Ник Картер – Катастрофа на "Вулкане" (страница 29)

'Я понимаю... '

'Хорошо. Эти люди — Сыны Давида — люди, которые не могут дождаться новой войны с арабами. Они хотят одного сейчас - войны до смерти. Вы знаете, что это будет означать, учитывая нынешние различия в положении с войной Судного дня …

— Ой , — сказал я. "И о мой Бог." Я рассказал им о событиях в Гонконге — об украденнной партии оружия, пропаже микрофильма и обо всем. «Но я не мог понять их действий даже тогда и до сих пор не понимаю их».

— О, — сказал Леон. — Всё сложно. Это библейский вопрос, Ник. Древние израильтяне — во времена Книг Царств — были очень воинственным народом. Царь Саул был могущественным воином, царь Давид был еще сильнее. И это не были войны, которые велись по турнирным правилам. А после еврейской победы все враги были обрезаны. Воины собирали крайнюю плоть, как американские индейцы часто собирали скальпы. Сыны Давида имеют эти татуировки, и я уверен, что расположение у этого пальца не случайно. Кто-то что-то знает о её истории. Я не извиняюсь за варварское время.

«Они убили моего хорошего друга. Я убил одного из них. Мне нужен другой.

'Я понял. Даже если мне придется убить его самому ради тебя.

— Сделай это, и я подожду, пока твоя нога заживет, а потом сломаю другую. Я хочу сделать это сам.

— Да, Леон, — с улыбкой сказала Соня . «Гарри… я имею в виду, Ник… крутой».

— Я знаю, — сказал Леон. 'Хорошо. Но что нам делать теперь? Надо строить новые планы. Эта нога... ну, первоначальная идея заключалась в том, чтобы взять меня на борт в качестве помошника на камбуз. Некоторое время я был суб-шефом в трехзвездочном ресторане.

Соне пришлось создать для этого своего рода открытие, как она делала несколько раз в прошлом. Этот молодой человек просто не мог больше терпеть мадемуазель Комарову. Он повернулся к сестре и взял ее за руку. -- Соня ? Ты все еще хочешь оттуда выбраться? Потому что её не терпишь?

«Нет, нет», — сказала она. «Не сейчас, когда я знаю, что ты тоже будешь работать на яхте». Ее глаза на мгновение задержались на мне; она покраснела.

'Ты уверена? Потому что теперь вы подвергаетесь большей опасности...

'Нет нет.' Она протянула руку и схватила мой стакан. Ее пальцы на мгновение коснулись моих, затем она встала и подошла к стойке. Дом был маленьким, изолированным и старым. Он стоял высоко над заливом, и мне показалось, что оттуда открывается прекрасный вид на Средиземное море на рассвете.

— Хорошо, — сказал я. «Но для чего этим Сынам Давида понадобилась эта партия оружия? Чтобы вооружить их группу и начать войну?

'Да. И какими бы фанатичными они ни были, когда они думали, что их обманули, они убивали всех, кто, по их мнению, был ответственен за это. Это был, конечно, Майер, например. Кроме того, вы помогли им, избавившись от того вьетнамского джентльмена, который начал это и был настоящим предателем.

'Генерал?'

'Да. А потом, как ваш мистер Хоук предположил, что все это оружие попало в руки третьей группы».

'Кого? Комарова?

«Мы не уверены. Но, как говорит Хоук, деятельность Комарова в последнее время претерпела определенные изменения. Там, где когда-то он продавал оружие обеим сторонам, всем, теперь он вдруг становится придирчивым. А в данном случае он встал на сторону различных террористических групп Организации освобождения Палестины. Он продавал им все оружие, до которого мог дотянуться. И в кредит, что не было его методом работы до сих пор. Он определенно принял чью-то сторону.

«Что вызвало это изменение?»

«Мы не уверены. Но, как Соня сказала: « Сыны Давида подобны кормчим, которые следуют за акулой». Трудность с нацистским менталитетом, который они демонстрируют, заключается в том, что они склонны искать единомышленников, будь они левыми или правыми. Левые фанатики больше похожи на правых фанатиков, чем отличаются от них. И они понимают друг друга. Они как разные ящики одного и того же шкафа».

'Да это так?'

Соня не была с мадемуазель Комаровой уже несколько месяцев. Комарова ушла в море. Великая дама, — его тон был саркастичным , — исчезла из поля зрения. Возможно, с любовником с такой дурной репутацией, что она не осмеливается показать его миру. Между тем все это происходит. Мы подозреваем, что Комаров нашел новых друзей и что они составляют ему компанию в качестве советников. Он поднял плечи. «Здесь определенно происходит что-то странное. И ваша и наша работа — выяснить, что именно».

Я выглянул наружу. На темном небе была красная дымка. Через несколько мгновений взойдет солнце. Боже мой, куда ушло время? — А пока, — сказал я, — чем ты займешься?

«Мы продолжим поддерживать связь друг с другом. Теперь, когда Сыны Давида здесь... твои друзья, Цви и Шимон, принадлежат - или принадлежали? - к главным убийцам их организации. В любом случае, их присутствие здесь означает, что у нас все в порядке. Трудность будут на борту "Вулкана" . Мы втроем, вы, я, сыновья Давида, независимо друг от друга пришли к такому выводу. Благодаря ряду различных источников у нас есть хоть какое-то представление о курсе « Вулкана » в ближайшие несколько недель. Мы будем связываться с вами время от времени. А пока мы будем следить за пропавшим кораблем.

