Ник Перумов – Зона магов (страница 26)
Твердиславу удалось остаться наедине с Исайей, лишь когда обоз вновь тронулся. И, конечно же, первым вопросом вождя было:
— Как ты это сделал, координатор?!
Исайя вздохнул, устало потер покрасневшие, воспаленные глаза. Он казался донельзя опустошенным — словно не человек, а ходячая тень... но тень грозная, тень великой силы!..
Твердислав замер, с невольным испугом вглядываясь в почудившееся ему.
Исайя отвел руки от лица.
— Как удалось? Да очень просто. Надо просто было крикнуть этим песьеглавым зверюгам: “Н-но, мертвые!”, — попытался отшутиться он.
— Нет, — твердо сказал юноша. — Не темни, координатор. Ты использовал Силу. Ты стегнул их, словно кнутом — всех разом. И я очень хочу знать, как ты это сделал. И еще я хочу знать, почему тебе можно пускать в ход Силу, а мне, выросшему с магией в крови — нет?..
Исайя вновь с усилием потер глаза, досадливо поморщился.
— Вождь Твердислав, я знаю, что способен на многое. Иначе, наверное, я никогда не убедил бы Совет основать Планету Кланов. От меня требовали солдат, а я толковал о возрождении Веры... Наверное, тогда тоже не обошлось без магии, — слабо улыбнулся он. — Но Всеотец не даровал мне счастья использовать мой дар там, где это было нужнее всего — когда мы, старики, стояли насмерть, отстаивая, прости за парадокс, наше право умереть так, как мы считаем нужным. Мой дар ожил только здесь, в пределах Сенсорики... и слабый мой разум бессилен объяснить случившееся в рациональных терминах. С другой стороны, я чувствую жадную лапу Тьмы у тебя на плече — и потому остерегаю: не пользуйся Силой, ни за что не пользуйся!.. Никогда не устану этого повторять.
— Ну, хорошо, — согласился Твердислав. — Но объясни, как же именно ты это делаешь? Плетешь заклятье? Используешь образ, или жест, или?..
Исайя грустно покачал головой.
— Ни то, ни другое и ничто третье, вождь Твердислав. Это просто желание, мгновенно воплощающееся в жизнь. Причем очень сильное желание — например, жить. Однако если я даже покраснею от натуги, желая мгновенно очутиться там, где нам надо, ничего не выйдет. Желания исполняются очень своеобразно...
— Знаю, у ворожей такое бывает, — разочарованно махнул рукой Твердислав. — И, как правило, у талантливых. Сделать могут многое, почти что горы свернуть и вверх ногами перевернуть, а спросят их, как они это сделали — только плечами пожимают. И тоже — надо, чтобы им пятки как следует поджаривало, только так что-то выходит. Выходит, и с тобой так, координатор...
— Выходит, — грустно согласился Исайя.
* * *
Миновало еще несколько дней пути. Карлики не появлялись — зато в небе над обозом принялись кружить громадные полуптицы, полуящеры на широких кожистых крыльях. От них, правда, не было никакого вреда, кроме лишь резких криков, что пугали тягловых песьеглавцев. Однако караванщики разом помрачнели и дружно собрались в кружок около Исайи — после случая с карликами они, похоже, уверовали в его магические способности куда больше, чем он сам.
— Караванщики утверждают, что
Караван медленно тащился по широкому каменистому полю. Примерно в пяти полетах стрелы по обе стороны вздымались скалы, правда, далеко не столь крутые, как раньше. Красно-каменная страна кончалась. По словам негоциантов, за ней протекала Мертвая река, воду из которой пить нельзя ни в коем случае, уж лучше просто умереть от жажды; за Мертвой рекой высились Обрывы костей, или Костяные обрывы, названные так за свой молочно-белый цвет, так схожий с цветом человеческих костей. В отличие от красных скал, здесь, и на обрывах, и в Мертвой реке, водилось немало зловредных тварей; это почиталось вторым по сложности местом пути. Первым все дружно называли лесистые отроги Диких гор на самой границе страны крылатых и кровососов. Но про них сейчас старались даже не вспоминать.
Красные скалы сошли не нет, словно погрузившись в протянувшееся от края и до края травянистое море; лишь кое-где, по ложбинам и балкам, темнели купы деревьев. Последние безопасные версты перед Мертвой рекой.
