Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 71)
«Это. Не. Правда!»
Она остановилась на краю смертного поля, перед циклопическими вратами гномьего города. Вот здесь стоял хирд, здесь они прорвали оборону бородачей и она первая добралась до человеческого мага…
Добралась до мага.
Внезапная идея озарила её.
«В конце концов, это моя голова, и я здесь хозяйка! А что до правды… потом, если будет на то воля богов, я вернусь и вопрошу Драконоголовых. Мёртвым это позволено. И богов я спрошу тоже. Лунные девы, Кха и Тха, видят весь мир – они скажут правду, какой бы она ни была, а я её приму. Но пока…»
Думать она боялась – Голос услышит, узнает, успеет ответить. Шаарта держалась за понимание, за догадку – без слов, почти без образов, смутную и мимолётную, как висящий над пропастью держится за корень растущего на скалах куста.
Проклятые мечи ведь не зря с ней даже здесь. Тот, кто говорит с ней Голосом, кто насылает видения и сны, – он пока заперт в них, привязан, спелёнут со всей своей мощью. Пока всё, что он может, – только пугать её и изо всех сил ломиться в двери её души; даже не хочется думать для чего: чтоб исторгнуть из тела или пожрать, впитать в себя, как он впитывал чужую кровь и силу через зачарованное оружие. Пока ещё – он уязвим.
Значит, надо бить его в эту уязвимость. Бить сильно и наверняка.
Проклятые мечи легко выскользнули из ножен.
«Ты лжёшь! – мысленно крикнула орка. – И я докажу тебе!»
Она ускорила шаг; заснеженное поле брани осталось позади, впереди возносились ввысь гигантские серовато-чёрные створки гномьих врат, впадинки резьбы подчёркнуты снегом. Шаарта перешла на бег. Боевой восторг захлестнул её, клинки взлетели, заражаясь им, готовясь ударить и сокрушить сам камень.
«Я докажу! Я убью их всех! Я – сильнее!»
Створки дрогнули и с оглушительным скрежетом приоткрылись.
Хирд выходил из них: ряды закованных в броню по самые глаза бородачей, ощетинившиеся пиками и булавами; таким он помнился Шаарте в том бою, но ни знаменитая гномья сталь, ни людская волшба – ничто не спасло тогда хирд от разгрома, а Дим Кулдир – от выплаты тяжкой дани Драконоголовым. Пусть Голос показывает ей какие хочет картинки – она-то знает, что было на самом деле!
Они не выстояли тогда и не выстоят сейчас!
Мечи пели, предвкушая кровь, силу, кипение боя. Эфесы вибрировали в пальцах в такт этой хищной неслышимой песне, в такт биению Шаартиного сердца. Но Голос – Голос молчал, и его не было в пении мечей. Была только она, лучшая воительница клана Тёмного Коршуна. Орка бежала вперёд, вздымая облака снежной пыли – одна против целого войска, – бежала на лучший бой в своей жизни, на спасение своей чести, но когда до строя бородачей оставалось совсем немного, хирд вздрогнул и мгновенно перестроился.
– Khaerra-a! – боевой клич Тёмного Коршуна сам вырвался из груди.
Шаарта могла только надеяться, что Голос примет игру – и он принял. Теперь пусть боги решают, кто победит!..
Хирд встал именно так, как в том самом сражении, выстроившись квадратом и скрывая внутри одного-единственного мага, человека. Молодого, светловолосого, богато разодетого.
– Khaerra, fazeebi!
«Я хочу посмотреть тебе в глаза! – яростно подумала Шаарта. – Хочу увидеть твою смерть. Я её уже видела и хочу увидеть ещё раз. Это – моя память!»
Ответом ей был издевательский смешок. Тем лучше.
Хирд нагнул пики навстречу бегущей орке.
Но прежде чем она врубилась в строй, прежде чем Проклятые мечи ударили по наклонённым древкам, маг сделал свой ход.
Перед Шаартой возникла призрачная фигура: то ли огр, то ли тролль, то ли ещё какой монстр: выше её на голову, мощный торс, поросший лохматой серой шерстью, лапищи, свесившиеся почти до земли, в одной чудовище сжимало каменный топор гигантских размеров. Голова – не то медведь, не то волк, глубоко посаженные глазки горят алым огнём, из приоткрытой пасти капает слюна, макушка увенчана короткими рогами. Воплощённая сила, перед которой Проклятые клинки – лишь две бледные былинки. Призрак мгновенно уплотнился, воплощаясь в реальность, и издал торжествующий рёв. Каменный топор взлетел, целя в орку.
Она увернулась, но монстр оказался на диво быстр, вопреки своим размерам. Не успела Шаарта отскочить, как каменный топор ударил вновь – и вновь промахнулся лишь на самую малость, вырубив у ног изрядную яму; орку осыпало снегом и мёрзлой землёй.
Нет, так дело не пойдёт!
Шаарта остановилась, скрестила перед собой мечи. Она не маг, не шаман, но, как всякий Драконоголовый, умеет смотреть и видеть. А Проклятые клинки умеют рубить не только врага из плоти и крови. Вражеский маг этого, вероятно, не учёл.
Шаарта увидела перед собой силу, сжатую в клубок перепутанных заклятий. Тонкие нити выходили из этого клубка и тянулись над головами застывших с пиками гномов – туда, в середину строя, где скрывался хозяин монстра.
