Ник Перумов – Зона магов (страница 39)

— Так ты... — задохнулся вождь, — так ты все это время...

— Ну, разумеется, была здесь, — пожав плечиками, бросила Аэ. Не колеблясь, шагнула вперед, легонько, как старого друга, поцеловала в заросшую жесткой щетиной щеку. — Не могла же я оставить вас одних, а то вдруг бы еще обидел кто... — она лукаво взглянула на Твердислава.

— Кхе-гм, — деликатно кашлянул сбоку Исайя. — Вождь Твердислав, быть может, ты представишь меня нашей новой очаровательной спутнице?

— Зачем? Я вам и так отлично знаю, координатор Исайя Гинзбург, — Аэ повернула к нему точеную головку, вежливо поклонилась, однако и в глазах, и в голосе ее был лед. — Мы ведь, как никак, прошли вместе немалый путь.

— Да, но как... — начал было Твердислав.

— В общем-то, я подозревал, — признался Исайя. — Все-таки не слишком типичное поведение для мальчика из отягощенного верованиями и предрассудками кланового сообщества. Поразительная способность к адаптации. Ты помнишь, Твердь, что наш Кео почти никогда не терялся и мало чему удивлялся, а уж если удивлялся — то всегда так, чтобы мы заметили и очень, очень акцентированно?

— А в начала? — возопил Твердислав. — В начале, ты что же...

— Надо же было вам помочь, — просто сказала Аэ. — Не случайно ведь тебе удалось так легко прорваться через Жрущий лес. Правда, мне при этом изрядно досталось... — она поморщила носик. — Но я даже на это не обиделась.

Твердислав на какое-то время просто онемел. Инициативу взял на себя координатор Исайя.

— Аэ — позволительно ли мне будет теперь звать вас так? — церемонно начал он. — Прежде всего примите мои поздравления — очень, очень интересная концепция миросозидания. Правда, не без шероховатостей, но любопытно. Признаюсь, наблюдал с истинным наслаждением...

— Оставьте комплименты, координатор, — засмеялась девушка. — Я же помню каждое ваше слово. В дороге вы не слишком-то скрывались от не знавшего вашего языка бедного мальчика Кео. Так что я в общих чертах знаю и все, что вы хотите у меня спросить, и все, чего хотите добиться... — улыбка медленно сползала с ее губ. — Увы, координатор, многое изменилось в мире. Вы, наверное, и сами догадываетесь, что.

Исайя вскинул голову так высоко, как только мог, однако, несмотря на гордую позу, голос его дрогнул.

— Вы хотите сказать, уважаемая Аэ...

— Именно это, — кивнула девушка. — В нашем с вами мире вы, уважаемый координатор Исайя, давно мертвы. Вы сгорели в корабле на орбите планеты кланов, очень ловко сбитые в космическом бою весьма и весьма прыткой девчонкой по имени Джейана Неистовая.

Исайя вздрогнул, но выдержал удар.

— Хорошо, почтенная Аэ, признаюсь, что я рассчитывал на иное объяснение, но...

— Да, это была остроумная идея, — кивнула Умница. — Гипотеза, что вы просто попали в Сенсорику как результат диверсии моих товарищей и при этом никуда не улетали с Земли — гипотеза была неплоха. Признаюсь, что и сама предпочла бы этот вариант. Но, увы, должна разочаровать вас, координатор — вы и в самом деле сгорели. И ты, Твердь, сгорел тоже. Твое сердце тебя не обманывало. В своем мире, в привычном для тебя мире ты — мертв.

— Но здесь-то я — жив! — воскликнул юноша.

— Бесспорно. Как часть моего мира, вождь Твердислав. Помнишь, что я тебе сказала во время нашей предыдущей встречи? В своих мирах я — всемогуща... ну, до определенного предела, конечно же. Так что не удивляйся, что я создала — или, вернее сказать, воссоздала тебя тут.

— Воссоздала? — тупо повторил Твердислав.

— Конечно. А что оставалось делать? Твоя бывшая подружка превратила тебя в облачко перегретой плазмы.

Твердислав уставился на свои руки. Вот оно, тело, все шрамы, все следы падений и звериных клыков, все родинки, все, до мельчайших деталей такое же, как всегда.

— У меня хорошая память, — небрежно бросила Аэ.

Воцарилась неловкая пауза.

— Гм... мадемуазель... — начал Исайя. Даже во тьме было видно, как он покраснел — очевидно, вспомнил, что ему не раз приходилось справлять при мальчике Кео малую нужду. — Раз уж вы в курсе всего происходящего... то как насчет нашего возвращения?

Ни минуты не колеблясь, Аэ помотала головой.

— Абсолютно невозможно, координатор. Мертвые не возвращаются. Объекты, тем более живые, не подлежат переброске из Сенсорики в тот мир, который вы привыкли считать “реальным”. Если б это было так — стали б мы меряться с вами силами при помощи танков? Мы просто задавили бы вас живой силой, миллионы горилл с дубинами погребли бы под собой самую совершенную оборону.

Исайя еще плотнее сжал побелевшие губы.

— То есть мы зря проделали весь этот путь? Мир, где мы сейчас находимся — наша вечная тюрьма?

