Ник Перумов – У обелиска (страница 72)

– В приказе есть вторая страница, – заметил он между делом.

Ульрих перевернул первую страницу, прочел и побледнел.

– Вы и ваши люди переходите в мое подчинение, – озвучил Эккехард.

Ульрих уставился на Карла. «В мое», – сказал Эккехард, не в подчинение оберштурмбаннфюрера – «в мое»! Но подполковник промолчал, хотя и заметно изменился в лице.

– Придется сделать более четырехсот закладок, чтобы подорвать эту махину. Займет много времени… – продолжил как ни в чем не бывало Эккехард. – А вы, Ульрих, быстро понимаете, что картина или другой предмет представляет какую бы то ни было ценность?

– Я оканчивал факультет истории искусств, если это вам о чем-то говорит. Обычно ценность специалисту легко подтвердить простым визуальным осмотром. Для спорных случаев придется делать анализ…

– Что вы скажете, например, об этом?

Эккехард выложил перед ним на стол рисованную открытку. Ульрих склонился к ней, изучил в недоумении, ответил барону таким же презрительным взглядом.

– Ничего особенного. Обычная видовая открытка, которые рисуют тысячами не слишком талантливые художники-самоучки.

– Значит, она не представляет никакой ценности?

– Никакой! – разозлился Ульрих.

Карл, уже давно почуявший подвох, напрягся. Эккехард перевернул открытку. Ульрих прочел подпись и имя художника, и у него волосы зашевелились на голове. Карл выдавил из себя улыбку.

– Эккехард, это же шутка? Вы же не знаете фюрера лично…

– Подписано не для меня. Для моего отца. Родители были в Вене в 1911 году. Это подлинник.

Эккехард сверлил взглядом унтер-фельдфебеля, который стал белее ресторанных скатертей. Неожиданно рассмеявшись, хлопнул его дружески по плечу.

– Да расслабьтесь вы уже. У моей матери была целая коробка таких открыток. Ей они почему-то очень нравились.

Экке сделал глоток из чашки, посмотрел на все еще стоящую около их столика польку.

– Отличный кофе, панна Марта.

– Может быть, господа еще что-нибудь желают?

Ульрих, полностью не оправившийся от эпизодов с приказом и картиной, снова напрягся.

– Вы знакомы? – резко спросил он.

Фон Книгге глянул на него удивленно.

– Люди господина подполковника второй день нахваливают мне это место. Его очаровательную хозяйку и ее замечательных поваров. Настаивали, чтобы я обязательно сюда зашел.

Ульрих от ревности чуть не поседел.

– Кузен, на вашем месте я бы сообщил о приказе своим людям, – заметил Карл. – Пусть заканчивают обед и приводят себя в порядок для работы. У господина штурмбаннфюрера очень жесткая дисциплина… А я, с вашего позволения, Эккехард, выйду на улицу покурить.

Ульрих на деревянных ногах поднялся, собираясь что-то сказать, но, встретив гневный взгляд Карла, молча подчинился.

– Ульрих влюблен в хозяйку, – шепнул Карл Эккехарду, перед тем как уйти. – Будьте к нему снисходительны. Пожалуйста.

Мартуша так и стояла с пустым подносом в обнимку, настороженно следя за Эккехардом. Она вдруг поняла, что ее слишком захватила идея народного ополчения, что, помогая людям, она зашла так далеко, что забыла о другой опасности и о своем другом долге. И, конечно, она не могла знать, что тот, кого им завещали бояться, окажется среди солдат Рейха, к тому же в таком достаточно высоком звании.

– Если я попрошу вас принести еще кофе, вы не сбежите, Марта? – поинтересовался он. – Хотя давайте лучше поговорим.

– Нам не о чем разговаривать.

– Почему же? Я, например, хочу узнать, как поживает Каролина. Она ведь к вам пришла? Передайте, что я скучаю без нее.

Глаза польки распахнулись от изумления, но тут же в них зародился гнев.

