Ник Монк – Венера-Москва-Юпитер (страница 16)

– Командир, наблюдаю множественные биологически активные сигнатуры в трех километрах по курсу. Около четырехсот силуэтов, идентифицирующихся как крупный рогатый скот, и порядка пятнадцати отметок человека, сгруппированные в одном из трех мобильных строений. Похоже на стадо оленей с оленеводами в чумах. – Доложила Инга сосредоточенно. Одновременно с ее сообщением на экране появились желтые отметки некомбатантов.

– А олени тоже с оленеводами в чумах? – с деланной озабоченностью уточнил Федя, как будто от этого многое зависело в оценке ситуации, но не удержался и все-таки включил «умного». – Только это не чумы, а балоки, передвижные каркасные домики на полозьях. Кстати, достаточно современные, обратите внимание на результат сканирования с дрона: выявлены соединения металла и графита в конструкции. Раньше из реек и оленьих шкур делали. Это, скорее всего, семья или две долган, местных оленеводов.

– Огибаем вне поля видимости. Не обнаруживаемся. – Я разделил нашу группу, сместив курс «Витязя» на пятьсот метров восточнее, а мы с «Волхвом» ушли левее. Мой дрон-перехватчик, сопровождавший нас впереди под нижней кромкой облачного слоя, уже с середины пути был вынужден опуститься еще ниже из-за налетевшей на нас метели и прошел в непосредственной близости от кочевья на высоте около пятидесяти метров. На краю сознания я отметил странность, что все долганы сидят в одном помещении, хотя уже за полночь. Спрашивается, чего не спят, полуночничают, но может у них так принято. Сидят, наверное, чаевничают вместе, оленей своих обсуждают.

От этих мыслей меня отвлек сигнал дрона, завершившего спиральный облет и сканирование по спирали. В развернувшейся табличке отчета было несколько мелких металлических и керамических объектов, без отличительных признаков, которые позволили бы их как-то идентифицировать, кроме как обломки. Ничего не привлекло внимания ИИ дрона, но я был очень удивлен, когда увидел строку: неидентифицированные композитные материалы – четыре кучи. «Кучи», растудыть твою, кто писал этот скрипт? Пришлось слегка снижать темп движения и рассматривать отчет подробнее, развернув протокол видеофиксации. Все «кучи» были в озерцах, складывалось впечатление, что они утонули, свалившись прямо в воду. При ближайшем рассмотрении пришло озарение: да ведь это парашюты, тормозные и как минимум один основной, – осенило меня.

Тут же произошла еще одна странность, картинка с места приземления мигнула и изменилась, теперь я видел открытый люк и две фигуры в экзоскелетах, выгружающие продолговатые капсулы из корпуса спутника. Шарообразные утолщения по краям корпуса спутника, которые напоминали гантели, были раскрыты, наподобие лотоса. По ракурсу я догадался, что изображение идет с последнего дрона, совершавшего облет «улитки» и теперь приблизившегося к объекту.

События понеслись вскачь, так принято говорить в таких случаях, и мне действительно пришлось уместить в пару секунд сразу несколько важных дел. Я отправил сигнал «Тревога», «К бою» и продублировал картинку распотрошенного спутника Инге и Феде каждому лично. Канал с комвзвода и комроты был безмятежно спокоен, вскользь я обратил внимание, что сообщения регулярно поступают и носят характер рабочего обмена данными вокруг объекта в карантинной зоне, подготавливаемой к дезинфекции, но ни одно не было адресовано нам. Это было странно, тем более что я не увидел отклика на свои сообщения. Похоже, нас взломали, и связь всё это время выдавала фейковую картинку, а значит, в небе висят постановщики помех, которые блокируют наши каналы. И как они смогли это сделать?

Поддерживать связь по общему каналу не стоило. Если его реально взломали, а не только заглушили, то коммуницировать здесь – давать лишнюю информацию противнику. По экстренному протоколу я отправил сжатый пакет на спутник, не рассчитывая на скорый обратный ответ, но с уверенностью, что командование получит точную информацию о взломе и вражеской диверсионной группе. Закончив со связью, активировал дроны-перехватчики в режим активного поиска цели и соединил их напрямую с «Волхвом»:

– Чайка, просей воздух, найди цели моим перехватчикам! В воздухе от 3 до 5 постановщиков завесы: гонят ложную телеметрию уже больше часа. Будь внимательна, нас походу взломали. Выйди на снайперскую дистанцию и прикрывай, сама в бой не лезь.

– Есть, Командир! РЭБ перегружен, активирую «призрак». – Маркер «Волхва» мигнул и высветлился, оставив только контур, и в этот же момент от его позиции разошлись два фантома. Инга что-то сделала, и на карте высветились датчики, обеспечивающие маскировку диверсионной группы. Все мы уже были в зоне их контроля. – Обнаружена наземная сеть трансляторов, готова начать зачистку.

Пытаясь воспользоваться эфемерным преимуществом внезапности, я торопливо отдал команду дронам огневой поддержки атаковать всеми ракетами наземные цели, но откликнулся только один. Три строки загорелись красным статусом: «Утеряна связь».