Мало-помалу Твердислав набирался обиходных слов чужого языка. Его понимали, а в трудных случаях на выручку приходил координатор. Оказалось, что через Мертвую реку некогда был переброшен каменный мост, однако, в давно забытые времена древних империй, когда и сама река еще не звалась Мертвой, тут разыгралась какая-то битва. Кто и почему в ней бился, караванщики уже не помнили, зная наверняка только одно — в ход были пущены могущественные чары, отравившие даже “корни реки”, как они выразились, и иссушившие некогда зеленые, кишевшие жизнью Костяные Обрывы. С тех-то времен в реке и остались жить чудовища, сотворенные некогда для боя, да так и забытые своими уцелевшими хозяевами. А, может, даже и не забытые, а просто некому было о них вспомнить после истребительного сражения... Так вот, та самая битва снесла мост через реку почти что начисто, остались лишь верхушки каменных опор, изглоданные огнем. Никто не решался вести каких бы то ни было работ на Мертвой реке, и караванщики на свой страх и риск мостили себе дорогу сплотками из бревен. Эти сплотки в изобилии валяются по обеим берегами реки. Выстроить же новый мост — ни к у кого не находилось достаточно золота, чтобы нанять работников. Все знали, что с Мертвой реки так просто не возвращаются.
Твердислав выслушал известия о монстрах и чудовищах со странным для воспитанника кланов равнодушием. Война с ведунами была краеугольным камнем их существования, здесь познавались и боевой азарт, и плечо друга, и даже высокое отчаяние того, кто оставался, прикрывая отход друзей без всякого шанса выжить. Наверное, карлики в красных скалах стали той последней соломинкой, что ломает спину верблюду. А еще он никак не мог забыть словно бы случайно брошенную координатором фразу: “Ну что, мертвые, дошли?” Вроде бы и немало дней уже минуло, а все не забывается. Никак. И оттого любые монстры, чудища, даже эта знаменитая Смертная Туча — словно бы картинки, аляповато намалеванные в книжке для малышей, какие привозил с собой Учитель. Картинки... только вместо плотной бумаги — разум, сознание, воля Аэ — выбирая, что больше понравится.
Наверное, только теперь приходило осознание —на самом деле он и вправду мертв. Точнее, живо его тело, а вот что случилось с душой? Нет, нет, об этом лучше не думать; и так хочется, чтобы правдой оказалась бы абсурдная гипотеза, что на самом деле они с Исайей даже не улетали с Земли, что все случившееся им привиделось...
Он очнулся от того, что Кео настойчиво дергал его за рукав.
— Вот она, Мертвая река-то, — шепотом сказал мальчишка. В правой руке он держал лук, но вот левой отчего-то так и норовил коснуться плеча Твердислава. Паренек явно боялся... счастливый. Ему есть чего бояться и что терять. Он живет в настоящем мире, и скажи ему, что все это не более чем грезы одной взбалмошной, хоть и красивой девчонки — засмеет.
Юноша поднял голову. Травянистая степь — вокруг все пожухло и побурело, сожженное немилосердным солнцем — круто обрывалась к речному руслу, маслянисто-черные волны плавно катились по водной поверхности, словно там текла чистая нефть. И над этой чернотой гордо взносились ослепительно-белые обрывы, довольно высокие, по меркам мира Черных Игл — метров двадцать пять, а то и все тридцать. Камень был неправдоподобно чист, словно целая армия усердных уборщиков каждую ночь оттирала его до блеска. Дорога спускалась к реке и там кончалась; дальше через черный поток тянулась цепочка низких каменных зубов, с обугленными, плоскими вершинами. На каждой их этих опор свободно бы встала целая телега. Сама же Мертвая река была отнюдь не широка. Перебросить на другой берег стрелу сможет и ребенок. Кажется, что перебраться через нее особого труда не потребует. Вон, и опор в реке только шесть. А вон валяются те самые “сплотки” — сбитые из бревен плоты. Длинные, как раз хватит перекрыть воду между опорами. Не забыты и треугольные брусья — чтобы колеса телег легко въезжали и съезжали бы с бревенчатых сплоток. На противоположном берегу — то же самое.
Раздались зычные команды. Охранники каравана выдвигались вперед широким полукольцом, держа наготове луки. Вместе с ними пошли и Твердислав с Кео; Исайя остался позади.
Как ни странно, на сей раз юноша не чувствовал никакой опасности. Не было даже того ощущения, что остерегло его в красных скалах. Как знать, не ошиблись и караванщики, считая эту реку такой уж опасной?
Эллем приказал воинам остановиться примерно в половине полета стрелы от берега. Сам же он, держа в руке какой-то мешок, крадучись направился к реке. Зачем ему потребовалось красться, Твердислав не понимал. С обрыва все видно, как на ладони, степь ровная, точно стол, тут и кролик не спрячется.
Оказавшись возле кромки черной воды, Эллем поднес руки ко рту, что-то гортанно выкрикнул и, широко размахнувшись, швырнул мешок в черные волны. Тотчас же повернулся и опрометью бросился бежать. И вовремя.
Черная вода в тот же миг ринулась за ним следом, стремительно обретая облик громадного существа, протянувшего за человеком десятки тонких щупалец. Это тоже слегка напоминало живоглота, так что Твердислав даже успел удивиться — что, тут иных тварей не водится, что ли?..