Ник Картер – Катастрофа на "Вулкане" (страница 31)

Голос сказал: «Теперь вы можете идти. Не « спасибо, теперь вы можете идти», а просто «теперь вы можете идти». Как домашнему животному. Или рабыне.

Я огляделся.

Я увидел ее в коллекции шелковых подушек. Она была достаточно хороша, как я и думал.

Я замечал что-то подобное с тех нескольких раз, когда видел ее издалека, в одежде, чтобы выйти на палубу. Теперь на ней была прозрачная блузка, ее соски светились сквозь сетку с золотой краской, которую она нанесла на них. Золотые блестки в кольцах на пальцах рук и ног, драгоценный камень в пупке и бриллиантовый блеск в проколотой ноздре.

Ее голос был томным, полным наркотической истомы. "Ах, г. Арчер . Иди сюда, дай мне взглянуть на тебя...

Глава 21

Вопросы начались по астрологии. Сначала я думал, что мне будет трудно это сделать, потому что она задавала как будто хорошо обоснованные вопросы. Постепенно я пришел к выводу, что на чём бы она ни была — на опиуме, ЛСД или приняла какой-нибудь другой наркотик - вот это задавало тон. Она слушала первые два слова каждого ответа, который мне удавалось пробормотать, и ее мысли начинали блуждать.

Пока я давал ответы, я хорошенько ее разглядел. Эта дама была достаточно симпатична: если ты достаточно богата, всегда можно нанять кого-нибудь, чтобы поддерживать свое тело в приличной форме, если есть на что опереться, а в ее случае так и было. Лицо у нее тоже было красивое, как и бывают хороши латиноамериканки — смуглые, почти черные глаза, крупный нос, — но в этом лице и теле было что-то жуткое и страшное из какого-то научно- фантастического фильма .

Мои мысли пошли быстро. Я знал свои ограничения. Есть несколько вещей, которые мне не нравятся в работе на АХ. Я все еще работал над своим внутренним чутьем. Но если это означало целоваться с этим безумным взбесившимся морским чудовищем... Я был сумасшедшим в поисках идей. Была одна возможность.

— Скажи, — сказал я. — Я немного напряжен, возбужден, знаете ли. Можно ли добавить что-нибудь сладкое в мой кофе? Что-то, что заряжает вас энергией? Или что-то, что меня успокоит? Я подарил ей свою улыбку Гарри Арчера .

Ее украшенная драгоценностями рука коснулась моей. Она была холодна. Вау, подумал я. Ей определенно больше ничего не нужно. «Конечно», — сказала она очень хриплым голосом, уже пропитанным наркотиками. «Вот, попробуй это».

Другой рукой она протянула мне маленькую бутылочку. — Мило, — сказала она. 'Очень вкусно.' Ее рука с позолоченными ногтями на мгновение задержалась на моей. Я вздрогнул, она заставила меня дрожать. Ее глубокий голос прошептал: « Лауданум » .

— Мммм , — сказал я. Она не сводила с меня глаз и ухмылялась моей загадочной улыбкой. Я взял бутылочку и налил в кофе столько этой дряни, что хватило бы, чтобы убить слона. лауданум? Именно то, что доктор прописал. Я протянул руку, взял другую чашку — ее — и поднес к губам, закрывая ее взгляд. Я сделал дружелюбное одобрительное выражение лица. И выпил.

Всемогущий Бог, Я не подумал. Она также налила себе его в кофе. Замена чашки меня ни к чему хорошему не привела. Нетвердой рукой я поставил её кофе. В голове закружилось. — Эй, — сказал я. «Это сильный материал».

— Я рада, что тебе нравится, — сказала она. Ее лицо потеряло фокус. Огни на потолке крутились по кругу. «Вот, дорогой, почему бы тебе не облегчить тебе задачу?» Она протянула руку и развязала мой галстук.

— Эй, — сказал я. — Я… — Но мир закрутился, как обезумевшая карусель. Ее руки стянули с моих плеч куртку. "Дай мне расслабиться..."

Мир погрузился в туман.

Когда я очнулся — не могло пройти больше десяти минут, — я был одет только в трусы, и дама с тусклым блеском в глазах пыталась отделить меня от них. — Это было прекрасно, — сказал я. «Это будет вечер для меня...»

— Конечно, милый, — сказала она. Я растянулся на подушках, а она склонилась над моей головой, ее большие соски блестели золотом сквозь тонкую сетку. «Этот вечер запомнится надолго».

Ее рука вытащила что-то из-под покрывала и быстро натянула на мою грудь. Это было что-то холодное. Я посмотрел вниз. Там я увидел тонкую полоску собственной ярко-красной крови, разделяющую меня надвое прямо над повязкой и чуть ниже ключицы. Потом я увидел в ее руке острый как бритва маленький нож. Он снова направился ко мне. Я откатился от нее. Ее рука схватила меня и удерживала. Я все еще был слишком слаб и сонен от наркотика.