Проклятые мечи взлетели, рубя воздух.
Светящиеся нити силы, удерживавшие зверя, лопались одна за другой, скручивались, исчезали. Монстр взвыл, как живой – коротко, предсмертно – и растаял, остались лишь следы на снегу. Шаарта крутанула мечи, которых не испортили ни кровь, ни царапины, и вновь развернулась к строю бородачей. Маг должен быть там – и она до него доберётся.
Однако хирд перестраивался снова. Ряды двигались, насупленные гномы с неожиданным проворством и умением менялись местами, не поднимая наклонённых, изготовленных к бою пик. Вот первый ряд разомкнулся – и маг сам вышел к Шаарте.
Только это был не тот светловолосый молодой чародей, чьей кровью обагрились когда-то её сабли. Он вообще не был человеком: согбенная, низенькая фигурка, облачённая не то в хитон, не то просто завёрнутая в мешковину, крысиная голова с поседевшими, обвислыми усами; на шее – ожерелья из костей и ореховых скорлупок, в лапке – удивительно искусно вырезанный чёрный посох в виде извивающейся змеи, сжимающей в челюстях опал размером с куриное яйцо.
Крысолюд?! Или божок крысиного народа?.. Всего-то? Так, значит, вон он каков – обладатель Голоса!
– Т-ты?..
Крысолюд с иронией развёл лапками.
«Некогда я был таким. – Голос по-прежнему звучал у Шаарты в голове. – Пока стечение обстоятельств… впрочем, к чему подробности? Тебе пора уходить, орка. Это тело – моё».
И он обвиняюще ткнул в неё когтем.
Воительница аж опешила от такой наглости. Нет, когда враг хотя бы предлагает побиться за то, что принадлежит тебе, – ещё понятно, кто сильнее, тот возьмёт и будет владеть. Но когда тебя просто-напросто выгоняют из собственного тела… да ещё какой-то крысюк?!
«Не стоит меня недооценивать», – усмехнулся крыс, но Шаарта уже прыгнула, занося мечи.
Убить, уничтожить дерзкую тварь!..
Чёрный извивающийся посох встретил клинки, мгновенно ожил, обвился вокруг лунно-бледной стали; янтарные змеиные глаза глянули орке в душу.
И, прежде чем Шаарта отшвырнула его, змея метнулась вперёд, и клыки впились орке в предплечье.
Лёд тотчас расползся по жилам; в обычной жизни змеи не столь смертоносны – Шаарту кусали пару раз, но она всегда успевала отсосать яд из ранки прежде, чем он начнёт действовать. Но здесь – здесь явно работала магия.
Ноги подкосились, воительница тяжело опустилась на колени; её трясло. Крысолюд просеменил ближе, склонился, с интересом заглянул ей в лицо.
«Ну, вот и всё, орка. Я же говорил – не спеши. – Он покачал головой. – Надеюсь, мне будет удобно, гхм… в тебе».
Грудь сдавило, кровь застучала в висках – редко, неровно. Шаарта уже не чувствовала ни пальцев, ни ступней, но ей не хотелось падать в сугроб перед этим циничным божком – или кто он там был. Если бы можно было, она бы умерла стоя, а ещё лучше – сражаясь, чтобы упасть уже замертво.
«Kkhaa, Tkhaa, shoadha orr…» – слова моления сами всплыли сквозь окутывающую разум пелену. И почти сразу пришёл ответ, не то из памяти, не то из дальней дали:
«Ты камушек в жерновах богов, сестрёнка. Иногда даже малый камушек способен их остановить, помни об этом и не сдавайся. Ты была на звёздных пажитях, ты ела наш хлеб. Тебя не так легко сломать».
Крысолюд хихикнул, подёрнул своё ободранное одеяние и неожиданно сильно схватил орку за косу. Приподнял склонённую голову, приблизил морду к её лицу, и…
И исчез. Слился с ней. Вошёл в её тело и в её разум. Не смог утерпеть, не смог дождаться, пока она умрёт.
На миг у воительницы даже прояснилось в глазах от ярости – чужие прикосновения к её мыслям, к её памяти, к её святыням были отвратительны… впрочем, как и чужие мысли и воспоминания, хлынувшие на неё потоком. Кое-что из этого, правда, она уже видела – в своих кровавых снах. Однако потом силы окончательно оставили Шаарту, и она ткнулась головой в снег.
Вокруг потемнело – то ли смеркалось, то ли подступала смертная тень. Орка безучастно смотрела на свою руку, лежащую на снегу, на валяющиеся Проклятые клинки, так и не испившие вражеской крови.
Ну уж нет… Шаарта ар-Шурран ас-Шаккар встретит свою судьбу только в сражении! Не так! Не валяясь в снегу словно падаль!..
Она напряглась. Онемевшие пальцы сжали эфес. Вторая рука поползла по снегу – дотянулась не с первого раза, но сумела взять меч. Крысолюд – и впрямь божок этого презренного народца – был слишком занят, чтобы обращать внимание на последние движения своей жертвы.
Не в силах подняться, Шаарта подтянула к себе мечи. Перехватила обратным хватом – теперь острия смотрели ей в грудь. Вот так… ещё одно усилие, и она всё же выйдет победительницей из этого боя! Только надо вложить в удар все оставшиеся силы, не пожалеть, чтоб руки не дрогнули.