Ник Ричмонд – Предсияние (страница 12)
- Так открой этот – вдруг он расскажет.
- Я что-то… не хочу, - нахмурившись, ответил Марк.
- Почему? Боишься, что он тоже ничего не скажет о том, кто ты? Но ведь он всë равно принесëт пользу, хотя бы какую-то.
- Нет. Это… сложно объяснить. Вот смотри, - он с сосредоточенным видом вышел на середину комнаты, повернулся в мою сторону и произнëс: - Подойди ко мне!
- Зачем?
- Вот именно! А теперь смотри дальше, - он повернулся к Бо и повторил то же самое. Ковач тут же резко направился в его сторону и остановился в метре от маленького существа. Марк вопросительно взглянул на меня и развëл руками, указывая на странную разность в наших протоколах обработки внешних команд. – Почему так? – спросил он.
- Наши программы различаются. Мы рассчитаны на выполнение разных наборов функций.
- Он поэтому не разговаривает?
- Да. Голос – это весьма специфическая функция… Избыточная. Ковачи в основном общаются в радиодиапазоне.
- Это не очень-то удобно.
- Для тебя. У них между собой, наоборот, скорость передачи данных намного выше. К тому же, он понимает твои голосовые команды.
- Но сам говорить не может.
- Не думаю, что ему это нужно.
- А зачем это нужно тебе?
- Иногда я вслух разговариваю со старшими бригад…
- Но зачем? Вы ведь тоже умеете передавать данные по радиоволнам – так гораздо быстрее. И точнее.
- Это добрая традиция. Возможно, еë суть кроется именно в том, чтобы медленной передачей данных подчеркнуть их важность.
Марк многозначительно покачал головой.
- Нет, - мрачно произнëс он. – Ты верно подметил, что эта избыточная функция ни для кого не удобна… кроме меня. Вот что меня тревожит. И вот почему я не хочу открывать этот контейнер.
- Не уверен, что понимаю…
- Хаим… Возможно, тебе не стоит помогать мне.
- Почему?
- Вдруг я… чудовище?
Это предположение оказалось совершенно неожиданным для меня. Странно, но я на всякий случай, в полностью автоматическом режиме, адресовал этот вопрос службе прогнозирования ветвлений. Она не смогла дать непротиворечивый ответ, поэтому я пометил все еë выкладки как недостоверные и исключил из расчëта.
- Это абсолютно исключено, - сказал я ему.
- Но кто я тогда?! – с редкой интонацией громко спросил Марк.
Всë, что я смог ему ответить, было:
- Я не знаю, приятель…
Он сел на пол посреди комнаты, очень внимательно изучая что-то невидимое сразу за внешней стеной. Судя по всему, его программа решила промыть визуальные сенсоры и увлажнила их небольшим количеством очищающей жидкости. По-видимому, этот технологический процесс должен был происходить в состоянии тишины и покоя. Я не спешил нарушать установленный порядок. Но через некоторое время произошло нечто непрогнозируемое, нарушив его и без моего участия.
С верхнего этажа раздался короткий звуковой сигнал из нескольких писков разной частоты, последовавших один за другим. Это был стандартный рабочий код, принадлежащий ковачам. Неудивительно, что, взглянув наверх, мы обнаружили там Бо. Удивительно было то, что он стоял на краю террасы, облачившись в только что сконструированный механизм маленького существа, с явным трудом налезший на его весьма массивный корпус.
- Ты чего?! – воскликнул Марк, не сдержав улыбки. – Он же не рассчитан на твой ве…
Договорить он не успел, потому что дальше события развивались стремительно: сделав уверенный шаг вперëд, Бо камнем рухнул вниз. Механизм, конечно, в какой-то момент раскрылся, но сколь-нибудь замедлить падение такого тяжëлого робота он был не в состоянии. Поэтому секунду спустя от удара раздался настолько оглушительный грохот, что все металлические стены дома, отразив звуковую волну, заходили ходуном, а из мельчайших пор в полу вокруг места приземления с невероятной силой вытряхнуло облачко пылевой взвеси, низко потянувшееся во все стороны. Недальновидному роботу это, впрочем, никак не навредило, и он остался стоять с невозмутимым видом, пока Марк старательно калибровал свои перегруженные звуковые сенсоры. Я уже испугался, что ему мог быть нанесëн серьëзный ущерб, но, к своему удивлению, через несколько мгновений я услышал с его стороны достаточно беззаботный и довольный… смех.
- Какой же ты чудак! – воскликнул он громче обычного. – Может, не стоило мне лазить в твой модуль стратегического поведения…
Подойдя к Бо, Марк осмотрел его ноги и весь корпус в поисках повреждений, то озадаченно качая головой, то задумчиво потирая затылок. Наконец, он поднял взгляд и с видом смутно проступающего понимания, призрачной догадки, что утекает сквозь пальцы, произнëс:
- А может… может быть… - наконец, он посмотрел на сундук, долгое время будто избегаемый им, глубоко вздохнул и закончил: - Может быть, ты в чëм-то прав.
