Ник Перумов – Северная Ведьма (страница 73)
Проклятые клинки обрушились на огромное лицо; камень пошёл трещинами, но не распался. Громадная лапа неожиданно резко ударила, толкнув орку в плечо – Шаарта отлетела к стене, не удержалась, сорвалась под лапы голему. Раззявилась громадная пасть, дохнуло подземной затхлостью – орке в последний момент удалось извернуться, отползти, оттолкнувшись ногой от каменной губы. Она вскочила, прижалась к стене, вновь изготовилась к атаке.
И тут мимо неё, едва не опалив, пронёсся клуб яростного пламени – и исчез в распахнутой пасти. Мгновение Шаарте казалось, что алхимический огонь так и канет где-то в глубине, в безвестной пещере, куда вела утроба голема, но тут что-то вспыхнуло, страшно громыхнуло, узкий лестничный проход мгновенно наполнился пылью, засвистели каменные осколки; она едва успела прикрыть лицо локтем. Да, прежнюю Шаарту неминуемо бы посекло насмерть, и доспехи бы не спасли!..
Всё-таки есть и что-то хорошее в теле монстра…
– Орка, ты цела? – крикнул сверху Публий.
– Цела, хозяин! Спускайся, путь свободен!
Тучи пыли оседали, открывался проход, засыпанный грудами каменной крошки, однако достаточный даже для нынешнего тела воительницы.
– Путь-то свободен. – Маг держал над головой факел и осматривался. – Только стоит ли нам снова спускаться, Шаарта? Опять к Неснимаемой Печати? Так, боюсь, наши новые друзья, – он выразительно глянул вверх, – последуют за нами, и всё равно придётся принять бой, только уже в подземной тесноте. И умрём мы в подземелье, а не под светом гордых лун.
– Ты снимешь Печать, хозяин. И мы пройдём дальше.
Он усмехнулся:
– Это не так быстро, как кажется. К тому же Скьёльдова алхимия у меня закончилась. Впрочем, что-то ещё валяется внизу, так что попытаться можно. Что ж… Дай-ка я пройду вперёд. Факел нужен?
Шаарта покачала головой. В узком каменном проёме, похожем на прогрызенный яблочным червяком ход, она не чуяла никакой угрозы – кроме, разумеется, Печати где-то там, внизу. Хотя… нет. Что-то ещё появилось здесь – или кто-то. Кого не было, когда они с Публием в первый раз спускались вниз.
Но этот кто-то покамест никак себя не обнаруживал.
– Смотри вперёд внимательно, хозяин.
В руке у мага блеснул кинжал – единственное оружие, которое сейчас у него осталось. Магия иссякла, магии больше не было. Шаарта вдруг подумала, каково это – лишиться самого главного своего умения, главного преимущества; наверное, всё равно что ей самой лишиться бы рук или ног. Вроде ты жив и ещё на что-то способен – но на самом деле лишь тень себя прежнего.
Нет, монстром сделаться не так уж и плохо! У неё по крайней мере остались и сила, и ловкость, появилась защита – костяные пластины и толстенная кожа, а ведь если подумать, всё могло обернуться куда хуже. К примеру, если бы крысолюдское отродье решило превратить её в какого-нибудь мерзкого слизняка или бабочку-однодневку…
Ей показалось, что она услышала смешок. Не злой – добродушный и удовлетворённый. Так могла бы усмехнуться меньшая Луна-сестрица Tkhaa какой-нибудь своей шалости, которая в полной мере удалась.
А может, так оно и было! Может, лишь защита небесных сестёр не позволила крысолюду превратить Шаарту во что-то отвратительное и бессмысленное!
«Спасибо, лунная сестрица. Я отплачу вам доброй службой! Буду самым твёрдым камушком в жерновах судьбы!»
Они вновь спускались, хотя теперь спуск требовал куда большей осмотрительности: голем уничтожил часть ступеней, превратил их в ровный и крутой склон, засыпанный мелким каменным крошевом.
– Поведай мне, храбрая, что всё-таки случилось там, наверху, – потребовал маг, не оборачиваясь. – Я видел, как ты сражалась, как твои мечи, гм… уничтожили одного противника и обрушились на другого… на ту, в облике огненной девы. Потом вдруг ты упала, но прежде, чем я смог помочь тебе, преобразилась в… Преобразилась, в общем. Я сейчас плохо чую магию, а управлять ею и вовсе не могу, так что мне даже предположить трудно, в чём же дело. Так в чём?
Шаарта подумала.
– Хозяин… помнишь голос, о котором я рассказывала тебе? С самого начала, как взяла в руки мечи? Я встретилась с ним…
И она, как умела, пересказала всё происшедшее с ней, постаравшись ничего не упустить. Кроме разве что того, что мерзкий крысюк заставил её по-настоящему засомневаться в самой главной победе в её жизни. С этим она разберётся сама.
Публий Маррон только с удивлением качал головой:
– Значит, это не голос самих мечей, это лишь загнанная в них сущность. Интересно, интересно… жаль, что нельзя выяснить, как давно этот, как ты говоришь, крысолюдский божок попал в них. Но теперь, если я правильно понимаю твой рассказ и все предупреждения Скьёльда, ты полностью овладела этим оружием. Больше оно не в силах тебе навредить. И пусть твой облик, гм, теперь другой, но, по счастью, дух остался прежним. А что делать с обликом – мы подумаем, обещаю, храбрая.