— Ты имеешь в виду, что он все еще в море? Его еще не разгрузили?

— Да, по крайней мере, мы так думаем. Под каким именем, под каким флагом... кто знает? Но мы не думаем, что знаем это. И, Ник, люди на борту « Вулкана », опасные, те, кто влияет на Комарова …

— Да, — сказал я. — Я собирался попросить вас рассказать мне о них побольше.

«Среди них недавно был человек по имени Курт Шиндлер …»

Я присвистнул. Шиндлер? Самый высокий в иерархии тех, кого Гиммлер назначил решать «Окончательное решение еврейской проблемы», он был там еще большим винтиком, чем Эйхман .

— А, — сказал я, немного подумав об этом. «Значит, вы не перешли в другое агентство. У вас, как и у меня, есть в этом что-то личное.

— Хуже, — сказала Соня . Она стояла у окна. «Я сама хочу прикончить Шиндлера так же сильно, как ты хочешь убить Шимона. Но Леон, он живет этим. Ему нужно это... это его святое дело, как цветку нужен солнечный свет. Он...'

— Все в порядке, — сказал Леон, лицо его было перекошено и бледно, но на нем играла узкая улыбка. — Достаточно, милая. Но я думаю, что в глубине души Ник поймет».

— Да, — сказал я. 'Думаю, что я... '

— Гарри, — сказала Соня из окна. — Я… я имею в виду Ник. Смотри.' Она указала на внезапно появившуюся бухту. Розовый рассвет был как раз вовремя, и голубая бухта вилась вокруг подножия Розовых гор внизу и на западе, где она протягивала свой палец к Монако и Италии. — Вот он, — сказала она. — Он пришел рано. Я… — Слова ускользнули.

Я посмотрел в направлении ее указательного пальца. Уже внутри причала я увидел классические очертания большого трехмачтового корабля. Прибыл "Вулкан".

Глава 20

'Что они делают?' — спросил я, глядя на команду на такелаже, занятую установкой парусов. По какой-то причине нос корабля, казалось, был направлен на надвигающуюся скалу, но по еще более странной причине мы вообще не пошли в ту сторону. Медленно мы дрейфовали боком вниз по узкой реке к устью.

— Они называют это маневром, — сказал Мишель на своем безупречном английском без акцента. О Соня ... Вики , черт возьми. Я не мог этого забыть — не появлялся три дня. — Смотри, — продолжал он, — мы подняли марсели, чтобы идти туда. Вы видите направление ветра? Что ж, как только мы вывели ее на фарватер, миновали мыс, мы позволили ей дрейфовать боком вниз по течению. Теперь главный движитель — это прилив.

— У вас разве нет дизелей?

— Да, — сказал он. — Но у мсье Комарова сегодня проблемы с кишечником. И ему не нравится ощущение дизеля под собой. К счастью, экипаж быстро справляется с такими вещами. И боже мой, Гарри, ты никуда не торопишься, не так ли? Я имею в виду, куда нам идти? Если бы не та вечеринка, которую Александра хочет устроить завтра на острове, все это было бы ужасно раздражающим. Без всякого интереса я последовал его объяснению, вытащил из кармана одну из своих сигарет — на этот раз без золотой NC на мундштуке — и закурил. Легкий ветерок развевал голубые струйки дыма.

«Смотрите, посреди канала мы ставим реи по ветру и позволяем приливу снова нести нас. Когда мы достигнем эстуария, давайте сначала раздуем передний марсель, а как только мы аккуратно поведем его по ветру, мы используем все марсели…

— Чисто, как парусник, — сказал я.

«…и мы выходим в море со всеми парусами на правый борт. О, Гарри, ты действительно должен постараться лучше понять атмосферу на борту. Иначе все надоест».

«Эти матросские разговоры довольно сумасшедшие», — сказал я. «Как мы доберемся туда, когда ветер дует в эту сторону? Даже под всеми парусами…»

— На каждый ветер найдется маневр, Гарри. ..если конечно когда ветер совсем стихнет. Если бы это случилось сейчас — если бы ветер совсем утих, — нам пришлось бы получать новые приказы от Комарова . Либо мы бросаем здесь якорь и ждем, пока ветер снова усилится, либо используем вспомогательные двигатели. Смотри, ветер сейчас дует с моря. Мы ставим паруса вот так; и теперь яхта, плывет по ветру».

— Что за ветер?

'Простой. Позвольте мне объяснить..." Но тут появился мальчик в белом, в том аккуратном, чистом костюме с золотой отделкой, который носили все, кроме нас, на " Вулкане " , - и протянул мне сложенную записку на серебряном подносе... Не разворачивая её, я посмотрел на Мишеля. Он поджал губы и ушел, циничная ухмылка изогнула уголки рта. Я сказал: «Спасибо», и слуга тоже ушел, оставив меня у перил, непочтительно поставивщим ногу на одну из старинных бронзовых пушек, украшавших барку.