Ник Ричмонд – Предсияние (страница 13)

- Красиво? – спросил я.

- Отсюда это выглядит совсем иначе, чем… через окно.

- Тогда пойдëм. Я покажу тебе кое-что ещё.

Сперва боязливо, но понемногу всë более уверенно Марк делал один за другим короткие шаги вперëд, ощущая свой изменившийся вес и учась управлять движением. Я шëл впереди, контролируя и его, и всë пространство над островом.

- Немного кружится голова.

- Здесь кружится вообще всë… К этому необходимо привыкнуть.

- А почему?

- Почему? Ну, момент вращения медленно гасится в разреженном воздухе…

- Нет, это я понял. Но почему оно начало вращаться изначально?

- Хм… У меня в памяти нет записанного ответа. Думаю, Фостершелл всегда вращался, ещë будучи обычной, полнотелой планетой. По мере выработки и отделения его слоëв друг от друга, момент сохранялся в них с разной степенью, а в результате производимых работ на фабриках кое-где и рос… Мантия в слоях постепенно истончалась, оставив теперь лишь отдельные острова, бегущие друг за другом.

- Значит, они как-то помнят, что раньше были одним целым.

- Может быть и так, - усмехнулся я.

Мы приблизились к месту, где ровное плато острова обрывалось. Марк остановился в нескольких метрах оттуда.

- Не бойся, - позвал его я. – Ты не упадëшь.

- Я не боюсь. Просто не хочу идти.

- Тебе нужно увидеть…

- Мне пока достаточно.

- Но самое интересное всегда скрыто от глаз.

- Откуда ты это знаешь? У тебя же нет глаз.

- Я и не знаю. В меня загружена готовая речевая модель.

- А кто еë загрузил?

- Мой создатель.

- Кто он?

- Я… я не помню, - мне самому показалось это странным.

- Разве это не важно? Разве ты не должен был запомнить его навсегда?

- Я бы хотел.

- Да… я тоже, - вздохнул Марк. – Только… ты вот помнишь о своëм создателе хоть что-то, а я и не знаю, был ли он у меня вообще.

- Ну конечно, был. Нас всех создали с какой-то целью. Даже если твоя программа не помнит этого, или… - я вдруг подумал об ошибках, которые могут произойти при инсталляции. Я не знал о них до того случая с Тураном. А может, просто не помнил? С моей памятью нельзя быть уверенным, что такого не происходило прежде. И не происходит постоянно. Мог ли Марк быть… результатом одной из таких ошибок? Я решил не озвучивать эту мысль, потому что сомневался в еë точности. – В общем, иногда нужные алгоритмы и их наборы данных активируются позже.

- То есть, эти данные могут уже быть внутри меня?

- Вполне.

- А как они… туда попадают? Ну, в мою память?

- Каждый из нас проходит процедуру инсталляции. Во время неë и происходит установка всех основных программных компонентов.

- И ты еë проходил?

- Конечно.

- А я не помню, как это…

- Я тоже! Это не такое уж важное воспоминание. Должно быть, все его у себя стирают. Но само по себе это важнейшее событие для каждого из нас. В этот момент, получая всë, что подготовлено для тебя создателем – всю информацию, карты, алгоритмы и записи, - ты и становишься… собой.

- Странно, что ты так много знаешь об этом, а свою собственную инсталляцию не помнишь.

- Я перезаписал еë. Тысячами и тысячами других.

- Ты на них присутствовал?

- Я их совершал. Все до единой в Фостершелле. Это – то, что я делаю здесь. Я храню волю Схем у себя внутри. И делюсь ей с каждым, кого выковали из тела этой планеты. Вернее, так было. Я давно не возвращался к работе. В последний раз… всë пошло не так.

- Что произошло? – встревоженно спросил Марк.

- Ошибка. Точно не знаю, я не успел во всëм разобраться, а потом… я вдруг нашëл тебя. И тогда древний алгоритм полностью изменил меня и всë, что я делаю. Я не знаю, почему. Просто следую его указаниям. За это время я придумал себе сотни разных объяснений. Возможно, лучшее из них состоит в том, что…

Я вдруг застыл на опросе системы ветвлений, которая никак не отвечала мне, стоит ли это рассказывать. У меня не было уверенности в этих расчëтах. Не было чëтких оснований. Но какая-то часть моей программы по непонятной причине требовала сделать эту информацию открытой и как можно скорее передать еë вовне.

- …Знаешь, моя память всë хуже. Мой корпус истлевает. Не все детали получится заменить на новые. Однажды я прекращу своë существование. А ты… я думаю, ты пришëл мне на смену.

- Что ты! Я не могу заменить тебя в такой… во всëм этом… - сбивчиво заговорил Марк, неловко мотая головой в тяжëлом шлеме.

- Нет. Не можешь. Пока. Я обучу тебя всему.

- Дело же не только в том, что я чего-то не знаю! Нет. Ты сделан таким, какой ты нужен. Ты летаешь, носишь тяжëлые сундуки, у тебя внутри кристалл… Ты из металла! А теперь посмотри на меня! Я совсем… другой.

- Я видал легатов и постраннее тебя, - ответил я.

- Кого?..

- Легатов. Ну… - тут я вспомнил, что ещë не рассказывал Марку о них. – Хм… Пожалуй, чтобы объяснить, кто это, нужно начать с того, зачем вообще существует Фостершелл. Считай это первым уроком.

- А ты это точно помнишь? – с горькой насмешкой спросил он.

- Да.

- Забавно, что ты помнишь это, но не то, кто твой создатель.

- Что сказать – таким уж он меня создал! Должно быть, эту информацию он посчитал более важной.

- Тогда рассказывай.

- Мы родом с планеты под названием Земля. Много тысячелетий назад мы начали своë путешествие в глубины космоса, чтобы изучить его и найти новые миры для жизни. Найдя место, подходящее для опорной базы, мы создаëм станцию репликации и производим подобных себе, чтобы они могли отправиться дальше. На каждую обнаруженную вблизи станции планету мы отправляем посланника, хорошо подготовленного для еë условий. Такого посланника и называют – Легат.

- И что он делает на новой планете один?

- Изучает еë. Принимает решение, в какую категорию еë отнести – пригодных для колонизации, либо для добычи ресурсов и производства, либо вовсе непригодных к освоению.

- А ты думаешь, я мог бы…

- Не пойми меня неправильно… но легат должен быть способен хотя бы добраться до назначенной ему планеты. А это огромное расстояние, и путь лежит через космос.

- Как они преодолевают его?

- Каждый легат, что я видел, имел маршевые реактивные двигатели. И реактор материи, чтобы питать их.

- Да уж, - расстроился Марк и всë-таки понуро побрëл вперëд, к краю обрыва, где я его ждал. – У меня ничего этого нет.

- …Но всë же, - добавил я, - чтобы сэкономить им топливо, дать изначальный импульс и направление, из Фостершелла их выпускают Врата.

Они находились ниже плоскости острова, сияя в своей фигурной форме холодным голубым светом посреди тьмы внешней границы. Такие далëкие, но такие огромные… Их свет, слегка подрагивающий от напряжения, застал Марка врасплох и обездвижил. Но его, наверняка, ошеломил вовсе не внешний вид этой сложнейшей конструкции. Не еë причудливый световой узор. А надежда.