Ник Перумов – Зона магов (страница 38)

...Твердислав отыскал Исайю в подземельях Обиталища. Почти все крылатые, свободные от хозяйственных работ, укрывались здесь, куда пока еще не пробралась жара. Царило молчание, даже неугомонная молодежь притихла и затаилась.

— Мне сказали — ты летал смотреть на болота, — сказал координатор. Голос у него казался совершенно безжизненным.

— Летал. Жуткое зрелище.

— Изменяющая права, и их действительно не остановить?

— Мечами и стрелами — никогда. Крепостями — тоже. Только магия. Только Сила Всеотца.

Исайя усмехнулся.

— Это как раз то, чего нам касаться нельзя. Когда ты освободил ту несчастную, ты вновь обратился к Силе... и теперь я вижу, что нам уже нет смысла дожидаться твоей Аэ. Дорога назад закрыта. Враг соблазнил тебя, Твердислав, и теперь уже я сам никуда не стану возвращаться. Готовься к тому, что нам придется коротать годы здесь, сколько бы лет нам ни отпущено было.

Твердислав только и мог, что ошеломленно уставиться не координатора. Никогда еще тот не произносил таких слов. И никогда не звучало такого холода в голосе.

— Что ты хочешь этим сказать, Исайя? Что нам надо прекратить попытки вернуться? И оставаться здесь, в мире чужих грез, подобно твоему Вику? Никогда!

— Повторяю тебе, вождь Твердислав — враг овладел тобой.

— Чушь! — рявкнул Твердислав. — Какой враг? Не вижу никакого врага. Это мираж, наваждение, морок, ты сам его себе придумал, Исайя! И вот выдумка берет над тобой верх! Опомнись!

Исайя равнодушно пожал плечами.

— Я не стану возвращаться обратно, если у нас на плечах повиснет этот темный спутник. Предпочту помочь тем же крылатым... потому что живые болота — это тоже оружие врага.

Твердислав всплеснул руками. Что стряслось с координатором? Куда делся весь его настрой? Почему вчерашнее так на него подействовало? И почем Исайя решил, что он, Твердислав, отныне во власти врага? Последний вопрос Твердислав произнес вслух.

— Потому что ты с легкостью пускаешь в ход силу, причем совершаешь те поступки, которые на руку на нам, а врагу, — снизошел до пояснений координатор. — Не освободи ты предназначенную в жертву крылатую... о, да, она погибла бы жуткой смертью, но стала бы мученицей, святой, погибшей не только за свой народ, но и за спасение врагов своих. Ведь если бы засуха тут кончилась, от этого выиграли бы не только вампиры, но и крылатые. Разве не так? И она, эта мученица, приняла бы на себя чужие грехи и кровь, — не совсем понятно закончил Исайя. — А теперь для того, чтобы спастись от смерти, крылатым придется лететь на юг, сражаться с тамошними обитателями, а до этого — прорывать оборону вампиров в Диких горах, где кровососы поселили многих своих тварей. Прольются реки крови, и все потому, что ты, вождь Твердислав, пожалел одну невинную!

Твердислав упрямо молчал. Аргументы кончались, наступала пора Веры. О да, и на родной планете кланов частенько приходилось вступать в неравный бой, чтобы другие могли бы спастись, рядом с Твердиславом гибли друзья, но все же бой — не жертвоприношение, там есть шанс уцелеть, даже в самом тяжелом и неравном. А вот и жертвы вампиров шансов уцелеть не было совсем, и это, по мнению Твердислава, делало разницу громадной и неперекрываемой никакими хитрыми словами.

— По-моему, ты ошибаешься, координатор, — примирительно ответил Твердислав. — Давай не будет рубить сплеча и решать в горячке. Давай...

— Что “давай”? Нам ничего не остается делать, как уйти на юг — или же разделить судьбы этих племен, вождь Твердислав.

Юноша помолчал. Конечно, смешно и нелепо воевать с самим собой в картонном мире — такие игры хороши для мальчишек, с вырезанные из деревяшек маленькими воинами, которых играющие оживляли, так что получались марширующие и повинующиеся приказам армии, бестрепетно бросавшиеся на врагов; но стыдно забавляться этим ему, как никак вождю клана! Да, смешно и нелепо... но, если судьба предлагает сыграть с ней самой — отчего бы и не принять ее вызов? Быть может, это одно из ниспосланных Великим Духом испытаний?

— На юге нам делать нечего, координатор. Надо придумать, как остановить живые болота.

— Чего уж проще, — проворчал Исайя, — надо лишь прекратить засуху, и они уйдут сами, к себе на дальний север. А прекратить засуху может только Аэ!

Твердислав не обратил внимания на колкость.

— Интересно, а черная смола этих болот горит?

— Как же! — фрыркнул Исайя. — Скорее уж тебе удалось бы поджечь воду. Аэ постаралась на славу, наверное, она задалась целью придумать Абсолютно Непобедимого Врага и преуспела. На наше горе. Умница, одно слово.

