Ник Перумов – Зона магов (страница 21)

Все вокруг было затянуто, заткано непроглядной тьмой. Пришлось в самом начале пути зажечь факелы; Твердислав не мог полагаться ни на что, кроме зрения — и это он, умевших ходить по чащобам и вовсе с завязанными глазами!

По предложению Исайи, они связались все вместе одной веревкой, хотя опасность провалиться в яму тут и отсутствовала. Твердислав и координатор несли факелы, Кео, как лучника, от этой повинности освободили.

Сперва все шло как нельзя лучше. То ли деревья на ближних подступах к Грибному городу были уже научены горьким опытом, то ли они оказались просто сыты — коричневые заостренные ветви лениво поворачивались в сторону пришельцев, и ничего больше. Лес хранил безмолвие, стояла ватная тишина, ни шороха, ни треска, ни хотя бы дуновение ветерка; воздух был неподвижен, как в склепе. Ясно было, что до рассвета, как по привычке думал Твердислав, останавливаться было нельзя. Да и негде тут было останавливаться — коричневые деревья стояли почти вплотную, так что порой приходилось протискиваться между ними чуть ли не боком, отмахиваясь факелом от слишком уж нахально лезущих в лицо веток. Огонь деревьям явно не нравился, ветви поспешно отдергивались, словно и впрямь чувствуя боль ожогов. Тем не менее, направление пока удавалось держать, сильно уклоняться не приходилось.

Глубины Жрущего Леса, да еще и в скупом свете факела сперва показались Твердиславу ничем не отличавшимися от того, что ему уже довелось видеть. Однако, когда прогорел первый факел и пришлось вытащить второй, юноша понял, что ошибался.

Судя по всему, здесь никогда не бывало людей. На земле лежал толстый слой пыли, словно в старом, давным-давно не чищенном доме. Деревья стали куда толще, чем на окраинах, а ветки их — куда острее. Теперь приходилось соблюдать осторожность — здесь гостями вполне серьезно намеревались закусить. Появилось нечто вроде подлеска, издали напоминавшего скопище привязанных за хвосты к камню водяных змей — ветви постоянно гнулись, извивались, тянулись то вправо, то влево, в тщетных поисках добычи.

Дважды неподалеку от путников взрывалась земля, дважды местные “живоглоты” отдавали себя на растерзание хищным деревьям. Исайя бормотал что-то о “симбиозе”, но времени вникать в его умные речи сейчас, конечно же, не было. После случившегося у “мудрецов” координатор заметно помрачнел, брови его, раз сойдясь, так уже и не расходились. Твердислав с радостью прозакладывал бы даже Ключ-Камень, имей он его сейчас — Исайя опять размышлял о своем знаменитом “Враге” и “Зле”. Во всяком случае, упал он уже дважды, ухитрившись оба раза очутиться чуть ли не в самой гуще хищных кустов, Твердиславу даже пришлось пустить в ход меч.

К рассвету все трое окончательно выбились из сил. Полумертвые от жажды, при свете вспыхнувшего фиолетового дня, они отыскали место, где деревья стояли чуть пореже и почти что рухнули на жесткую землю. Теней здесь, как известно, почти что не было, предстояла долгая и мучительная дневка — идти по такой жаре означало едва ли не верную смерть. Жар незримого светила, пусть даже и лиловый, жег глаза, пришлось оторвать лоскуты одежды, закрывая лица.

— Твердь... — Исайя мелкими глотками выпил свою долю воды. — Твердь, мне кажется, нам нет смысла искать Аэ.

— Вот те на... — вырвалось у парня. Сил спорить не было, однако он все-же повернулся набок, отведя повязку с лица. — Долго думал и придумал, координатор! Что ж раньше молчал? И почему так решил?

— Аэ — Умница. Я не уверен... э-э-э... что она полностью свободна от предрассудков в отношении меня, своего врага. Признаюсь, сперва мне это просто не пришло в голову, настолько я был поражен, н-да... Это во-первых, а вот вторых — я не убежден, что мы должны как можно скорее покинуть эти края, друг мой. Тот враг, о котором я тебе говорил...

— А как же Совет? Война? Все прочее? — не понял Твердислав. — Пока есть хоть малый шанс, что мы не попадем в отдаленное будущее, надо пытаться вернуться! Для меня иной дороги нет.

— Друг Твердислав, то, с чем мы столкнулись здесь, вдесятеро важнее всех наших войн и даже — прости меня — твоих кланов.

— Это как? — опешил Твердислав. — Что, опять враг? — добавил он язвительно.

Исайя пропустил насмешку мимо ушей.

— Да. Именно, что враг. Антипод Великого Духа, судя по всему, безраздельно властвующий здесь, в подвластной Умникам Сенсорике. Как все оказалось просто, а мы-то, дураки, ломали себе головы... Миры, творимые по прихоти воображения злых и испорченных детей! — координатор потряс головой. — И, сдаётся мне, я знаю, кто и как их испортил!..