С самого начала мы проигрывали, вляпавшись по уши в хорошо подготовленную ловушку. Два мощных взрыва впереди совпали с мигнувшим и погасшим маркером моего последнего дрона огневой поддержки. Оставалось надеяться, что оба экзоскелета поражены хотя бы частично.

Усилием воли отогнал навязчивые мысли о внезапно начавшемся бое: что-то я упускал, – но разбираться было некогда, да и уклониться от столкновения мы объективно не могли. Теперь расчет был на «Волхва» с его мощной снайперской пушкой. Инга, используя низинки, грамотно сократила дистанцию, пронырнула озеро и встала в позицию за 700 метров до капсулы спутника, отлично контролируя пространство, оставаясь при этом незамеченной и в стороне от нашего предыдущего маршрута.

– Бортовая турель уничтожена, – доложил Батыр, – разрываю дистанцию в слепой зоне на 3 часа. Обнаружил две маневренные цели, идут на сближение.

– Есть попадание, – Инга выцелила противоположную турель на корпусе спутника и сразу же отчиталась, – цель уничтожена.

«Витязь» маневрировал, отступая по распадкам за границу зоны, контролируемой датчиками противника, стараясь затруднить преследование и прицеливание. Периодически в его направлении вспыхивали низкие тучи, отражая отблески энергетических залпов тяжелого вооружения, которое могло быть установлено только на модели типа Халков. В ответ был слышен дробный тяжелый стук рельсотронов «Витязя».

В армии вероятного противника базовые модели, аналогичные нашим БРПК, называли «Халк», по аббревиатуре HULC (Human Universal Load Carrier), но в данном случае мы, скорее всего, имеем дело с продвинутыми диверсионными «САФами» (Special Air Forces exoskeleton). Буквально через десять шагов искин подтвердил мою версию, и на тактическом визоре меха идентифицировались цели противника.

Я максимально ускорился и понесся мимо корпуса спутника по направлению к «Витязю», надеясь успеть и ударить в тыл крайнему с моей стороны «Сафу». На этой скорости я даже не успевал поскользнуться, тормозить же в зоне огневого контакта я тоже не планировал, намереваясь взять левее и промчаться за спиной ближайшего «Сафа», а потом достать и второго. На подходе к участку, где работали два экзоскелета с контейнерами, я намеревался провести контроль пораженных целей. Один не подавал признаков жизни, демонстрируя на радарах серый маркер, зато второй потерял ходовые опоры и старался аварийным тросом подтянуться к открытому люку, прикрываясь контейнерами.

Его я успел поймать в прицел сверху, находясь в коротком прыжке, и очередью из рельсотрона погасил маркер. Едва я коснулся земли, практически напротив открытого люка, как из него вылетел голубой искрящийся энергетический заряд и разорвался на левой части туловища моего БРПК. За мгновение до этого меня пронзило чувство опасности, и я попробовал ещё до приземления активировать маневренные движки, намереваясь резко взмыть к нижнему краю облаков, но не успел. Кувырок, который мне пришлось выполнить, не смог бы просчитать ни один тактический искин. Правая тяга сработала, тогда как приводы левой стороны практически все отключились, и система, заполошно мигая, пыталась активировать дублирующие каналы и перезагрузиться. В результате мой «Сокольничий» исполнил кульбит сдувающегося шарика, крутанулся через голову влево, подлетев метров на двадцать и кувыркаясь вдоль своей оси, направился головой вниз к земле.

Мне чудом удалось изменить боковую тягу и сместить наклон торса, что позволило упасть метрах в пятидесяти от входного шлюза в относительно безопасной зоне за небольшой кочкой. Бортовая система показала отсутствие критических повреждений, но еще секунд двадцать до восстановления подвижности мне предстояло быть беспомощной грушей для битья. За мой холмик залетели две гранаты, и хотя взрывы мне не причинили прямого ущерба, просто снеся начавший отрастать щит, следующая атака могла стать критической.

С нетерпением следя за отсчетом таймера перезапуска и тестирования систем, я боролся с охватившим меня сожалением, что нам, конечно, следовало заползать в эту зону на цыпочках, проведя перехват их системы контроля пространства. Но знал бы прикуп – жил бы в Сочи, как раньше говорили. Фраза до конца не понятная, но дед ее часто раньше повторял. Расковырять оборону при помощи нанодронов «Волхва» мы могли, но это обошлось бы нам в час или полтора времени. Самим же пришлось бы отсиживаться километров за десять до противника. Зато вот теперь чистая импровизация, а за это очень и очень вероятно придется отвечать. Как не вовремя такие мысли в голову лезут. Бой еще далеко не закончился, и надо сделать все, чтобы враг был нейтрализован. Только бы ребята не пострадали: за Ингу я был спокоен, а вот Федя, ведущий неравный бой, пока я тут разлеживаюсь, – за него я очень переживал. «Сейчас надо выполнить задачу, верить друг в друга и нанести максимальный урон противнику» – жестко одернул я себя.