Марк приблизился к контейнеру, помедлив ещë немного, а затем прислонил свою ладонь к сенсорному замку на его переднем крае. Раздался сигнал успешной авторизации, прошипели герметизаторы, и крышка медленно распахнулась, открыв затянутое расползающейся дымкой содержимое. Прежде, чем его стало видно, на внутренней поверхности откинутой крышки зажглось голоизображение. Это было существо, чем-то похожее на Марка, но крупнее на вид. Зазвучал его голос:
- Здравствуй, астронавт! В этом контейнере ты найдëшь полный комплект костюма для наружных работ со всем необходимым дополнительным оборудованием и инструкциями к его применению. Используй его аккуратно и с умом! Впрочем, на случай возникновения нештатных ситуаций, ремонтные принадлежности также включены в комплект поставки. Удачи в космосе!
Существо широко улыбнулось, помахало рукой, и на этом запись оборвалась. Изображение погасло, оставив только голубоватую подсветку внутренней камеры, в которой на транспортировочных ложементах располагались сложенный в несколько раз костюм из эластичного материала и шлем с интегрированным визором. Прочее, видимо, содержалось на нижних слоях.
- А что значит «наружных»? – спросил меня Марк.
Но я в этот момент обрабатывал совсем другую область данных. Я перепроверял старые записи и расчëты, в которых моя система ветвлений, параллельно тому, как я беспрекословно выполнял все указания древнего алгоритма, зачем-то, в теневом режиме, всë же раз за разом вычисляла все эти бесполезные вероятности, никак не влияющие на мои решения, эти сухие, но безжалостные цифры, символизирующие то, насколько тщетны все мои попытки помочь маленькому существу, очевидно, обречëнному на то, чтобы весь свой жизненный цикл до последнего дня провести в роли хрупкой, нежизнеспособной структуры, с таким трудом поддерживаемой извне без какой-либо ясной цели… С таким расходом ресурсов, с таким количеством пренебрежения процессами низших приоритетов… Всë это, словно тонкий, но неутомимый червь, годами точило ячейки моей памяти, вгрызаясь поправочным коэффициентом, хоть и малым, на уровне погрешности, во все строки кода, в каждом примере очерчивая угрозу, готовность при первой возможности наброситься на результат вычислений и подавить его в угоду мрачной перспективе, если более важные показатели вдруг на миг ослабнут. Честное слово… может ли маленькая дробная переменная уничтожить весь вычислительный комплекс, всю систему и предмет своих расчётов? Я боялся еë. Но теперь… с каким наслаждением я помножил еë на четыре с половиной процента…
- Это значит, всë только начинается, - ответил я.
Несколькими минутами позже Марк уже стоял, облачëнный в своë защитное одеяние, перед выходом в шлюзовую камеру. Он проверил все световые индикаторы исправности элементов, согласно инструкции. В нужных местах костюм подобрал излишки материала, увеличив его плотность, чтобы сопоставить пропорции с корпусом своего носителя. Всë было готово к первому выходу.
- Бо, подай мне, пожалуйста, шлем! – сказал Марк.
Раздался протяжный низкий гудок, выражающий резко отрицательный ответ ковача.
- Он боится повредить его, - объяснил я, готовясь первым пройти через шлюз. – Тебе придëтся самому.
Недовольно вздохнув, Марк попробовал подвигаться в сторону сундука, и у него это получилось гораздо легче, чем он ожидал. Костюм адаптировался, став намного удобнее, чем в самом начале. Сервомуфты теперь более точно применяли вспомогательное усилие. Осторожно подняв двумя руками шлем со стеклянным обзорным куполом в передней части, он взглянул на своë отражение со взлохмаченной порослью на макушке, улыбнулся и надел этот последний элемент костюма, тут же автоматически спаявшего химический шов, объявив об успешной герметизации контура и переходе на контролируемое обращение воздуха. Ровным голубым светом зажглись боковые индикаторы состояния. Радиоэфир наполнился потоком диагностических и диалоговых кодов, а затем в нëм прозвучал и голос Марка:
- Кажется, я в порядке.
- Значит, ты готов к выходу, - ответил я, уже находясь снаружи. Для меня программа требовала более короткую процедуру выпуска, чем для него. Но вскоре я встретил его у распахнувшейся наружной двери и, приветственно махнув манипулятором, предупредил:
- Не спеши. Ступай аккуратно. Здесь тяготение слабее поддерживаемого внутри дома, но ты никуда не улетишь.
- Я чувствую, - ответил Марк. Повременив лишь немного, он решился-таки на первый шаг и осторожно переступил порог шлюзовой камеры, встав утяжелëнным ботинком на рыхловатый грунт острова. Он выглядел заворожëнным, но явно не тем, что обнаружил у себя под ногами: всë его внимание было приковано к широкой дуге внутреннего пояса островов, уходящей вдаль светящимся изнутри потоком пылевой дымки.