– Это ложь. И вы знаете, что я ничего передавать ей не буду.

– А если я сейчас прикажу арестовать вас, Марта?

– Пожалеете об этом. У меня достаточно сил, чтобы противостоять всей имеющейся здесь компании. И вам тоже достанется! Вы ведь рождены от смертной женщины, Эккехард, значит, очень уязвимы.

Он молчал, размышляя и не сводя с нее взгляда. Словно прикидывал, действительно ли все может оказаться так или она обманывает его. Потом подобрался, а Мартуша попятилась, поняв, что он просто скрутит ее сейчас сам, чтобы и шанса не дать уйти. В этот момент Марту загородил Ульрих.

– Господин штурмбаннфюрер, нам много нужно обсудить по поводу нашей совместной работы, – официальным тоном заявил он.

И удивленно обернулся. Он надеялся, что Марта незаметно ускользнет от, как ему показалось, крайне неприятной беседы с бароном, но не ожидал от нее такой прыти – миг, и она скрылась в помещении кухни.

Эккехард вскочил на ноги, прорычав проклятие, отпихнул Ульриха и быстрым шагом вышел из ресторана. Через пять секунд зашел Карл, воззрился в недоумении на кузена.

– А где господин штурмбаннфюрер?

– Вы не видели? Только что вышел отсюда.

– Мимо меня никто не… – Карла передернуло.

Ульрих торопливо вышел наружу, но улица была пустынна в обе стороны. Он вернулся в ресторан, заглянул на кухню, но и Марты след простыл.

Мартуша, нырнув на кухне в подпол, бежала по подвалам, по подземным коммуникациям, снова по подвалам, пока не оказалась в погребе маленькой пекарни.

– Петр! – позвала она, поднимаясь наверх и громко стуча каблуками по высоким деревянным ступенькам.

Люк подпола откинулся, в светлом квадрате показалась взъерошенная голова мальчишки. Он протянул ей руку, помог выбраться.

– Пулей беги в мою квартиру! Уводи оттуда Каролину через черный ход. Не медлите ни секунды!

– Да, панна Мартуша!

Мальчишка помчался исполнять. Скоро они уже втроем сидели на тесной кухне Петра. Мальчишка уронил голову на сложенные на столе руки и заснул. Каролина до сих пор дрожала. Из окна она увидела Эккехарда, спешно идущего по улице. Сначала она даже не узнала его в форме. А когда узнала, в дверь настойчиво постучали, и она едва не умерла от страха. Голос Петра привел ее в себя. Уже через секунду они бежали. По темной узкой лестнице, короткому переулку и, наконец, по подземным туннелям.

– Еще немного – и он бы успел…

– Но он ничего не заметил, не проследил? – спросила Мартуша.

– Нет.

– Теперь он будет жутко зол. Но ничего. Мы скоро сами на него поохотимся.

– Хелена считала, что он бессмертен, – произнесла Каролина.

– Твоя наставница была не слишком умна, – строго глянула на нее Марта.

Каролина обиделась, припомнив, что и Экке не очень лестно отзывался о Хелене, и сказала:

– Все, что мы знаем о нем, – это куча сведений, часто противоречащих друг другу.

– Значит, нам надо искать способ остановить его. Пробовать все! Ты видела его руку?

– Нет, он не позволил.

Марта поджала губы от досады. Нужно было действительно что-то срочно предпринимать.

5. Королевский замок

– Объяснитесь!

Это было первое слово, которое произнес Ульрих, войдя утром в квартиру кузена и смотря на завтракающего вместе с подполковником барона. Пожилая полька, что прислуживала им, немедленно убралась из комнаты.

Поймав злой, раздраженный взгляд Карла, Ульрих скорректировал требование:

– Объяснитесь, господин штурмбаннфюрер. На каком основании вы распорядились произвести обыск в квартире фройляйн Марты и арестовали ее кухонную прислугу?