– Благодарю, хозяин. Могу я ещё вопросить?.. Те, кто напал на нас наверху, – откуда они? Что им нужно?
– Эти создания, скорее всего, пробудились из-за шторма, как и каменный голем. Быть может, сработали какие-нибудь древние сторожевые чары… мне трудно судить, храбрая. Без магии, без заклятий я будто лишён разом всех чувств. Быть может, они как-то чувствуют Печать или из неё истекает сила – а сила всегда для них привлекательна. К тому же сейчас они слабы и голодны после долгих веков сна…
Вот и знакомая площадка, вот неровно, словно второпях выложенная стена, вот и Печать. Только сейчас площадка завалена мелкими камнями, а напротив Печати – изрядная дыра, откуда не так давно выломался голем. Шаарта посветила в неё – дыра заканчивалась округлым тупиком; больше отсюда, кажется, никто не вылезет.
Все пробирки и амулеты, которые Каэссениус Маррон бросил здесь, по-прежнему валялись у стены, засыпанные пылью.
– Поспеши, хозяин. – Орка прислушалась. Далеко наверху она улавливала лёгкое движение – призраки и духи проникли в крипту и кружили вокруг лестницы, но пока не решались ринуться вниз. Когда решатся – торопиться уже будет поздно, они-то спускаются быстрее быстрого.
Публий молча принялся за дело. Подземная тишина сгустилась, как воск, залепила уши. Только сердце колотилось в груди да маг шуршал, ставя на стене очередную отметку или примеряя к ней бронзовый амулет в виде раковинки. Интересно, подумала Шаарта, а сердце у меня осталось прежнее или тоже изменилось?
Не очень-то хотелось проверять…
– Поспеши, хозяин.
– Как могу, храбрая.
Духи скопились в крипте, столпились вокруг лестницы. Орка кожей ощущала их немой голод, их жадные взгляды, почти слышала их безумные шепотки – они спали столько лет и вдруг пробудились, слабые, злобные и жаждущие хоть какой-нибудь силы.
Хотя бы той, что дремлет в крови любого живого существа. Той, что преосуществляется в магии крови.
– Они идут, хозяин. Пора.
Маг кивнул, он был мрачно-серьёзен. Пыльную стену вокруг Печати пятнали отметины от его рук и кисточки, прилепленные к кирпичу бронзовые фигурки, крошечные руны и пентаграммы, начертанные мелом тут и там.
– Когда скажу – падай, орка. Падай и молись всем своим богам. Я постараюсь поставить для нас защиту, но с нынешней моей магией – не знаю, что получится.
Шаарта встала у прохода, скрестив перед собой мечи. Что ж, не так уж всё и плохо, снова подумалось ей; у неё есть оружие, разящее духов, она видит во тьме куда лучше прежнего, да и силы прибавилось. А красота… ну что красота! В подземельях у Гарзонга все одинаковы.
Она не смотрела, что там хозяин делает с Печатью. Первый нападающий вывернул из-за плавного лестничного поворота очень скоро – трепещущее полотнище тьмы, усыпанное голубоватыми призрачными искрами. Самый голодный, самый нетерпеливый из духов.
Остановиться он не успел или не пожелал, и мечи мгновенно рассекли его на несколько трепещущих лоскутков: раз, и другой, и третий. Шаарта уловила неслышимый вопль боли и ужаса, прежде чем они истаяли над усыпанным щебнем полом. Один за другим духи возникали перед ней: бесформенные клубы дыма, полосы тумана, искристые полотнища, белёсые призраки с чёрными провалами глазниц и распахнутыми в вечном крике ртами.
И всех их рвали и кромсали лунно-сияющие, поющие победную песнь клинки.
От воплей духов ныли кости, но Шаарта двигалась всё быстрее и быстрее, стараясь перебить всех; сердце бешено колотилось в горле, руки уставали, но она не давала себе и мига передышки. Скорее, скорее, пока обезумевшие от голода духи не задавили её числом, пока не навели никакого морока! Бить, резать, сечь!
Клинки со свистом взлетали и падали, светлые росчерки висели в воздухе, но духи всё прибывали и прибывали; голод гнал их вниз, а может быть, и что-то ещё, чего пока ни Шаарта, ни Публий Маррон не почуяли. И не почуют никогда, если она сейчас остановится.
Сверху неслись смутный грохот и удары – это пробивались те, кто имел подобие тел, как рыболягушка или огненная дева. Они спускались медленнее, расширяя проход. «Сумеем ли мы потом выбраться наружу? Впрочем, для начала хотя бы выжить…»
Пришёл миг, когда Шаарта, начав задыхаться, на миг опустила клинки – и один из духов рванулся мимо неё к магу. Пришлось отпрыгнуть следом за ним, открывая вход в пещеру, – и духи мигом заполнили всё пространство от пола до потолка, теснясь и толкаясь. Теперь Публий и Шаарта стояли спина к спине, и единственной защитой от голодного сонмища были Проклятые клинки.