Ник Перумов – Зона магов (страница 35)
Исайя довольно улыбнулся.
— На Земле было распространено искусство борьбы, название которой в переводе звучит как “поддаваясь, побеждай”. Используй силы противника против него самого, но контролируя ситуацию. Мы должны перехитрить врага... даже если ты считаешь им самого себя, вернее, темную сторону собственной души. Послушай меня, Твердислав, поговори с правителями крылатых. Пусть они дадут тебе их книги. По лесам мы можем ходить еще очень долго.
Твердислав ответил не сразу. В словах координатора, если отбросить его любимую идею о враге, был некий резон. Но все эти смешные предсказания... напыщенные фразы “священных” книг... они хороши для мальчишек, послушать сказку о древних войнах у костра летним вечером. Твердислав, разумеется, не собирался впутываться ни в какие войны крылатых, пусть даже в самые наисправедливейшие.
— Понимаешь, Аэ, похоже, можно привлечь сюда только великими потрясениями, — продолжал Исайя. — Ты вспомнил аналогию с кукольным театром... ну так вот самый верный способ вызвать кукольника — это как следует потрясти все декорации. Ты не согласен со мной? Способ дикий, согласен; но, если у тебя есть лучший — предлагай! Только не говори, что нам надо еще месяц, два или три блуждать по здешним лесам. В конце концов или вампиры, или крылатые притянут нас к ответу, — он усмехнулся. — Чем попадать под лавину, лучше вызвать ее самому.
И все-таки на сей раз Исайе убедить Твердислава не удалось. Они провели два дня в подземельях Обиталища и, напутствуемые самыми благими пожеланиями, с полными водой бурдюками, они двинулись дальше.
Однако день проходил за днем, солнце палило все яростнее, в лесах начались вызванные засухой и короткими бездождевыми грозами пожары. Трое путников тащились от одного селения к другому, и с каждым прошедшим днем надежда Твердислава таяла. Что-то он делал не так. Декорации картонного мира вокруг него трещали по всем швам, кое-где даже горели, но Аэ и не думала появляться.
После месяца этих бессмысленных странствий их наконец достигла весть, что вампиры собрали наконец-то средства, чтобы сотворить обряд вызывания Хозяйки. О том же толковали и Крылатые — два враждовавших народа, очевидно, и не подозревали о том, что поклонялись одной и той же владычице.
Наконец Исайя не выдержал.
— Все, — хрипло сказал он. — Дальше не пойду. Вампиры собираются на обряд — он начнется завтра. Идем туда. Больше никаких блужданий! Если хочешь, ходи один.
Кео, за время странствий заметно вытянувшийся и отощавший, тоже глядел на Твердислава с осуждением.
— Погодите, — взмолился Твердислав. — Погоди, координатор. — Надо обратиться к Изменяющей... к любой. Они правят крылатыми; гром и молния, на правах Пришельца попрошу ответа — собираются ли они призывать Аэ или нет.
— Какое это имеет значение? — пожал плечами Исайя. — Неважно, кто вызовет сюда твою подружку. Лишь бы она отозвалась на зов.
Твердислав не ответил. Исайя как будто бы и прав... а вот не хотелось отчего-то, чтобы Аэ пришла сюда на зов столь малосимпатичных созданий; и зачем они только ей понадобились?
И Изменяющей они все-таки встретились. Разумеется, крылатые не отказали пришельцу из мира Черных Игл в такой пустячной просьбе.
Изменяющая оказалась существом донельзя странным. Твердислав ожидал увидеть почтенную матрону, или даже седую старуху — а увидел существо, лишь отдаленно напоминавшее человека. Крылатые, как ни крути — особенно их дети и подростки — ничем не отличались от людей, кроме умения летать; Изменяющая же имела человеческое лицо — странное, не отмеченное печатью возраста, несколько даже пугающее лицо не старящейся девочки, и огромное тело, словно вросшее многочисленными отростками в стены, пол и крышу глубокой подземной камеры, где безвылазно обитала Изменяющая. Ее обслуживала целая команда, в камере всегда был свежий прохладный воздух, вдоволь чистой и опять же холодной воды.
Открывшееся Твердиславу зрелище едва не заставило его пулей вылететь обратно. Изменяющая рожала. Передняя часть ее тела, в полуметре ниже лица, была раскрыта, на развернувшейся, словно бутон, розовой окровавленной плоти сучил ножками и дергал крохотными крылышками нагой младенец. Две совсем юные девушки бросились к своей повелительнице, спеша унести и обмыть нового члена Роя.
— А-а... я-я... — только и смог пролепетать Твердислав.
— Что же постыдного в самом естественном деле для живых? — низким грудным голосом произнесла Изменяющая. — Я могу говорить с тобой, несмотря на все это. Мое тело знает свою работу, ну, а разум — свою. Спрашивай, пришелец.
— В-вы хотите... призвать хозяйку? — справившись наконец с волнением, проговорил Твердислав, едва отведя взгляд от трепещущего, медленно закрывающегося лона Изменяющей.
