Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 69)
– Но это случилось очень давно! И ни разу не повторялось!..
– Как знать, о трижды величайший, как знать. Вспомни – разве не случались внезапные, ничем не объяснимые миграции целых народов, появление на границах Корвуса никогда не виданных племён, напиравших так, словно сзади их поджаривал целый сонм огненных духов? Как появилась в наших широтах тёплого, но вполне умеренного климата сатрапия Тешистан? Язык песчаных пустынь, возникший на месте древних и могучих лесов? Их остатки уцелели только в горах и по-прежнему служат убежищем фирболгам, исконным их обитателям. Как это случилось?
– Как случилось? – недовольно скрипнул Цельс. – Явились какие-то безумные колдуны, привели или вызвали ещё более безумных божков…
– Именно, о трижды величайший! Именно безумных! И ведь они сумели не только отвоевать себе изрядный кусок земель – они обратили его в песчаное море. На всём западном континенте, от Аль Мархайи на юге до Ледяных Зубьев на севере, нет ни одной пустыни! Реки пересохли, леса погибли. Зато теперь сатрапия Тешистан процветает – великой империи Корвус нет надобности в бесплодных барханах.
– Короче, маг! Ты считаешь, что это было вторжение?..
– Одно из, о великий цезарь. Разведка боем, захват удобного рубежа, отвлечение внимания. И подобных ещё было немало. В разных частях Араллора, порой весьма удалённых, – теперь там мёртвые, всеми покинутые земли. Скажем, Иззодорова пустошь или запустение Джиаран между королевствами Валленингов, Тиллингов и Теоборгов.
– Мы уходим в сторону, – недовольно объявил Цельс. – Как бы то ни было, эти «вторжения», как ты говоришь, маг, не привели к сколько-нибудь тяжким последствиям.
– Потому что у нас была магия, о трижды величайший. Однако прошлый сбой магии обернулся для Корвуса великими бедствиями и потерями. Восходный берег Межпроливья – там, где теперь герцогство Согдийское и ещё какая-то мелочь, пара маркграфств…
– Я помню, – сварливо сказал император. – И ничтожные варвары, именующие себя «валленингами», захватили берег от Тиникума до Хиспалиса…
– Ставших Торварссеном и Хагвикеном, – подхватил Двейн. – Август доминус, мой долг верноподданного – не скрывать тревожные известия от слуха цезаря. И пусть потом надо мной смеются. Благо Корвуса превыше всего!
– Хорошо, хорошо. – Тепла в сухом голосе Цельса не прибавлялось. – О вторжениях мы подумаем после. Сперва – Северная Ведьма. Но, быть может, нам стоит повернуть легионы, коль скоро нашим магам вновь повинуется сила? Ведь этот секрет, чародей Двейн, не принадлежит тебе одному?
– Конечно же нет! – горячо воскликнул Двейн, словно и не замечая неудовольствие цезаря. – Как я говорил, критический, важнейший шаг совершил скромный маг Ордена Совы…
– Квинт Фабий Веспа будет должным образом отмечен нашей милостью, – сообщил император. Сухо закашлялся – Веспе показалось, что тот сдерживает смех. – Однако что же с легионами, чародей Двейн?
– Увы, о трижды величайший. Как бы ни хотелось мне сказать – мол, мы, маги, справимся сами, я, увы, не могу этого сделать. Мы положили начало – и то сказать, кристалл наш взорвался. Без легионов мы не обойдёмся. Однако я льщу себя надеждой, что штурм нам удастся облегчить.
– Что ж, мы выслушали тебя и приняли решение, свободный чародей Кор Двейн. Разрешаем тебе сопровождать наше войско. Будешь пребывать при нашей персоне. Марш будет скорым, очень советую тебе поторопиться с кристаллами. Ступай. Стража укажет, где тебе надлежит находиться.
Шуршание занавесей, шаги, голоса. Тишина. Тишина. Тишина…
– Вот такой разговор, – император Марций Цельс, высокий, высохший, худой, появился перед Веспой и Куртией. – Дозволяем сидеть. – Он махнул рукой, коричневатой от загара и возраста. – Что скажешь, маг Веспа, совершивший «критический шаг»? Это правда настолько сложно? Так ты сможешь повторить этот кристалл независимо от Двейна или нет?
Куртия воззрилась на Фабия так, что он готов был сейчас в одиночку сразиться со всеми ужасами Севера.
– Великий Август доминус, я…
– Разрешаю просто – «цезарь», – перебил Цельс. – Быстрее, маг!
Веспа аж взмок.
– Цезарь, я обещал, что сделаю это, и я не лгал. Кор Двейн прав, это магия высших порядков, такой в Араллоре не бывало. Это… совсем другой принцип, я могу рассказать подробнее, если нужно… Мы и впрямь вместе с чародеем Двейном разобрались в природе кристалла Северной Ведьмы, и да, я… понял, как он устроен. Запомнил многое. Не буду лгать, что легко смогу всё это воспроизвести, тем более что у чародея Двейна его изделие взорвалось…
– Или он сам его взорвал, – холодно заметил император.
