Ник Перумов – У обелиска (страница 71)
– Сюрприз?
– Да, нарядим тебя цыганкой, будешь предсказывать им судьбу! Наврешь, пообещаешь счастья, золота и долгой жизни. А сама посмотришь, что в действительности ждет их всех.
– Я и есть цыганка, – рассмеялась Каролина, но тут же погрустнела. – Они убьют меня, Мартуша…
– Не убьют, не бойся. Если что, у меня есть ход из подвала.
Мартуша остановила свой выбор на черной длинной до пят кружевной юбке и красной атласной блузе.
– В этом ты больше будешь похожа на испанскую гитану, – улыбнулась Мартуша. – И надо что-то будет сделать с твоими волосами.
Обед начался невесело. Десять офицеров сдержанно поздравляли своего товарища. Но после нескольких опустевших бутылок вина и шнапса все расслабились, распевали бравурные баварские марши и не совсем пристойные песни. Однако Мартушу происходящее не устраивало. Должно было быть человек пятнадцать, но все высшие чины отсутствовали. Под конец праздника она все-таки решила вывести на «сцену» Каролину. Та свое дело знала. У офицеров заблестели глаза. С готовностью они подставляли ей ладони, слушали непрестанно говорившую гадалку. Восторженно цокали языком и даже хвастались друг перед другом, у кого значимее оказалось предсказание, задавали цыганке вопросы, в том числе касающиеся войны. Тут Каролина отвечала очень осторожно и больше туманно, стараясь не слишком нарушать их положительный настрой. Мартуша в который раз пожалела, что нет командования. Каролина несомненно вытянула бы из них все. Когда часть офицеров уснула за столами, а часть еще пыталась заигрывать с Каролиной, пришел Ульрих. Мартуша почувствовала это, едва он вошел в зал. Обернулась. Унтер-фельдфебель выглядел усталым, серые глаза потускнели, под ними лежали темные тени. И его, несомненно, что-то тревожило.
– Добрый вечер, господин Ульрих, – Мартуша улыбнулась ему обворожительно и вместе с тем участливо. – Думала, что вы придете в обед, как и остальные господа офицеры. Что-то случилось?
– Ничего, кроме слишком долгого и утомительного совещания в штабе, фройляйн Марта, – ответил он, глядя на собрание и пытаясь понять, что происходит. – Это цыганка?
– Ненастоящая, конечно же, – улыбнулась Мартуша. – Согласитесь, что я отлично постаралась над ее смуглой кожей, волосами и костюмом? Может, с одной стороны, это глупая затея, но, с другой стороны, она предсказала много приятного господину Фридриху. Ну и остальным, конечно же. А то господа офицеры как-то совсем загрустили в последнее время. И вы тоже.
Она посмотрела на него. Он оторвал взгляд от товарищей.
– Поедете со мной в Германию? – спросил он тихо.
– Мы же говорили, Ульрих… Как я могу бросить свой дом? Это?
– Я тоже оставил свой дом. Пять лет назад, – обронил он. – Он достаточно большой. Вам понравится, Марта. Я уверен.
Мартуша знала, чем это может кончиться. Опять будет долго ее упрашивать, почти умолять, все больше и больше унижаясь и изводя себя. Поэтому она мягко, но решительно толкнула его в спину, направляя к Каролине.
– Пусть вам гадалка сперва погадает, а я подумаю!
Она весело рассмеялась, хотя внутри все сжалось в пружину от напряжения.
Сделала знак Каролине, что это один из важных людей. Цыганка едва заметно кивнула. Ульрих хотел воспротивиться, но товарищи окружили его плотным кольцом, и он, сдавшись, показал свою ладонь. Каролина изучала линии. На миг на ее лицо легла тень, и она с трудом вернула улыбку. Ульрих, который был трезв в отличие от остальных, заметил.
– Что-то не так? – спросил он.
– Перелом в судьбе. Погодите-ка, еще не поняла какой. Слишком много событий вас ждет в ближайшем будущем, – сочиняла она на ходу.
– Даже я могу предсказать лучше! – закричал пьяным голосом один из офицеров и обернулся к Мартуше. – Ульрих сохнет по хозяйке, и, клянусь, он увезет ее из этого чертова города!
– Ведите себя прилично, Фридрих! – Ульрих бросил хмурый взгляд на именинника.
– Не знаю, угадал ли господин офицер, но скоро вы обзаведетесь семьей и скажу более – пятью детьми и будете очень счастливы!
Ульрих сконфузился и, пробормотав благодарность, вырвался из круга товарищей, подошел к польке.
– Простите, фройляйн Марта, но я, пожалуй, уйду. Совещание совершенно измотало меня.
– Обязательно приходите завтра, господин Ульрих.
Он попытался улыбнуться, поймал ее руку, быстро поцеловал и шагнул к двери. И тут же вернулся. Мартуша испугалась его серого безнадежного взгляда.
– Марта, вы ведь помните моего кузена оберштурм-баннфюрера Карла? – произнес он шепотом. – Он прибыл в Варшаву неделю назад, в то время как остальные войска покидают город… Он бывал в вашем ресторане пару раз…
– Что вы хотите сказать? – отозвалась она взволнованно.
