Ник Перумов – Зона магов (страница 34)

Несколько стремительных крылатых фигурок сорвались с мест и понеслись к ним.

— Привет тебе, пришелец! — крикнул задорный мальчишеский голос. Твердислав поднял голову — в воздухе над ним плясали трое — девушка лет пятнадцати и двое ровесников-мальчишек; с красивыми, правильными лицами, и совершенно нормальными, вихрастыми головами, ничуть не похожими на те половинки опрокинутых горшков, что украшали плечи более старших мужчин.

— Привет тебе, явившийся из мира Черный Игл! — подхватила девушка. — Скажи, когда же ты поведешь нас в бой? Все мы только и думаем, что о войне. Надо утопить всех кровоссов в их собственной крови, потом сжечь и развеять прах над живыми болотами, тогда кончится и эта засуха, ведь правда же?..

И при этом крылатая красавица так смотрела на Твердислава своими голубыми глазищами, что всей воли вождя хватило лишь на то, чтобы отрицательно покачать головой.

— Жаль, — искренне огорчилась девочка. — А я так хорошо умею стрелять!

Над плечом Твердислава что-то вжикнуло. Раздался звонкий удар стали о дерево — за спиной вождя дрожала воткнувшаяся в дерево короткая железная стрела.

— Диона! — раздался строгий окрик. Вслед за молодежь летело еще шестеро старших крылатых — трое воинов и три женщины. — А ну-ка, брысь отсюда! Пока не натворили чего похуже!..

Юнцов в тот же миг как ветром сдуло.

— Приветствуем тебя, Твердислав, — шестеро крылатых церемонно склонились перед ним. — Чем мы можем услужить тебе, не изменяя твоего собственного пути?

— Мы бы хотели немного отдохнуть, — честно признался Твердислав. — Отдохнуть... от этой жары.

— Погреба нашего Обиталища не место для столь почетного гостя, но просьба твоя — закон, — ответил один из воинов. — Все будет исполнено по твоему слову.

...Темные и прохладные погреба Обиталища показались измученному жарой Твердиславу настоящим раем. Рядом, в соседнем сводчатом помещении, был устроен колодец. Перед гостями поставили воду — много воды! — однако, когда Твердислав заглянул в черный зев колодца, подсвечивая себе факелом, пить он уже не смог. В глубине виднелось мокрое дно — крылатые вычерпали колодец почти что досуха; и гостям своим они отдавали последнее. Трое путников сделали лишь по паре глотков — удивительно, даже Кео не рванулся к кувшину, хотя, казалось бы, какое ему дело до этих крылатых?

Было невыразимо приятно лежать на низких жестких лежаках — сейчас они казались Твердиславу мягче самого роскошного ложа — потому что здесь была прохлада.

Крылатые не задали гостям ни одного вопроса. Очевидно, изречение Книги Блужданий все затвердили наизусть.

Прохлада. Блаженство. Мысли путаются, сознание затягивает туман; и кажется, что наяву видишь вновь родную скальную крепость Твердиславичей, слышишь радостные взвизги носящихся малышей, твои ноздри втягивают запах праздничных пирогов, что пекут старшие девочки, а парни поддерживают огонь и жарят на вертеле здоровенного кособрюха... Чувство утраты оказалось настолько горьким, что Твердислав едва не застонал через стиснутые зубы. Ох, Джей, Джей, что же ты наделала?! И вот ведь — все равно не могу возненавидеть ее по-настоящему. Сгорели твоя ненависть, вместе с тобой, Твердислав, дотла, как видно, сгорела.

“Конечно, сгорела”, — услыхал он знакомые интонации своего собственного голоса. “Конечно, сгорела, потому что в глубине души ты понимал — Джейана Неистовая права. Никому не позволительно делать из целого народа касту послушных, не рассуждающих солдат. А из вас их делали, и, судя по тебе — небезуспешно. Зачем ты еще слушаешься этого вздорного старика? Для чего он тебе? Живи! Дыши полной грудью! Разве не заманчиво и в самом деле возглавить крылатых, стать первым императором небесной империи?..”

“Что за чушь!” — едва успел подумать Твердислав, однако Исайя уже вскочил на ноги.

— Ты его не получишь! — громко и яростно выкрикнул координатор.

“Кто не получит? Кого не получит? Эх, и когда Исайя поймет наконец, что здесь я спорю сам с собой, и нет никакого врага, а бесчисленные монстры — просто фантазия Аэ!” — подумал Твердислав; он и сам не заметил, что в мысли его впервые прокралось раздражение на координатора.

Юноша приподнялся. Он не чувствовал ничего особенного, ничего даже отдаленно напоминавшего появление Смертной тучи или иного зла; никого не было и быть не могло в укромных подземельях Небесного народа. И чего Исайя разоряется?.. Вон, даже вспотел, да и дышит тяжело.

— Ты что же, — координатор в упор взглянул на парня, — ты его снова не почувствовал?

