Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер (страница 14)

– Бывало и такое, конечно, особенно мальчишками и не таких крупных, а тут дело было так. – Кирилл решил не обращать внимания на подколки. – Мы ставили приманку на сома над ямой, рядом с корягой, затонувшей в заводи у протоки после дождя. Вода спала, а эта хищница уйти поутру на глубину не смогла, и мы ее засекли. Там осталось метр, может полтора, глубины в заливчике, а перешеек почти обсох. В общем мне пришлось за ней погоняться с пропёхой, но подловил. Так дал, что еще на метр острогу в дно засадил. Ну ладно, может не на метр, но на полметра точно.

– Сам не видел, но готов на ринге вписаться с тем, кто скажет, что это не правда. – Я поддержал друга. На самом деле, в увольнительной после третьего курса, по дороге к своим на Валдай, я заезжал к его к родителям погостить на недельку, и мы ходили вместе на Волгу на рыбалку. Хотя про этот случай я раньше только слышал от друга, но в тот раз мы, действительно, добыли сома размером, наверное, с приличное бревно для сруба бани. Так что он – мог.

Алена и еще кто-то из ребят под разговоры решили подремать, Инга уютно устроилась почитать, удобно свернув куртку под голову.

– Что читаешь? – спросил я соседку, проверяя карманы на предмет леденцов. Любил я кисленькие барбариски, что поделать. Вытянул в руке по направлению к ней пару конфеток. – Хочешь?

– Да, славянские сказки, кидай, – Инга ловко поймала конфетки одну за другой, даже не изменив позы.

– Аксакова, что ли?

– Ты и не знаешь, наверное, один поляк написал, про ведьмаков и всякие химеры.

– Этого не читал, меня «Уральский круг» зацепил, Васильева. Уже дочитываю пятый том, заглатываются на одном дыхании, хочешь – скину ссылку. У тебя там ведьмаки одни бегают или в компании прекрасных ведьм? – как можно небрежнее поинтересовался, вполне обоснованно предполагая, что девочки не будут читать про героические приключения, если там нет чувств и переживаний из разряда: любовь преодолевает долг или призвание ведет его налево, а она его ждет, уходя направо.

Инга уловила нотки иронии в моих словах, оторвалась от чтения и сдвинула экран в сторону, чтобы лучше видеть меня:

– Не старайся показаться более грубым, чем ты есть на самом деле, Сашенька. Девушки таких боятся. – Возвращаясь к книге, она отгородилась от меня экраном и буркнула себе под нос, но так чтобы я услышал: – Тебе и так хватает.

Вот же блин, фифа, но цели своей она достигла: приставать с разговорами мне расхотелось. Чтобы скоротать время, я полез копаться в новостных паках. Почти сразу же возникло ощущение, что мы ускорились, причем существенно. Видимо, пилоты дали форсаж, готовясь перейти с крейсерской скорости на сверхзвуковую. Раздался зуммер, продублированный командой на коммах занять места в машинах. Все соскользнули в пилотские ложементы и задраили люки, а вскоре по корпусу прошла чуть заметная вибрация, сопровождающая переход звукового барьера.

Активировалось окно общего канала, на котором отобразилась карта небосклона над арктическим побережьем Западной Сибири. В верхних слоях атмосферы расходились синяя и красная траектории. Внезапно красная линия резко нырнула вниз, дробясь на фрагменты и растворяясь в плотной пелене облаков. Навигационный искин мгновенно реагировал, прорисовывая пунктиром вероятные траектории падения обломков.

– Внимание, курсанты, – обратился к нам подполковник Комов, – задача изменена. Орбитальный объект «Ковчег-17» потерпел крушение в плотных слоях атмосферы и разделился предположительно на 7 крупных частей. В ходе разрушения целостности корпуса произошло рассеивание осколков на территории Гыданского полуострова Ямало-Ненецкого Автономного округа и полуострова Таймыр Красноярского края. Наши подразделения будут десантированы в местах падения трех крупнейших обломков на Гыданском полуострове.

Со стороны Норильска действует группа Благовещенского ВКУ ВКС. Войсковые подразделения, участвующие в оцеплении первого круга, и подразделения биохим-защиты, будут переброшены в район падения в течение трех часов. Наша задача: локализовать обломки, оцепить, провести первичный анализ радиационной и биохимической угрозы до их прибытия. В случае обнаружения принять меры по локализации и недопущению распространения, вплоть до уничтожения.