Твердислав только вздохнул и пожал плечами. Он был в этом далеко не убежден. Аэ не казалась испорченной. А Мелани, наставница Джейаны? Она ушла к Умникам, потому что приняла их правду, а не потому, что была плохой. А те выходцы из кланов, что, знал Твердислав, вслед за Мелани предпочли сторону Умников, несмотря на заветы Всеотца? Значит, стояло за ними нечто куда большее, чем простая ложь и сладкие посулы. Аэ в свое время не нашла правильных слов, сразу же принявшись покупать — а он, Твердислав, не из тех, кто продается. А вдруг бы нашла?.. И потом — Сенсорика это ведь не просто созданные воображением миры, внезапно обретшие плоть. Сколько бы ты ни выдумывал мир с лиловым небом, если в нем на земле растет трава, то этой траве нужна вода. Можно придумать диковинные племена и удивительные обряды — но владельцы рабов никогда не смогут согласиться с тем, что невольники могут так легко получить свободу, да еще “убив прежнего хозяина в честном бою!” Голодный не сможет питаться воздухом, не поплывет железо и яблоко не полетит вверх. А здесь... да, яблоки вверх не летают, но как вам понравится разноцветное небо в пределах одного мира? Или выросший на безводье Жрущий Лес — даже целая армия “живоглотов” не обеспечит его прокормом. Несообразности на каждом шагу, а это значит... значит, что естественным силам нет сюда доступа, все имеет начало в разуме Аэ и там же обретает свой конец — да не очутились ли мы просто в грезах этой девчонки?.. Но нет, грезы не подходят. Сенсорика была реальна, она сжигала танки, выводила из строя боеголовки ракет, обращала во прах электронные схемы. Она была видимым облаком в пределах подчинявшегося верховному координатору Исайе Гинзбургу города, она была чем-то большим простой материализации, она была, была...

Твердислав заскрежетал зубами. Ответ, казалось, был совсем рядом, вот, на ладони — и вновь приходится отступать, когда сознание начинает спотыкаться на правилах обыденности. Но нет — разгадка ускользала, словно серебристая мелкая рыбка-уклейка, лишь на миг сверкнув чешуей; надо было все начинать сначала. Озарение — прекрасная вещь, когда опирается на факты; если же фактов не хватает, озарение зачастую превращается в болезненный бред.

Исайя долго и молча наблюдал за своим молодым спутником.

— Не проси милости у сильных мира сего, — нараспев вдруг сказал он. — Откажет жадный, откажет трусливый, откажет себялюбивый. Сделай так, чтобы они сами пришли бы к тебе умолять о помощи... Что скажешь, вождь Твердислав? Умными людьми были древние пророки?

— Умными, но не настолько, чтобы предвидеть появление Умников, — попытался отшутиться Твердислав. Исайя только покачал головой, не принимая его тона.

— Ты прекрасно понимаешь, что не в Аэ дело. Она может тут вообще больше никогда не появиться. Или в последний, судный день этого мира — привычки богов, знаешь ли, довольно-таки неприятны для смертных. Мы можем проискать ее весь отпущенный нашим телам срок. И ничего не добиться. Лучше, мне кажется, поступить иначе...

— Сделать так, чтобы она сама нашла бы нас, — кивнул Твердислав.

— Правильно, мой юный друг! — улыбаясь, Исайя торжественно вскинул руки. — А как можно привлечь ее внимание? Только победив то зло, что свило себе гнездо в пределах ее мира, если, конечно, это и в самом деле ее мир, а не чей-нибудь еще, — добавил координатор уже тише.

— А зачем же ты говорил, что опасаешься встречи с ней?

— В роли жалкого просителя — да, опасаюсь. В роли победителя, в роли того, кто ей самой нужен до зарезу — существенно меньше. Конечно, Умники склонны к иррациональным поступкам, но рискнуть все равно придется.

— Значит, координатор, чтобы привлечь внимание Аэ...

— Надо схватиться с самой могущественной силой ее мира, вождь Твердислав. Тривиальный лесной пожар ее едва ли обеспокоит, — улыбнулся Исайя.

— И ты считаешь, что твой “враг” поможет нам? — поднял бровь Твердислав.

— Конечно, — кивнул Исайя.

* * *

Они переждали тяжкую, удушливую жару. Лес вокруг сделался совсем вялым, и Твердислав не переставал удивляться страхам обитателей Грибного города — пройти через чащобы теперь казалось делом вовсе нетрудным — лишь бы хватило воды. Исайя строго ограничивал порции, и лишь когда Кео начал заметно отставать, дал мальчишке пить. Ночь прошла спокойно, вдобавок дорога все время вела под уклон — они спускались не то в исполинский овраг, не то в громадную котловину. Кео из рода Кеосов недовольно мотал головой, тянул Исайю за рукав, призывая обойти опасные, по его мнению, места — но, дай они крюк, воды не хватило бы точно. Алый огонек устойчиво показывал дорогу на север, сплетения безжизненных чащоб оставались за спиной, и Твердислав, несмотря ни на что, начал верить, что этот их поход и в самом деле окончится благополучно.