— Нет, — сказала она. «Не сопротивляйся мне. Это порядок. Я…» Теперь нож направлялся мне в лицо. Иногда слепой инстинкт — ваш лучший проводник. Я позволил одной руке схватить её за запястье, скрутила его так сильно, что она завизжала, как щенок, и выпустила лезвие. Эта рука — это была моя левая рука, которой я делаю много своей грязной работы, — переложила нож в другую, и та швырнула его через всю комнату, пока тот не задрожал в драгоценных панелях стены. Затем моя левая рука хорошенько шлепнула ее тыльной стороной по рту.

К моему удивлению, она погасла, как светлячок в ванне. Она просто рухнула на подушки и тут же начала храпеть. Ну, она видимо приняла куда больше наркоты, чем я. Она начала это задолго до того, как я появился на сцене.

Что мне делать сейчас? Я поинтересовался этим. Насколько я знал, мое прикрытие было раскрыто. Я не знал, как она воспримет это. Но я был уверен, что это принесет мне целый ряд новых проблем. Я схватил штаны.

— Сэр хочет вина?

Я обернулся, со штанами в руке. Обнаженная рабыня стояла передо мной с серебряным графином в руках и опустив глаза. Я чувствовал себя неудачником.

— Эй, посмотри, — сказал я. 'Я выхожу отсюда. Вы не хотите тоже уйти? Я имею в виду, ты не можешь оставаться здесь с кем-то, кто так с тобой обращается. Ты...'

Она сказала. — Сэр хлопал в ладоши и требовал вина? Ее глаза остались опущенными.

— Послушайте, — сказал я. «То, что вы слышали, было не хлопком, это была пощечина. Она без сознания. Это твой шанс, если ты хочешь уйти. Мы найдем тебе одежду в шкафу, и я дам тебе немного денег. Мы все еще недалеко от берега, и, если ты хорошо плаваешь, ты сможешь доплыть...

— Я налью вина для лорда, — сказала она сокрушенным голосом. «Прошу прощения за мое дерзкое поведение». Она взяла мой стакан и налила. Она поставила полный стакан на шкаф рядом с диваном-кроватью. "Сэр может пить со спокойной душой." Она стояла в своей покорной позе, ее цепи тихо позвякивали. Ее лицо было бы таким же красивым, как и ее тело, если бы на нем не было такого выражения.

— Она скоро проснется, — сказал я. — У нас нет столько времени. Я…» Она просто стояла там.

У меня болит голова. Я взял стакан, который налила мне обнаженная и скованная девушка, поднес его к губам и жадно выпил.

Я не должен был этого делать. Это вино тоже было отравлено, даже хуже, чем кофе. Леди, по-видимому, следовала определенному образцу каждую ночь, и это означало, что с течением ночи в ней накапливалось все больше и больше наркотика. И ее привыкание к вещам было намного больше, чем мое... Но я уже опускался на колени и исчезал в том, что казалось мне бесконечным океаном глубокого черного турецкого кофе...

Я очнулся на полу, на каких-то подушках. Дневной свет лился через угловые окна. Я сел, ожидая, что голова безжалостно накажет меня, но единственным признаком похмелья был толстый налет на языке.

Я огляделся. Мадам не было видно. Да, это было так. Прежде чем уйти, она оделась у большого настенного зеркала, и одежда Королевы Нила была разбросана по всему полу, как у избалованного ребенока. Внезапно мне что-то пришло в голову. Я внимательно осмотрел все свое тело. Если бы она что то сделала, пока я спал...

Но нет, я все еще казался совершенно невредимым — по крайней мере, насколько это было возможно. Я встал, чувствуя себя странно, у меня было немного меньше боли, чем обычно. Лауданум — и все, что она добавляла в это вино, — очевидно, хорошо лечило сломанные ребра.

От маленькой рабыни не осталось и следа. Вероятно, она спала днем, когда хозяйка чем-то занималась... Но где, я не мог сказать. Может быть, в той стене, по ту сторону занавесок, была дверь. Но если и была, то хорошо спрятана в панелях. Я снова покачал головой и пошел искать свою одежду.

На большом диване, где она лежала, лежала еще одна ее записка. Не просто бумага, а какая то грамота. Всегда первый класс. Я развернул его и прочитал:

Гарри,

Дорогой, ты был прекрасен. Я не могу припомнить лучшего времени. Это было так мастерски - так сильно. Я занята сегодня вечером. Но я буду видеть тебя снова и часто в ближайшие дни.

Я чувствовал себя немного нелепо, когда вышел и вернулся в свою каюту в вечернем наряде. Но так как это было на той безумной яхте, я не привлекал ни малейшего внимания. Возможно, только понимающее подмигивание от Мишеля, но ничего от экипажа и персонала камбуза (который дал мне кофейник крепкого кофе).

К тому времени, когда я принял душ, побрился и переоделся, был почти полдень. И в этот момент кофе заставил меня почувствовать, что я могу снова начать жить.

Через иллюминатор я слышал, как на палубе кипит жизнь: люди устанавливают и закрепляют распорки, поднимают паруса. Парусники, особенно такие динозавры с квадратным вооружением, как "Вулкан" , требуют невообразимого количества ручной работы — вот почему это такое увлекательное хобби, и почему никто в мире больше не использует их, чтобы зарабатывать на жизнь. Я задавался вопросом, что случилось.