— Исайя, — вдруг спросил Твердислав, — а отчего же ты вообще разговариваешь со мной, если я — под властью врага? Я что же, по-твоему, теперь его кукла? Он дергает меня за веревочки, и я делаю то, что ему угодно?

Исайя криво усмехнулся. Усмешка эта очень ему не шла.

— Нет, вождь, все гораздо сложнее. Ты по-прежнему не веришь во врага... даже не знаю, зачем ты меня о нем спрашиваешь. Враг не так глуп, и знает, что ты будешь сопротивляться любому внешнему принуждению. Причем чем сильнее тебя гнуть, тем упорнее ты станешь, кое-кто на планете кланов испытал это на себе. Поэтому враг избрал более тонкую тактику. Он старается внушить тебе свои темные цели, сделать их и твоими, чтобы тебе казалось бы, что ты выполняешь лишь свою волю, хотя на самом деле это совсем не так. Старая как мир уловка, но, тем не менее, действенная.

Твердислав недоверчиво хмыкнул. Жизнь на планете кланов волей-неволей приучала к простым решениям; были враг-ведуны, были те, кто помогал; и, хотя путешествие за Лиззи на остров магов и последующие приключения изрядно поколебали эту картину, все-таки инстинктивно вождь стремился всегда упростить картину, свести ее к двум-трем составляющим; дотоле это неплохо получалось. Вот и сейчас — Исайя громоздит слова на слова, выстраивая хитроумные конструкции; но пока он, Твердислав, не увидел этого врага воочию — поверить в его существование будет трудновато, как и в эти замысловатые козни неведомой силы.

— Ну хорошо, — сказал Твердислав. — Что ты предлагаешь?

— Враг хочет, чтобы ты думал бы его мыслями, и желал того же, чего и он. Значит, единственный способ одолеть его — предпринимать такие шаги, что показались бы странными и удивительными тебе самому.

Это странным образом совпадало и с мыслями Твердислава. Только вместо врага там фигурировал сам вождь.

— Ну так и что же осталось у нас возможностей для неожиданного?

— Вызвать Аэ самим, например, — отозвался Исайя.

Твердислав опешил. Иногда координатор и в самом деле умел предложить неожиданное.

— Прекрасная мысль, а как?

Исайя впервые за весь разговор поднял голову и в упор взглянул на Твердислава.

— Почему действенны обряды вампиров и крылатых? Потому что они в них верят. А ты — ты веришь?

— Во что? — мысли координатора плясали и прыгали, словно хмельные зайцы, Твердислав не мог уследить за всеми извивами.

— Наша мысль есть та же сила. Сенсорика пронизана, пропитана мощью Врага, эта мощь доступна, она на поверхности, — голос координатора сделался мягким, обволакивающим, почти что гипнотизирующим. — Я заклинал тебя не прибегать к этой силе... ты не послушался и теперь враг имеет над тобой большую власть, соблазняет прямым действием, обычным путем Зла; нам надо обмануть противника, “поддаваясь — победить”, как гласит древняя боевая заповедь. Надо сделать вот что...

* * *

Вечером того же дня, когда сгустилась тьма и разлетелись по своим постам ночные стражи крылатых, Исайя, Твердислав и Кео поднялись на самый верх обиталища. От раскаленного за день глиняного купола шел потом сухого жара, точно из топки; однако Исайя только махнул рукой в ответ на слова Твердислава, что неплохо было бы поискать какое-нибудь другое место.

— Здесь, — непререкаемым голосом сказал координатор. — А теперь... зови ее, Твердь, зови изо всех сил!

Твердислав пожал плечами. Координатор точно лишился ума. Ну, позову я ее, и что дальше?

— А то, что без веры ничего не получится! — загремел координатор. — И не сме думать, мол, “очень свежая мысль!”; без веры и ложки до рта не донесешь! Зови Аэ, зови, пока враг не убедил тебя в бессмысленности всего этого!

Голос Исайи обрел неожиданную силу. Перед Твердиславом стоял отнюдь не старик, но воин, воин в полном расцвете сил, прошедший бессчетные битвы; и на какой-то миг это вытеснило из души Твердислава все неверие. Ему показалось — он вновь в мире Черных Игл, на спине и плечах — тяжесть боевого комбинезона, серая броня облегает тело, справа и слева ревут моторы танков, вновь бьет реактивная артиллерия, а он, Твердислав, просто на миг очутился в алом тумане Сенсорики — там, на углу двух пересекающихся улиц. И Аэ совсем-совсем рядом, стоит только окликнуть эту девчонку, с которой — сожри меня ведун! — хочется, очень даже хочется увидеться и причем совсем не затем, чтобы она куда-то возвращала бы тебя...

— Ну, наконец-то додумались, — капризно сказал знакомый голосок.

Твердиславу показалось, что на сей раз он уж точно сошел с ума.

Черты лица мальчишки Кео дрогнули, словно кто-то плеснул водой на вылепленную из мокрого песка маску. Мгновение, другое — и Твердислав взглянул прямо в лицо Аэ, одетой в уже привычную одежду этого мира.