– У Карла два подразделения саперов и приказ… Пожалуйста, уезжайте со мной…
– Какой приказ? – едва выдохнула Марта.
– Армия отступает. Но батальон Карла будет отходить одним из последних. Я не должен был вам этого говорить, но я хочу, чтобы вы остались живы, фройляйн Марта, и уехали со мной…
Марта побледнела.
– Мой полк выступает через неделю…
Ульрих смотрел на нее чуть подслеповато, пытаясь понять ее чувства, но, не дождавшись ответа, развернулся и вышел.
Когда те, кто держался на ногах, унесли сонных товарищей и ресторан опустел, Каролина рассказала Мартуше все, что ей открылось. Полька взволновалась еще больше.
– Все будут убиты в августе? А господина Ульриха через два дня разорвет снарядом на части? Незавидная участь…
– И он искренне влюблен в тебя, Мартуша. Бедняга… – посочувствовала Каролина и пояснила на гневный взгляд польки: – На нем единственном нет крови.
– Мне никого из них не жалко – слишком много зла причинили. А такие, как Ульрих – оставили город без души, разграбив его и лишив прекрасного. Пойдем домой.
Ночью Мартуша спать не ложилась, ждала вестей от подпольщиков. Но Петр прибежал лишь утром и сказал, что пока все отменяется из-за каких-то переговоров, которые затеяло правительство. Наказав Каролине сидеть дома, Мартуша пошла в свой ресторан. В обед появился Ульрих с товарищами и его кузен Карл со своими офицерами. Настроение у немцев было не такое подавленное, как накануне. Но они опять много пили. А следом много шутили, кричали, шумели. Карл и Ульрих сидели отдельно, что-то довольно вяло обсуждая. Мартуша сама обслуживала их столик, пытаясь уловить хоть что-то. Она несла кофе, когда встретилась взглядом с человеком, недавно вошедшим и остановившимся у нее на пути. Руки вдруг ослабли. Звонко загремел по каменному полу поднос. Две чашки с кофе вместе с блюдцами разлетелись вдребезги. Капельки от кофе попали на униформу, но остались незаметными на черном. Все обернулись на грохот, и подвыпившая компания смолкла – сначала офицеры Карла, знавшие вошедшего, следом товарищи Ульриха, тоже успевшие кое-что узнать. Офицер СС шагнул внутрь.
– Будьте осторожнее, панна, – негромко произнес он, пройдя мимо польки. – И мне тоже кофе принесите.
Кивнул, казалось, полностью протрезвевшей компании, подсел к Карлу и Ульриху, бросил фуражку на стол.
– Черт бы вас побрал, Эккехард, – не сдержавшись, выругался Карл, давя в пепельнице только что зажженную и тут же саму по себе потухшую сигарету.
– Пока вы тут прохлаждаетесь, я был в штабе, – произнес штурмбаннфюрер.
Карл встревожился.
– Что-то опять поменялось?
– Не совсем.
Фон Книгге положил конверт перед Ульрихом.
– Это мне? – удивился тот.
Он мельком посмотрел в сторону замолчавшей компании. Товарищи Ульриха уже успели наслушаться всякого за два дня от офицеров Карла об Эккехарде и поделиться услышанным с Ульрихом. Большая часть походила на совсем уж фантастические россказни. Верным оказалось лишь одно: в присутствии штурбаннфюрера все чувствовали себя не в своей тарелке, внутри расползался липкий страх и тревожно давило сердце. И тут уже было непонятно, с чем это связано – со слухами, что тот работает на гестапо, и пониманием, что в присутствии барона лучше не болтать лишнего, или же с рассказами о его необыкновенной везучести и предвидении фатальных событий, от которых он раз за разом спасал весь батальон. Еще в отличие от Карла, носившего серую униформу, Эккехард носил черную с белыми рубашками, которая уже как несколько лет считалась парадной. Ульриху казалось, что тот таким образом еще больше подчеркивает свое баронское происхождение, принижая остальных.
– Откройте, прочитайте.
Ульрих достал очки, зацепил за уши тонкие дужки. Когда он ознакомился с приказом, по лицу было видно, что прочитанное нисколько его не радует.
– Я еще понимаю, осмотреть, изъять оставшиеся ценности, но зачем же…
Ульрих запнулся, когда Карл наступил ему на ногу под столом.
– Зачем что? – спросил Эккехард, уперев в унтер-фельдфебеля холодный взгляд.
– То есть, я хотел сказать, зачем еще раз его осматривать? Мы уже увезли оттуда все ценное…
– В древних сооружениях всегда есть тайники. Вы нашли хоть один?
Подошедшая Мартуша снова чуть не выронила поднос, услышав разговор. Эккехард между тем достал записную книжку, карандаш, набросал на пустой странице план замка.
– Так вот, найдите что-нибудь, господин Ульрих. Сделайте что-то более сложное, чем просто снять картину со стены.
Ульрих побагровел от оскорбления. Мартуша осторожно расставляла чашки на столе, чувствуя, как накаляется обстановка. Фон Книгге между тем наносил на план какие-то точки.