– Или сам, цезарь. – Веспа склонил голову. – Так или иначе, надо пытаться и пробовать. Не выкурив пчёл, не отведаешь и мёда.
– Тогда слушай наше решение, Квинт Фабий. Ты получишь хорошую охрану. С ней отправишься вперёд, но не дорогой легионов – сперва в Заму Регию, потом в Кориоваллум, а напрямик через Южную Сильванию в Каэре. Там получишь всё необходимое для работы. Думаю, это будет лучше, чем пытаться сделать всё тут, на телеге. Тем более что наши припасы ещё пригодятся на севере. Отправляйтесь немедленно. Да, и, маг, помни – во-первых, слушайся малышку Куртию, она очень умна да вдобавок любит тебя. А во-вторых, если всё удастся… думаю, у Ордена Совы появится новый магистр. Старику Серторию давно пора на покой. Да и не люблю я его, – неожиданно закончил император, глядя на красную до корней волос Куртию. – Собирайтесь. Мешкать нельзя. Кора Двейна мы берем на себя.
Охрану им и впрямь дали хорошую. Три десятка преторианцев на лоснящихся, откормленных, сильных конях. Повиновались Веспе они беспрекословно, маг даже растерялся сперва – он не слишком-то привык командовать свободными. Одно дело приказать рабу, и совсем другое – воину на полголовы себя выше, что носит пурпур императорской гвардии.
Куртия выручила и здесь. Принялась мило щебетать, посылая «друзей» то туда, то сюда. Она бегала и суетилась, старательно избегая сталкиваться с Веспой взглядами, а когда всё-таки сталкивалась – быстро опускала глаза, краснела и зачем-то поправляла волосы.
Их отряд двинулся почти прямо на север, неприметной лесной дорогой – угодья Сильвании объявили заповедными ещё при прежней династии, иначе тут, в сердце империи, вообще не осталось бы ни одной рощицы.
Вигда правила, невозмутимо поглядывая на то и дело пытавшихся завязать с ней разговор всадников. Фабий и Куртия молча сидели в возке; оба краснели словно дети.
– Куртия, милая, – наконец не выдержал Веспа. Ему хотелось сказать очень, очень о многом. О том, что у него за эти считаные дни открылись глаза, и он не мог объяснить, почему они ничего не замечали раньше.
– Ничего не говори, – быстро-быстро проговорила она. – Не надо. Конечно, кто ты – и кто я? Орден Совы, первая ступень – а теперь и без одной клепсидры магистр. И… и гетера.
– Без одной клепсидры магистр решительно не видит ничего, что помешало бы… Нет, не так. Куртия! И тут та самая плотина наконец рухнула. «Я не хочу, чтобы она была с другими. Только со мной. Чтобы была моя, а я был бы её. Я знаю, что должно быть именно так, и не иначе. Это не доказать никакими звёздами, но это так, и пусть сгорят в Сердце Пламени те, кто может нам помешать!»
– Я тебя люблю, – просто сказал Веспа. Слова сами родились на губах, скатились по языку медовыми шариками, поплыли к Куртии, и глаза у той широко раскрылись. – Я тебя люблю, – смелее и громче повторил маг. – Я хочу быть с тобой и хочу, чтобы со мной была ты. Если, конечно, ты этого сама пожелаешь, – закончил он торопливо.
Куртия быстро-быстро замигала, а потом вдруг бросилась к нему на шею с такой силой, что они едва не вывалились из возка.
Вигда невозмутимо правила упряжкой, но тонкие губы варварки едва заметно улыбались.
Путь через Сильванию показался Фабию Веспе настоящей сказкой. Несмотря ни на что.
Весенние леса, казалось, пели. Топоры дровосеков остановились на их окраинах, строгие эдикты императоров не допускали их вглубь. Преторианская стража с Вигдой взяла всё на себя, работа должна была начаться только в Каэре, и Веспа с Куртией вдруг оказались предоставлены сами себе, вернее – друг другу.
Словно сговорившись безо всяких слов, они не строили планов, а просто – были рядом. И Веспе, никогда не имевшему семьи, а ту самую вдовушку на Скаламирре посещавшему, в общем, безо всяких серьёзных намерений, всё это казалось внове. Что можно позвать – и тебе ответят. Что можно рассказать – и тебя выслушают, безо всяких даров, аккуратно сложенных на подносике.
А вот о себе Куртия почти не говорила.
– Успею ещё, милый. Успею сто раз тебе надоесть, – отмахивалась она. – Да и что рассказывать? Храмовая школа?
– Какого храма? – приставал Веспа.
Вместо ответа Куртия вдруг резко взмахнула рукой, что свистнуло в воздухе, звонко ударило в толстый сосновый ствол. Метательный нож глубоко ушёл в красноватую кору, так, что маг с трудом его выдернул.
– Вот такого, – кратко отмолвила Куртия, и Веспа понял, что время для этой истории ещё не пришло.
– А так мне повезло. – Гетера спрятала оружие. – У меня нашлись способности к музыке. К умным книгам. Меня заметили. Отделили от других, стали учить. А потом… потом меня заметили люди императора. – Она вздохнула. – Но знаменитой я стала уже сама! – закончила она не без вызова.