Ник Перумов – Зона магов (страница 23)
— Правильно, — неожиданно согласился Исайя. — Именно потому, что справиться с этим исчадием нам по силам, я и хочу, чтобы мы выступили против него.
— Да я ж тебе доказываю, что такого быть и вовсе не может...
— А ты посмотри на него вблизи, — посоветовал Исайя, — и уж потом станешь судить, есть он или нет.
Твердислав в упор воззрился на координатора.
— Исайя, ты что-то знаешь, но почему-то отказываешься мне это сказать. Так поступал Учитель... мне бы не хотелось, чтобы у нас все кончилось точно так же, — сухо сказал юноша.
— Я сказал тебе истинную правду, — нахмурился координатор. — Есть темный Дух... или иная великая Сила, которая, как мне кажется, дает жизнь Сенсорике, которая вооружает и посылает в бой Умников — посылает против нас, истинно верующих в Великого Духа и Всеотца!
— Тогда куда же смотрит Всеотец?! — возмутился Твердислав. — Не наговаривай на него, координатор! Умники пытались уверить меня, что никакого Всеотца и вовсе не существует, что все явленное мне в видении, было наглым обманом — я не поверил, потому что это противоречит здравому смыслу и оказался прав. Почему же должен верить и сейчас, хотя твои слова точно так же противоречат здравому смыслу? Всеотец единосущен, и нет кроме него, никаких ни темных духов, ни каких-либо иных! Могут быть люди, вставшие на путь зла и хитростью овладевшие Силой — с ними мы должны сражаться и должны их побеждать, потому что Всеотец — не нянька. А темные духи — не бывает их. Не бывает, и все тут.
Исайя, несколько оторопев, слушал эту горячую тираду. Потом покачала головой и невольно рассмеялся.
— Да, — сказал он, почесывая затылок. — Этого, признаться, я не предусмотрел. Это ты хорошо сказал, вождь Твердислав... В самом деле, зачем терпеть творящего Зло, если ты — всесилен? Уничтожь его, и оставь только то, с чем люди способны справиться сами... — Он покачал головой со странным выражением. — Что ж, пусть будет по-твоему. Нет ничего хуже, чем силой заставлять сворачивать с избранного пути... Но обещай мне, вождь Твердислав, что, если в один прекрасный день мои аргументы покажутся тебе убедительными, ты последуешь за мной?
— Конечно, — пожал плечами Твердислав. — Если жизнь покажет, что все не так, что я недостаточно постиг открытые людям замыслы Великого Духа — я с охотой последую за тобой, координатор. А пока...
— Пока пойдем на север, как и планировали, — подытожил Исайя их спор.
Они двинулись дальше. И очень вскоре оказалось, что Жрущий Лес действительно может быть куда как разным в разных своих частях. Где-то путники шли словно по родным для Твердислава рощам, где-то приходилось прорубаться с боем, отсекая тянущиеся со всех сторон ветви. Столкнулись они и с местными “живоглотами” — вылезая из-под лопавшейся земли, твари с завидным упорством набрасывались на трех путников; один раз им уже удалось повалить Кео, и Твердислав вновь пустил в ход боевую магию, испытанное огненное заклятье. И вновь Исайя сокрушался и хватался за голову — юноша не мог понять, почему. Твердиславу казалось, что Силы стало даже больше, заклинание удалось сплести быстрее и даже подействовало оно куда сильнее, чем в первый раз — на месте разорвало аж троих чудищ. Однако координатор только вздыхал да твердил о “прельщениях темного духа”. Мало-помалу эти разговоры начали Твердиславу даже надоедать. Нет и не может быть магии иной, кроме как от Великого Духа!.. Но, если так, как же творя свои чудеса Умники? Их магия откуда? Исайя твердит о темном антиподе Всеотца... но нет, должна же быть какая-то иная причина!
И оттого еще больше хотелось отыскать Аэ. Не только чтобы вырваться отсюда — неотвеченные вопросы порой могут причинять страдание не меньшее, чем муки тела.
Но, так или иначе, с обычными для здешних мест приключениями — то есть стычками с лесными страхами, одолением жажды и жары — трое путников все-таки преодолели леса. На шестой день они внезапно увидели забрезжившую перед ними зыбкую светлую полосу — леса кончались, впереди расстилалась равнина.
— На небо, на небо посмотри! — прохрипел координатор — несмотря на всю его двужильность, переход дался недешево даже ему, Твердислав же и Кео еле волочили ноги. Последний день выбившегося из сил мальчишку несли поочередно несли на руках.
На небо и впрямь стоило посмотреть — лиловые армии бились в голубыми ратями, два цвета сшибались в вечной неутолимой ярости, вдоль протянувшейся через весь небосклон границы языки лилового и голубого пламени терзали друг друга, норовя поглубже прорваться на территорию противника. И фиолетовые облака, что наступали, подобно тарану, бессильно горели в голубом огне; правда, та же судьба постигала и плывущие с севера белые громады.
Как и положено, над восточными горизонтом поднималось солнце — там, на голубом небе, оно казалось совершенно обычным. Незримое лиловое светило осталось за спинами путников — однако они до сих пор чувствовали его жар.
