Ник Перумов – Зона магов (страница 36)

Кровососы деловито и без долгих разговором потащили несчастную вверх по дощатому, наклонно уходящему вверх настилу. Была ли это древняя старуха, что уже не могла давать кровь, или же ради Хозяйки вампиры не пожалели молодой, полной сил рабыни — Твердислав не знал, да и знать не хотел. Парень ощутил, как сжались кулаки; вот и твой выбор, вождь — ты дашь свершиться этому жертвоприношению, только ради призрачного шанса на возвращение, или?..

— Только не вздумай геройствовать тут, Твердь, — проницательно заметил координатор. Юноша скрипнул зубами. Как возникли эти обряды? Почему Аэ не положит этому конец?.. — пронеслось у него в голове.

— Потому что милая девочка развлекается, как может, — буркнул Исайя. — Знаешь, как те дети, что мучают животных, потому что сами никогда не чувствовали настоящей боли.

Твердислав покачал головой.

— Слишком просто, координатор. Аэ — не дурочка и не простушка. И не жестока без нужды. Я ее запомнил совсем не такой.

— Ах, впечатления, впечатления, как они эфемерны! — раздраженно бросил Исайя. — Ты слишком доверчив, Твердь. И, ручаюсь, твоя Аэ этим воспользуется... Эй, что это там, смотри!

Вампиры тем временем втащили свою жертву на самый верх деревянной пирамиды, где возвышался высокий, грубо сколоченный из толстых бревен крест.

— Судя по обилию огня, я думал, ее сожгут... — услыхал Твердислав шёпот координатора. Однако вампиры явно не собирались никого сжигать. Они принялись деловито прикручивать руки и ноги жертвы к кресту; едва покончив с этим, они взялись за молотки. Раздался дружный перестук и такой отчаянный вопль жертвы, что Твердилсав весь заледенел, Исайя же, казалось, обратился в камень. Сомнений не было — вампиры приколачивали руки и ноги несчастной к кресту гвоздями.

Исайя медленно поднял руки и закрыл лицо ладонями.

— Что же мы стоим? — шёпотом проговорил Твердислав. — Координатор, я чувствую силу... огромную силу. Разреши мне воспользоваться ею... пока я не сделал этого без твоего разрешения!

— Нет, — из горла Исайя вырвалось глухое рыдание. — Мы не можем. Обряд должен идти... Ведь это наш последний шанс!

Очевидно, отчаяние и боль в тот миг придали жертву поистине нечеловеческие силы. Языки пламени взметнулись высоко вверх, щедро снабженные новой порцией сухого хвороста, и Твердислав успел разглядеть отчаянно бьющиеся за спиной несчастной распинаемой черные изящные крылья.

Приговоренная принадлежала к Небесному народу.

Мир удивительным образом изменился, Твердислав вдруг словно бы оказался совсем-совсем рядом с жертвой, увидел ее совсем юное лицо, крылатая девушка, почти что девочка, едва ли перешагнула порог человеческих четырнадцати зим.

В небе раздалось внезапное и слитное хлопанье десятков и сотен крыл. Над огненными кольцами, подобно призракам вынырнув из черноты, повисло множество крылатых; они были безоружны, но Твердислав хорошо помнил ту молнию, что испепелила каменоломню. Восторг сдавил юноше горло и даже Кео подскочил и что-то истошно завопил, точно безумный, размахивая руками.

Сейчас, сейчас крылатая гвардия устремится с небес на землю, вырвет бедняжку из рук мучителей, унесет в небесную высь...

Однако вместо этого крылатые неподвижно зависли над землей и чего-то ждали. Ни один из них не сделал и малейшей попытки атаковать, хотя разбросать немногочисленных палачей не составило бы никакого труда.

Крылатые ждали. Молча и торжественно; и жертва, подняв на мгновение глаза к небу, отчего-то враз перестала кричать. Теперь в тишине, кроме трепета крыльев, слышался только торопливый перестук молотков.

Сородичи несчастной пришли не для того, чтобы ее освободить или хотя бы подарить быструю и легкую смерть от молниеносной стрелы. Они пришли проститься. Похоже, обряд кровососов был в той же степени священен и для их извечных врагов.

— Вот видишь, — прежним глухим голосом сказал Исайя, — судьба на моей стороне. Даже крылатые понимают, что вампиров сейчас лучше не трогать.

Твердислав одним прыжком оказался на краю холма. Сила веселыми волнами омывала его, целые моря, океаны Силы; на миг ему показалось, что отныне он, подобно Джейане, способен отражать потоки огня нагой ладонью и рвать голыми руками сталь, словно гнилое сукно. “Возьми меня”, — шептала сила, противиться этому искушению он уже не мог.

Длинное огненное копье словно само выросло у него в руках. И прежде, чем остолбеневший Исайя смог остановить молодого безумца, копье сорвалось с руки Твердислава и, описывая высокую дугу, устремилось к цели.

— Что ты де... — завопил Исайя, но было уже поздно.

Пламенное копье ударило прямо в спину одного из палачей, того, что вгонял гвозди в щиколотки жертвы. Сияющее навершие навылет пробило зашипевшую, мигом обуглившуюся плоть, пронзило основание креста, так что он мигом начал валиться набок.