— Этот мир и моя тюрьма также, координатор, — негромко ответила Аэ. — Не думайте, что ваше спасение далось мне даром. Я заплатила самую высокую цену, какую только может заплатить Умник. Для меня дорога назад тоже отрезана. Я намертво приковала себя к вам... и с этим уже ничего не поделаешь.

Она опустила голову и отвернулась.

— То есть как это “приковала”? — не понял Твердислав. А вот координатор — тот, похоже, все осознал сразу, вытянулся еще больше и даже закусил губу.

— А вот так, вождь... Думаешь, легко было душу твою по кусочкам собирать, когда она разлеталась роем веселых атомов? Думаешь, мне и в самом деле такое сделать — раз плюнуть? Нет, мой дорогой, так не бывает. Если просишь силу взаймы — отдать придется троекратно. Вот я и отдала... отвоевалась. Теперь вот буду здесь... не хозяйка, не богиня, так — волшебница. Пожалуй, что из сильнейших, но и тут такие найдутся, что со мной силой померяются. Так-то вот, вождь Твердислав. Нету нам теперь отсюда дороги, ни тебе, ни мне, ни даже... — быстрый взгляд в сторону Исайи, Аэ словно собиралась сказать что-то, но вовремя остановилась, так что губы произнесли привычное, — координатору твоему. Никому из нас отсюда не выбраться. Неказистый мирок, да все лучше, чем космической пылью по пространству летать...

— Нельзя сказать, что ваши слова звучат обнадеживающе, мадемуазель Аэ, — чопорно сказал Исайя. — Но, быть может, все втроем мы найдем способ? После того, как вы изложите нам принципы функционирования Сенсорики, механику перехода сюда из нашего мира?

— Не верите мне, координатор? — резко спросила Аэ. — Что делать, я понимаю, мои слова не могут вам нравиться. Но других у меня нет. Поэтому предлагаю как можно скорее забыть о всех других мирах и заняться тревогами этого. Например, подумать, что можно сделать с живыми болотами. Иначе нам самим скоро негде жить будет.

— А зачем же вы их придумывали? — иронично развел руками Исайя.

— Да не придумывала я их вовсе! Я вообще, если хотите знать, придумывала только светлое и хорошее, а уж откуда темное да страшное взялось — сама не знаю. Из глубины, наверное, из древних страхов... — она брезгливо передернула плечами. — Ничего не сделаешь. Придется воевать.

— Вы раскроете свое инкогнито перед крылатыми, мадемуазель?

Аэ досадливо дернула головой.

— Нет, конечно же. Будут меня просить прекратить засуху, а как я ее прекращу? Будто я ее начинала... Сдается мне, это ведь все оттого, что я вас, координатор, двоих спасала. Мир как страховочную сетку использовала... вот он, похоже, и начал трещать, что делать, на такие нагрузки, как говорят у вас, не рассчитывали.

— Гм... — Исайя держался молодцом. Для человека, все надежды которого рухнули в одночасье, он выглядел поразительно бодрым. — Тогда есть предложение предаться сну после столь волнительных событий. Нам предстоит поход на север, если я правильно понял вас, мадемуазель? Это тяжкое испытание для моих старых костей. С вашего разрешения, мадемуазель, прошу позволения откланяться. Доброй ночи, мадемуазель, доброй ночи, Твердь.

Исайя повернулся и миг спустя пропал в темноте.

— Деликатничает, — проворчала Аэ, глядя ему вслед. — Наверное, решил, что ты на меня прямо тут, на крыше и набросишься...

Твердислав не ответил. Слова Аэ бешено плясали в мозгу; бунтарская натура вождя упорно не желала мириться с произнесенным приговором.

Умница повернулась к нему.

— Что молчишь, Твердь, а? Ну скажи хоть что-нибудь! — неожиданно просительным голосом произнесла она. — Скажи хоть, что я молодец! Зря, что ли, тебя из самой смерти вытаскивала?

Твердислав вздохнул. Все, что он мог сейчас сделать, это усесться на край глиняной крыши и спустить ноги. Так, по крайней мере, можно было смотреть на удивительные здешние звезды.

— Заметил? Я очень старалась, — тихонько сказала Аэ, устраиваясь рядом. Теплое плечо прижалось к плечу Твердислава.

— Это теперь — до самой смерти, Аэ? — спросил Твердислав, глядя вверх, на неправдоподобно яркие, колючие и разноцветные огни звезд.

— До самой смерти, Твердь. Прости. Это все, что я могла сделать — и я это сделала. Я отдала величайшее сокровище любого Умника — власть над Сенсорикой... так что привыкай к мысли, что жить надо будет здесь. Но ведь это не так плохо, правда? — промурлыкала она и слегка потерлась плечом о его плечо. — Ты жив, а это главное.

— А мой дом? А кланы? А долг, возложенный на меня Всеотцом? — возразил юноша.

— Дом... Да, твоего дома больше нет. Как, кстати и моего — мне дорога туда закрыта навечно. А Всеотец... ну когда ты перестанешь верить в эту глупую сказку, придуманную координатором и такими же, как он, чтобы держать тебя в подчинении?