможные ресурсы на вычисление причин сбоя. То ли экономя процессорное время, то ли опасаясь преждевременного вызова, я отключил большинство интерпретаторов и модулей активной связи. Сберегая заряд, я приостановил все некритические процессы. Перебирая модель за моделью, я исключал десятки возможных причин произошедшего лишь для того, чтобы обнаружить сотни новых, пока наконец не заметил, что облетел против движения всë кольцо островов и оказался возле той же самой фабрики, где всë и случилось. Ответы так и не были найдены. Контрольные суммы массивов данных сходились с эталонными значениями. Сводки прединстальных тестов демонстрировали показатели в допусках по всем контролируемым параметрам. Мы всë сделали правильно. Всë должно было пройти гладко. Как и всегда. Но…

Не знаю, сколько кругов я мог ещë так пролететь в бесплодных попытках нагнать неуловимую истину – если бы не вдруг выведший меня из оцепенения крупный выброс пылевой массы прямо по курсу. Согласно карте, внутри облака должны были находиться копи железистого гнейса. Я вильнул и остановился в стороне от орбиты этого одного из крупнейших оставшихся островов пояса, который теперь медленно проплывал мимо меня. Набегающий поток воздуха сметал с его поверхности колоссальные объëмы вытряхнутой из его недр пыли, унося песчаные клубы на следовавшие в его хвосте обломки скал поменьше. Облако оказалось настолько плотным, что сквозь него в видимом спектре нельзя было различить очертаний самого острова. Пока внутри него одна за другой не раздались яркие вспышки, высветлив неровные кромки гигантской скалы. Мгновение спустя эти вспышки резко интенсифицировались, создав одну прямую световую линию, разделившую тело острова пополам. Произошëл взрыв. На какой-то момент волна отбросила пыль в противоположные стороны, и я увидел, как остров раскололся надвое. Короткий миг – и всë вокруг снова погрузилось во мрак.

Мимо меня пронеслись несколько волн горячего воздуха. Когда всë стихло, я вдруг понял, что так и остался висеть посреди остывающей пустоты, а пояс тем временем уже плыл дальше по своей орбите. Активировав приводы крыльев, я повернул вслед уходящей цепи обломков гнейса и вскоре догнал расколовшийся исполин. Он становился всë больше по мере моего приближения, пока не занял собой ровно половину всего пространства вокруг меня, создав кольцо горизонта так, будто я находился над поверхностью целой планеты. Из окружавшего остров постепенно редеющего пылевого облака местами поднимались рваные пики неровных сколов породы, плавно обтекаемые этим песчаным океаном, затем уносимым ветрами во тьму неба. Я убрал крылья и, планируя на одних жëстких элитрах, вошëл в туман. Его слой оказался не таким глубоким и хорошо прощупывался моими сонарами, поэтому перед самой поверхностью я аккуратно добрал угол атаки и мягко сел на каменистый грунт. Здесь ощущалась собственная гравитация острова, позволяющая идти, меньше внимания и ресурсов уделяя сохранению сцепления, а магнетитовая порода лишь помогала этому. Да и пылевая взвесь отсюда казалась не такой плотной, хотя и текла вокруг неспешным потоком – моë тело, обретшее вес, двигалось в ней грузно и неколебимо, низко нависая округлым бронированным корпусом над восемнадцатью членистыми ногами, перебирающими неглубокие ямы на пути к горизонту.

Какое-то время я шëл пешком – так было точнее и энергетически выгоднее, чем кружить над пылевым клубком, выискивая в массивах искажений координаты одной из отмеченных точек безопасной посадки, постоянно промахиваясь и корректируя курс, чтобы вернуться туда, где уже был. Сев подальше, я исключил возможное столкновение с какой-нибудь из высоких мачт на выработке и подобрался к ней понизу, к тому же дав остыть редукторам. Получилось дольше, но вскоре я увидел впереди очертания буровых установок, стоявших в ряд по одной бесконечной линии. Движений и звуков не было – они завершили работу. Однако, приблизившись, я понял, что возня ещë не окончена полностью – туда-сюда, ныряя из одной тени в другую, незаметно сновали вереницы ковачей, разбиравших установки, складывая однотипные фрагменты аккуратными штабелями. А затем сквозь понемногу рассеивающуюся дымку мне стал виден и сам разлом.

Это был бездонный провал, шедший от горизонта до горизонта и заполненный мрачным, вязким туманом. Противоположный его берег, так же уставленный буровыми вдоль всей кромки, находился одновременно близко и недосягаемо далеко… Не для меня, конечно – я способен к полëту и мог бы преодолеть целую галактику при необходимости. А вот кому-нибудь из ковачей, тех из них, которые могут лишь карабкаться по кочкам и тоннелям, система защиты проверещала бы всë ядро, подойди он так близко к краю, как сделал это сейчас я, чтобы взглянуть с обрыва в самое сердце бездны. Тем удивительнее, как спокойны они, суетясь над пропастью, способной проглотить их в наказание за одно неверное движение. Знают, что придëт время – и каждого из них догрызут, как этот самый остров. Разберут на запчасти и соберут как попало на следующем клочке породы – ещë меньшем размерами и более бедном минералами. На ещë меньший срок.

Один из них остановился возле меня и замер, будто уловил частоту моих оперативных размышлений. Его несуразное прямоугольное тело, оболочка которого была грубо сварена из плоских листов, во многих местах оказалось вмято и разъедено ржой. Четыре коротенькие ножки еле держали его массу, а гибких манипуляторов у него было три: два с одной стороны и только один с другой. То ли потерял где-то четвëртый, то ли его таким и собрали наскоро – всë равно же ломать. Я отправил ему код опроса статуса, а он, чудак, прислал его мне обратно.

- Ты не самый плохой из моих последних собеседников, - поблагодарил я его вслух. А затем вновь сконцентрировал сканеры на той части острова, анализируя еë топологию для обновления карты пояса. Тем временем ковач, немного постояв, колыша на ветру антеннами, вдруг осторожно приблизился и положил пясть манипулятора на мою бронированную спину. Я почувствовал, как по всей длине корпуса несколько раз пробежала дуговая волна, вызвав короткие турбулентные спрайты в тех местах, где целостность броневой обшивки оказалась нарушена. Просканировав эти точки, он отдалился и вновь замер, обдумывая что-то, а затем развернулся и ушëл, но всего пару минут спустя вернулся, неся сменные неодимовые пластины, сверкавшие чуть выпуклой полированной поверхностью – не то что его собственный корродированный кузов. Установив рядом со мной фиксирующие опоры, он опустился на них и некоторое время не двигался. Я не следил за ним. А в какой-то момент ощутил, что один из повреждëнных участков корпуса стал нагреваться. Зарегистрировав сервисный код, я перестал опрашивать каркасный контур и просто ждал. Ковач аккуратно демонтировал дефектный чешуйный модуль и вплавил на его место новый, а потом перешëл к следующему участку.

- Хорошие вы ребята, - сам не знаю зачем произнëс я. – Жаль только, без речевых модулей. Глядишь, они могли бы улучшить коммуникацию.

Ремонтник ожидаемо не реагировал на звук моего голоса, но радировал код приветствия и открытой связи.

- В чëм-то ты прав… Не всем эти модули помогают. А вам и ни к чему лишняя болтовня. Кто-то ведь должен просто делать своë дело, чтобы вся эта фактория хоть как-то работала.

Он осторожно поддомкратил мой ближний к нему борт, чтобы получить доступ к повреждениям в нижней части корпуса.