Командир, обновив нашу тактическую карту, стал ставить задачу повзводно, распределяя районы десантирования и второстепенные задачи. Нам выпал район истока реки Танама, порядка 200 км от поселка Тазовский, где предположительно упали несколько частей спускаемой капсулы. Неожиданно ротный сделал паузу, и на наших коммах мигнул измененный текст приказа: теперь «биологическая угроза» дополнилась красным текстом: «Возможен контакт с активными подразделениями противника», – после чего он уточнил приказ:

– Поступили разведданные: предполагается, что в районе Юрацкой губы совершило проникновение на территорию Советского Союза неустановленное вооруженное подразделение. Возможно столкновение с диверсионной группой, оснащенной экзоскелетными боевыми костюмами. Сохранять повышенную бдительность, после высадки приготовиться к бою. Произвести тактическую доразведку. Помните: в ста пятидесяти километрах к югу – крупный агропромышленный комплекс, а в 200 км на восток – ЗАТО ЦОД «Дудинка» (закрытое территориальное образование – центр обработки данных), там уже рукой подать до Енисейских АЭС.

Транспорты разделились на высоте 7 000 метров и начали снижение в район сброса. Ни модуль, ни индивидуальные капсулы в этом варианте десантирования задействованы не были, и мы один за другим просто спрыгнули из люка с трех тысяч метров. Падая в лучах незаходящего в это время года на этой широте Солнца и скупо поблескивая матовой броней, освещаемой всполохами тормозных дюз, мехи в полете распределились по секторам и разлетелись над плотным облачным покровом по точкам боевого построения. Еще до того, как мы вошли в плотный облачный ковер, от боевых роботов отделились дроны, разлетевшись по направлениям доразведки.

Я полюбовался завораживающе четкой картиной наших действий. Как всегда, когда задача требовала полной собранности и готовности мгновенно реагировать, меня окатило приливом энергии, принося особенную ясность сознания. Мне нравилось это состояние, наверное, поэтому я и не представлял себя на штабной работе или на гражданке. Тактический экран показывал уходящие вдаль габаритные огни вышек агропромышленного тепличного комплекса, сплошной полосой растянувшиеся вдоль линии горизонта. Свет от теплиц на юге еле-еле подсвечивал снизу покрывало низких облаков, борясь с ночным солнечным светом. Наблюдать это зрелище мы могли до тех пор, пока где-то на двух тысячах метров не провалились в облачность. Прояснилось только метров за сто-двести, но мы уверенно опустились по тактическим маркерам, и плотная влажная сумеречная тишина окутала нас. Третий взвод высадился на южной хорде, мы рассредоточились на севере.

В центре нашего круга располагалась зона примерно километр на километр, где и лежал крупный осколок спутника с затейливым десятизначным номером КНИ-17…, – такой язык сломаешь воспроизводить при докладе, подумалось мне. Тактическая карта отображала множество мелких фрагментов, разбросанных по неровностям тундры. Некоторые залетели в мелкие озерца, местами ничем не отличающиеся от огромных луж, сплошь и рядом усеявшие долину. Карта сменила разверстку на максимально подробную и в глазах зарябило от многочисленных указателей водоемов, рек, речушек, ручейков и ручеёчечков, собиравшихся к руслу полноводной реки Танама.

В этой местности насчитывалось более 50 000 озер. Мы были метрах в 500 от поймы реки, которая здесь текла с востока на запад, но через пару километров делала поворот на север. Снег уже был рыхлый и местами подтаивал, просаживался над впадинами и открывал невысокие булгунняхи, как называют холмы и холмики, образованные выпиранием вечной мерзлоты. Это слово пришло из якутского языка и прочно вошло в обиход на всём Севере. Они могут быть и как кочка на болоте, и вырастать до высоты десятиэтажного дома, но здесь таких гигантов не было видно. Поверхность земли была испещрена складками борозд, промоин и намечающихся овражков, а в некоторых местах и вовсе откровенно выглядела как болото. На каждом шагу можно было ожидать, что провалишься, если доверишься кажущейся ровной поверхности под ногами.

Мы заняли позиции, замыкая круг оцепления с севера. По команде «Волхв» в сопровождении «Воеводы» выдвинулся метров на сто вглубь контролируемой зоны по направлению к фрагменту спутника и отстрелил датчики с анализаторами, после чего оба вернулись в строй оцепления. Через 15 минут, получив нейтральный отчет, что первичный анализ ни в воздухе, ни в грунте, ни в воде угрозы не обнаружил, последовала команда «Витязю» Клима Потапова выдвинуться на дистанцию визуального контакта. Пока мы наблюдали картинку от Клима, медленно обходящего обугленный и закопченный кусок покореженного металла, из которого вывалились какие-то внутренности, что-то парило и искрило, по личному каналу мне пришел вызов от комвзода Алексея Панкратова:

– Поступило распоряжение отправить звено БРПК на обследование и контроль второстепенного фрагмента спутника, обнаруженного на северо-востоке, в 60 километрах, между речками Большая Пякояха и Яра, не учтенного при постановке задачи, – обратился ко мне комвзвода Панкратов, сбрасывая координаты места назначения. – «Вихрь», лови локацию, отправь пока свои дроны вперед мониторить объект. Оцепите, проведите первичный осмотр, возьмите пробы. Потом ждите подкрепление. Выделю тебе «Витязя» и «Волхва» с задачей продолжить разведку глубже на север, там вроде пока никого нет, кроме береговой охраны. Справишься?