— Да кого я должен чувствовать, Исайя? — не выдержал юноша. — Я сейчас вообще, если хочешь знать, сам с собой разговаривал!

— Э-эх, — координатор устало опустился обратно на лежак. — Мне никак не доказать тебе, что... нет способа, понимаешь? Идеальный случай — это когда сознание представляет, что за его пределами вообще ничего не существует. Все — только субъективные ощущения. Тебе начало казаться, что весь этот мир — одно большое зеркало, в котором отражаешься ты один, что такова суть Сенсорики? Не спорь, я знаю, о чем говорю. Нечего сказать, прием ловок — тебя шаг за шагом убеждают, что вокруг — только грубо раскрашенные куклы, и вообще весь этот мир придуман только для того, чтобы ты поглубже бы заглянул в собственную душу... чтобы понять наконец, что же ты хочешь от славной девочки Аэ! — Исайя всплеснул руками.

— Не понимаю тебя, координатор, — искренне признался Твердислав. — Когда я остановил Смертную тучу, я не прибегал к волшебству, что бы ты ни говорил, я просто поглубже заглянул в себя. Не могу сказать, что мне особенно понравилось бы увиденное, но уж каков есть. Я не верю во врага, координатор, не хочу даже думать о нем. Я хочу найти Аэ и вернуться. Вернуться — все равно, куда. Пусть даже на пепелище.

— На пепелище? — задумчиво переспросил Исайя. — На пепелище... А ты знаешь, вождь Твердислав, это, пожалуй, мысль! Ты нашел правильное слово. Так вот бывает — одно слово и все сразу меняется. Как же я сразу не сообразил — место, где пало столько мучеников за дело и веру Великого Духа, должно обладать святостью. Да-да, именно святостью... там козни врага должны сойти на нет...

— О чем ты, координатор? — Твердиславу показалось, что Исайя повредился рассудком — таким бессвязным стало его бормотание.

— Я знаю, куда нам надо вернуться! — торжественно объявил Исайя.

Юный вождь пожал плечами.

— А я это и так знал. В наш мир, конечно же. Возложенное на меня Всеотцом дело не закончено...

— Ты не понял, — покачал головой координатор. — Сперва нам надо попасть на планету кланов... или на то, что от нее осталось.

— Почему? — глухо спросил Твердислав. — Что надо нам в пустыне из пепла? Что мы станем там делать?

— Разве ты не слышал меня? Место, где за Веру погибли безвинные, отличается великой святостью. Там враг будет лишен силы. Оттуда мы сможем нанести ему ответный удар!

— Какой удар, Исайя?! — вскинулся Твердислав. — Кому? И как мы его нанесем? И что мы станем делать, оказавшись на выжженной планете? Как выживем там?

— А вот для этого нам и потребуется твоя Аэ, — с загадочным видом ответил координатор. — Сенсорика есть совокупность необъяснимых в рамках классической физики подпространства явление... быть может, с ее помощью мы сумеем выжить даже там, где не осталось ничего, кроме золы. И не только выжить, но и вернуться потом сюда — ты, надеюсь, не забыл о нашем обещании бедному Вику?

Твердислав не ответил. Похоже, координатор все-таки начинает сходить с ума. Оно и понятно — прожить всю долгую жизнь за созданным машинами щитом, и вдруг оказаться там, где жизнь твоя зависит почти исключительно от силы твоих рук.

Надо скорее найти эту девчонку. Кровопийцы толкуют о том, чтобы призвать ее... ну а ты сам, Твердислав, разве на это не способен? Вспомни, ведь когда-то она шла за тобой, уговаривала перейти на их сторону, соблазняла прелестями Сенсорики, всемогуществом — да, всемогуществом кукольника, по-разному раскрашивающего картонные задники для своего театрика. Но она чувствовала его, Твердислава, она способна была узнать, где он! Неужели же не знает сейчас?..

Он крепко зажмурился. “Аэ, Аэ, ты нужна мне. Назначь свою цену, Умница, но я должен вернуться. Хотя бы для того, чтобы сотворить смертную молитву над тем местом, где остался мой клан. А потом... потом может быть все что угодно. Никакая цена не может показаться особенно большой”.

— Погоди, Твердислав, — раздался тихий голос Исайи. Координатор даже не скрывал, что читает его мысли. — Погоди продавать себя, это мы всегда успеем сделать. Мне кажется, что так просто мы твою подружку не отыщем. Ты слышал — ее собираются вызвать? Но никто ведь не знает, откликнется ли она на призыв. Почему бы тебе не прислушаться к тем священным книгам Крылатых, о которых они толкуют тебе? Нельзя отказываться от столь ясного указания пути.

— Координатор, ты постоянно толкуешь о том, что этот мир принадлежит древнему и мудрому врагу, очень сильному и злобному, — терпеливо, словно обращаясь к ребенку, сказал Твердислав. — И вдруг ты предлагаешь мне идти по тому пути, который, если верить твоим словам, нам подсовывает как раз этот самый враг! Не вижу логики в твоих словах, координатор.