— Да, — ответила правительница. — Иного выхода нет. Колодцы иссякли. У нас мало товаров, мы никогда не стремились к обогащению, в отличие от вампиров, не строили мануфактур и не разводили прислужников-сибу. Чтобы выжил род, уже приходится продавать своих в рабство. Это помогает, на наших хороший спрос, особенно на девочек. Вот и приходится трудиться... — она вздохнула. — Но даже этого уже мало. Купцы опять сбили цены. Мы или призовем хозяйку, или умрем от жажды, убитые засухой. Нам некуда отступать, Рой не может уйти от Изменяющей, а Изменяющая, — она усмехнулась, — как ты видишь, не в состоянии сдвинуться с места.
— Когда же вы хотите сделать это?
— Мы, Изменяющие всех Роёв Небесного народа, решили, что обряд состоится на третий день после этого. Ты хочешь спросить что-то еще?
Твердислав мялся.
— Ведомо ли вам, о Изменяющая... известно ли... в общем, вы знаете, что у вас с вампирами — общая Хозяйка и что кровососы тоже собираются вызвать ее — только уже на следующий день?
Изменяющая кивнула.
— Но наши Хозяйки одинаковы лишь внешне. Сути их, то, что приходит к нам и к ним — различны. И ты сам убедишься в этом, пришелец.
* * *
За возможность присутствовать на обряде вызывания кровопийцы, вполне оправдывая свое прозвание, запросили ни много ни мало по полновесному водяному кубику с каждого. Иллюзия уже не смогла бы их обмануть — истомленные жаждой, они тотчас ринулись бы проверять полученное. Твердислав, Исайя и Кео остановились в нескольких полетах стрелы от места, где собирался НАРОД, на высоком лысом холме. С его верхушки виднелось широкое кольцо огней — обряд совершался на открытом месте, обычно донельзя осторожные кровососы пошли на риск; впрочем, крылатые и не собирались на них нападать. Небесному народу присуще было истинное благородство.
Исайя стоял у самого края откоса, смотрел, скрестив руки на груди. На лице координатора застыло странное выражение — словно он видел сейчас что-то непостижимым образом знакомое, и будило это в нем отнюдь не радостные воспоминания.
— Что они там делают? — спросил Твердислав из-за спины.
— Ставят крест, — сдавленно ответил координатор.
— Что-что?
— Крест. Два толстых бревна, одно длинное, другое короткое. Короткое кладется поперед длинного. Длинное одним концом вкапывают в землю, — прежним странным голосом, с занудной дотошностью пояснил, точно маленькому, Исайя, не отрывая взгляда от происходящего.
Твердислав едва сдержался, чтобы не ответить резкостью. Можно подумать, он не знает, что такое крест! Разве ж про это спрашивал?..
Был вечер, жара чуть-чуть спала, солнце не палило головы; в сгущающихся сумерках горели бесчисленные костры. Твердислав видел, как среди огней суетились бесчисленные фигурки — точно муравьи, без всякого видимого смысла и цели, однако мало-помалу, по мере того как вспыхивали все новые костры и столь любимые вампирами факелы, юноша смог различить контуры какого-то высокого сооружения, наподобие скелета пирамиды, составленной из нетолстых бревен. На вершину ее и в самом деле укрепили высокий крест, и второй такой же появился у подножия, вкопанный в землю, как и говорил Исайя.
Не били барабаны, не гнусавили трубы — вампиры свешали свое дело в тишине. И это больше походило на подготовку какого-то преступления, чем на взывание к обожаемой Хозяйке.
Когда ночь полностью вступила в свои права, у кровососов все окончательно стихло, умолк даже перестук бесчисленных молотков. А потом вокруг сооруженной из бревен пирамиды высотой в добрых пять Твердиславовых ростов, вспыхнуло тройное кольцо огней.
— Началось, — глухо промолвил Исайя.
Гулко застучали барабаны. Их было так много, что, казалось, сама земля вокруг гудит и громыхает. Барабанщиков Твердислав не видел, громадную толпу полностью скрывал мрак.
Потом начались песнопения. Долгие и переливчатые, со странной рвущейся мелодией, вернее даже сказать — с полным ее отсутствием. На плавные распевы, любимые в кланах, это нисколько не походило.
А потом, когда пение перешло в просто тысячеголосый истошный визг, пламя внезапно и резко взметнулось вверх, поменяв цвет — замелькали голубые, белые и даже зеленые языки. Над пирамидой поплыл плотный белесый дым, и одновременно Твердислав ощутил явственное шевеление Силы. Исайя внезапно схватился за сердце.
Однако все это оставалось лишь прелюдией. На освещенный тройным кольцом огней пространстве перед самой пирамидой появилась небольшая группа вампиров; они волокли за собой на веревках отчаянно упирающуюся фигуру, куда как превосходящую их в росте. Человек, невольник... или нет, невольница, приглядевшись, понял Твердислав.