Мир сухой и пыльной земли кончился, как отрезанный ножом. Твердислав с размаху бросился в ароматно пахнущую траву, в приволье лугового разнотравья; следом за ним с визгом метнулся Кео, с мальчишки словно чудом слетела вся усталость. Исайя же, не теряя ни минуты, принялся искать воду — вскоре координатор набрел на небольшой ключ, бивший из склона мелкого овражка.
— Прошли, координатор! — наконец успокоившись и навалявшись в траве, задыхаясь, сказал Твердислав. — Не так уж страшен Лес, как его малюют! Ничего, прошли, и все остально тоже пройдем! Знать бы только, где оказались да кто тут живет...
Увы, Кео ничем не мог им помочь. Мальчишка более-менее сносно знал только описания земель в непосредственной близости от Грибного Города и вдоль ведущего с севера на юг тракта; эта равнина была для него в той же степени terra incognita, как и для Твердислава с координатором.
Исайя что-то пошептал, поклонившись на все четыре стороны света и покропив зачем-то вокруг себя водой. А потом выпрямился и сказал:
— Ну что, мертвые, дошли?..
Часть 2 ЗА ГОРИЗОНТОМ
Собственно говоря, радоваться тут было особенно нечему. Жрущий Лес остался позади, на обильной водой равнине не приходилось страдать от жажды, да и жара тут стояла обычная, летняя, не в пример раскаленному пеклу зеленой пустыни или Грибного города — но мешки с провизией показывали дно. Твердислав вновь отобрал у Кео лук и пошел промыслить хоть какой дичины — но все труды его пропали втуне. Чуть всхолмленная, тянущаяся направо и налево насколько мог окинуть глаз равнина изобиловала птицами, однако все они оказались необычайно пугливы, ни одна не подпустила охотника на расстояние выстрела и Твердиславу пришлось вспомнить совсем уж детское умение плести и ставить силки. Спать улеглись голодными; на небе высыпали звезды, рисунок созвездий был Твердиславу совершенно незнаком. Исайя тоже долго смотрел на звезды, бормотал что-то себе под нос, загибал пальцы, но в конце концов тоже сдался.
— Ничего не понимаю, — признался он Твердиславу. — У твоей Аэ очень буйная фантазия... ты посмотри, каких она понакидала скоплений! Так ведь не бывает!.. И сколько ярких звезд! У нее тут очень молодая вселенная, наверное...
Несмотря на голод, путники приободрились. Равнина казалась знакомой, над головами — привычная голубизна небес, солнце — чего, спрашивается, не странствовать?
Твердислав немедленно сбросил надоевшие доспехи и длинную юбку, оставив на себе лишь некое подобие набедренной повязки. Конфузясь и стесняясь своего тощего тела, так же поступил и Исайя, однако Кео раздеваться отказался наотрез. Так и пошел, по-прежнему потея в своем невообразимом одеянии.
Дорога на север казалась нетрудной. Силки принесли дичь, хотя и немногочисленную. Твердислав искал съедобных корений или трав — однако все, росшее в этих местах, точно в насмешку, не имело никакого сходства с его родными лесами. Трава отчаянно горчила, так что раз попробовав, Твердислав долго отплевывался; скорость их движения сразу же упала, приходилось делать дневки, чтобы птицы успели попасться в силки.
Миновала неделя. Жрущий Лес давно растаял в окутавшей южный горизонт темной дымке. Огромная равнина молча взирала на путешественников, и ни Исайя, ни Твердислав ни разу не заметили на ее просторах ни одного крупного зверя.
Мало-помалу жара вновь стала набирать силу. Трава, сочная и зеленая у границ Жрущего Леса, пожухла и поникла к земле. Источники стали редки, ручьи едва-едва струились по заметно обмелевшим руслам. Склоны холмов стали круче, в ложбинах меж ними попадались первые рощи, пока еще негустые и малочисленные — передовые отряды великой лесной армии. Судя по всему, на севере степная полоса также ограничивалась лесными массивами.
Исайя предложил взять левее, с тем чтобы выйти на тракт. Не имело никакого смысла бороться с царившей в этих местах засухой, тратя целый день на поиски воды. Твердислав согласился, и путники вновь отступили к югу. Там идти стало легче, и они повернули на запад.
Все о время они, словно сговорившись, старались даже не упоминать Силу, Великого Духа или же эту странную выдумку координатора — его темного двойника. Все слова стали очень конкретными. Вода, еда, огонь, ночлег; долгими вечерами Твердислав не уставал вглядываться в звездное небо — ночи тут оказались на удивление ясными, облака к вечеру куда-то расползались, оставляя черный бархат ночного небосклона во всем его блистающем великолепии. Исайя ночами почти не спал, сидел около небольшого костерка, поддерживая огонь; по его словам, ему нужно было многое обдумать. Степное бескрайнее само призывало к молчанию и сосредоточению. Впервые за много дней, наверное, с того самого, когда он, Твердислав, заметил в лесу след ведуньи, молодой вождь обрел хоть какое-то подобие спокойствия. Дни катились один за другим, похожие — и в то же время не похожие один на другой. Глаз отдыхал на мягких степных пейзажах, плавных изгибах холмистых гряд, на мирной зелени вдоль ручьев; казалось, в этом краю царит вечное лето, недостижимая в иных краях идиллия — вот она, здесь, в земле Вечного Молчания.