Из груди собравшихся многих тысяч и вампиров и крылатых вырвался единый стон.

Крест падал строго отвесно, не заваливаясь ни вперед, ни назад, ударился торцом вертикального бревна об одну из балок пирамиды, перевернулся, вновь ударился основанием, куда попало копье, вновь перевернулся... Он падал, словно заговоренный, и лишь достигнув земли, как-то мягко скользнул по нижним ребрам пирамиды, упав так, что жертва оказалась лежащей лицом вверх, и ничуть не пострадала.

Исайя охватил голову руками и сел прямо там, где и стоял. В позе его читалось всесветное отчаяние, словно бы Твердислав только что приговорил их всех к немедленной казни.

И теперь уже крылатые не мешкали. Пришелец из мира Черных Игл, на выбор пути которым никто не мог повлиять, вмешался сам, и что оставалось делать теперь Небесному народу?..

Впрочем, крылатые продолжали чтить святость места и обычая. Истребительного боя не случилось, хотя на стороне Небесного народа были все преимущества, начиная с открытого пространства, и кончая отсутствием ловчих тварей НАРОДА.

Сразу десяток сильных рук подхватили тяжелый крест, черные крылья уперлись в воздух; тяжело взмахивая ими, пятеро воинов полетели прочь, унося крест и прикрученную к нему жертву.

Вампиры молчали, и это молчание было страшнее самых яростных и исступленных воплей. Ясно было, что войны не миновать, и эта война будет пострашнее всяких там Смертных туч.

Твердислав растерянно смотрел на пылавшие внизу огни.

— Ты считаешь, Исайя, что я неправ?

— Теперь мы отсюда никогда не выберемся, — донеслось до Твердислава. — Призывание Хозяйки требует живой жертвы... ты не дал ее принести. Теперь и крылатые тоже не смогут ее вызвать. Ты показал, что этого делать нельзя. Они тебе верят... хотя совершенно напрасно, по-моему. Так что если Аэ не появится здесь сама, нам... ну, в общем, понятно.

Исайя резко выпрямился. Глаза его неожиданно вспыхнули.

— И вот еще о чем подумай, пришелец! — неожиданным фальцетом выкрикнул он. — Что ты теперь станешь делать с этими двумя народами, умирающими от жажды? Ты способен напоить их из одной горсти? Хотел бы я на это взглянуть! Или ты поведешь крылатых на юг?! Силой отнимать незатронутые засухой земли? Хотя бы я взглянуть и на это! — Исайя в отчаянии махнул рукой и вновь сел, почти что рухнул, словно ему подрубили ноги.

Тем временем внизу вампиры постепенно расходились. Твердислав не удивился бы, кинься они все штурмовать этот холм — но толпы кровососов постепенно таяли, и все это происходило в молчании, в полном и непроницаемом молчании, словно живые существа там, внизу, разом обратились в движущиеся камни, утратив все эмоции и чувства.

Твердислав, Исайя и Кео проторчали на холме чуть ли не до рассвета. Координатор упорно отказывался куда-либо идти, Кео просто испуганно таращил глаза, по-видимому, мало что понимая в случившемся, а сам вождь никак не мог придумать, что же им, в сущности, предстоит теперь сделать?

Только утром, когда начало припекать, трое путников спустились с вершины. Твердислав предложил направиться к ближайшему Обиталищу крылатых — все-таки они превращались в невольных союзников, да и вообще, случись настоящая война с вампирами, Твердислав бы не колебался в том, какую сторону избрать.

Однако Обиталище, в противовес всем ожиданиям Твердислава, встретило их весьма недружелюбно. Воины отводили свои глаза-плошки, женщины молча отворачивались. Никто не воспрепятствовал им войти, когда Твердислав попросил воды, перед ними молча поставили три резных черпака, полных до краев; однако никто не заговорил с ними, все их сторонились, и лишь когда Твердислав попросил отвести его к Изменяющей, один из воинов молча пошел вперед, ведя их за собой. Доведя до подземной каморы, крылатый молча повернулся и исчез.

Изменяющая была занята привычным делом — рожала.

— Что произошло, матушка? — Тведислав поименовал ее, как было принято среди крылатых, далеко не всегда использовавших обрядовые имена. — Я совершил что-то постыдное? Но ведь я всего лишь спас от мучений обреченную на них жертву...

Изменяющей не требовалось растолковывать, о чем идет речь и что имеется в виду. Никогда не повидавшая своих подземелий, она, тем не менее, знала все, что делается окрест.

— Ты поставил жизнь одной выше жизней многих, — ответила Изменяющая. — Хозяйка не придет. Засуха будет убивать нас и дальше... если только ты, пришелец из мира Черных Игл, не сумеешь указать нам путь. Впрочем, молодняк кричит, что ты нам его указал. Нам надо пойти войной на юг, силой отобрать богатый водой земли... и уж потом решить, как неподвижные Изменяющие смогут перебраться на новые места. Но молодые на то и молодые, чтобы болтать. Им это необходимо. Но что скажешь ты, Пришелец? Ведь твой спутник прав, Хозяйку не сможем вызвать и мы. Обряд не выполнить без живой крови. А ты запретил это. Едва ли у тебя будет мораль, что не разрешенное вампирам дозволено крылатым!