Ник Картер – Катастрофа на "Вулкане" (страница 28)

Кто то напал на Вики и ее друзей?

Ну, не беда, решил я. Мне было все равно, за кем он охотится. Теперь, когда мы поменялись местами, я, наконец, пойду за ним. И на этот раз я бы схватил его. Я поймал себя на том, что смеюсь в темноте. Пистолет снова выстрелил .

Я подкрался вперед и высунул голову в окно. Я сосчитал до пяти и вышел на балкон.

Там не было никаких признаков жизни.

Я сунул пистолет в карман и вернулся к двери. Если он попытается спуститься по этой группе балконов, как поднялся я, они увидят его и убьют. Теперь я знал, что один из них — Вики или кто бы там ни был, какой то Леон — жив и вооружен. Хорошо. Это означало, что у него был другой выход, и он, вероятно, должен был войти в здание. То, как Цви воспринял, а затем убил Константина. Я поднялся по парадной лестнице старого здания. Однако, когда я открыл дверь, помедлил и, наконец, вышел на лестничную клетку, не было слышно ни звука.

Я решил форсировать решение.

Я снова вынул пистолет и осторожно на цыпочках поднялся по лестнице. На площадке я остановился и прислушался к звукам. Ничего такого. Еще более осторожно, чем раньше, я продолжил подниматься по лестнице. Наверху лестницы я отступил назад и пнул дверь... и меня чуть не застрелили за все это усилие. Маленький револьвер снова хлопнул оттуда, и пуля просвистела над моей головой. Я быстро упал на пол и пожалел об этом.

— Эй, — позвал я. ' Вики . Это я. Гарри Арчер . Парня с пистолетом больше нет.

"Гарри?" Голос звучал нервно и нерешительно. 'Что ты здесь делаешь?'

— Я… заревновал и пошел за тобой. Я объясню это тебе позже. Человек, который был здесь, парень с пистолетом, ушел. Я все проверил.

— Гарри… могу я тебе доверять?

'Лучше доверься. В любом случае, лучше сделай что-нибудь быстро, пристрели меня или доверься мне. Через несколько минут здесь будет полно копов.

'Ты не можешь прийти сюда? Я имею в виду... здесь кое кто-то ранен. я...'

'Подожди секунду.' На такой высоте балконы располагались так близко друг к другу, что домохозяйки могли регулярно болтать, развешивая белье через переулок. Я с трудом встал, подошел к балкону, напрягся и перепрыгнул через него.

Когда я это сделал, маленькая стенка сбоку от меня — что-то вроде лепнины — рухнула у меня под ногами. Обломки с грохотом упали в переулок. Я сильно ударился о балюстраду с другой стороны, ухватился за меня обеими руками и повис. Затем, ругаясь, я взобрался на нее.

Они были внутри в темноте. Я отдернул шторы в сторону. Когда Вики включила свет — единственную лампочку с потолка, — я вытащил из шкафа кусок ДСП и положил его перед оконным проемом.

Когда я посмотрел вниз, то увидел, что у нее на коленях голова мужчины, а в руке маленький женский револьвер. У него была большая рана на бедре, и он потерял много крови. — У нас не так много времени, чтобы его терять, — сказал я. — Возьми машину и поставь ее в конец переулка. Я не знаю, как она там называется, но там есть высокие ворота, по крайней мере, они были там, когда я был здесь последний раз…

"Но Гарри, ты сказал, что никогда раньше не был в Ницце..."

«Никогда так, как Гарри Арчер », — сказал я. — Объяснение придет позже. Нам нужно вытащить отсюда твоего приятеля, пока копы не добрались до этого места. Делай, что я говорю.'

" Хорошо , но... вот, мой пистолет..."

— У меня есть один. Я выхватил пистолет у того парня, которого убил внизу. Его приятель уже далеко.

Она посмотрела на меня своими зелеными глазами цвета морской волны. — Я… Хорошо.

Она позволила мне взять мужчину на себя, а затем побежала к двери в своих сандалиях на плоской подошве. Я слышал, как его подошвы стучали вниз.

Я повернулась к мужчине. — Это, — сказал я, — причинит мне столько же боли, сколько и тебе. Но, по крайней мере, сейчас мы можем сделать лучше. Если я смогу поднять тебя на плечо..."

Он посмотрел и сказал: «Все в порядке ». Его глаза расширились и снова сузились, пока он изучал мое лицо. У него было длинное худое лицо, лицо сверхактивного, целеустремленного человека. Под глазом у него был небольшой шрам. — Ты… помоги мне. Пожалуйста. я...'

Я взял его руку. Она была холодна: от шока.

И черт возьми, если бы он не дал мне то особое рукопожатие от Уилла Локвуда. Послышались звуки сирен через дорогу.

— Ну, черт возьми, — сказал я.

— Да, — сказал он. — И ты меня знаешь. Четыре года назад мы вместе работали в заливе Бахра ... я..." Но выглядел он плохо. Я приложил палец ко рту: оставь это на потом, нам нужно выбраться отсюда первым. знаю его? Естественно. Я знал его как Леона Шварцблюма . Один из самых крутых и надежных секретных парней Израиля. Он переходил с одной службы на другую, когда там требовались его таланты; он был одним из агентов, привезших Эйхмана из Аргентины, и теперь сидел со мной раненый. Эта рана на ноге немедленно отодвинула его на второй план, а меня оставила почти там же, где я начал.

— Пойдем, приятель, — сказал я. — И стисните зубы. Я попытаюсь поднять тебя на плечо. И держись там, я знал, что он будет держаться. Он был лучшим фанатиком, которого я когда-либо встречал.

Перевезти раненого на "Моргане" было не так-то просто. Нам пришлось положить его мне на колени, и это было не слишком хорошо для его бедра и моих ребер.

Вики какое-то время молчала. Она была опытным водителем и направила машину в холмы за Ниццей. Это была дорога, которую не знал, но у меня было некоторое представление, куда она нас ведет. Должно быть, у них поблизости было какое-то место для встреч, где у них также было спрятано радио…

Я спросил. — "Что вы знаете об уходе за ранами?"

— Ничего, — сказала она, глядя на дорогу. — Но мы можем позвонить другу.

— Все будет хорошо, — сказал Леон сквозь стиснутые зубы. Он понимал необходимость быстрой езды. — Соня , — сказал он. - «Это Ник Картер».

— Ник Кар … — Она перевела взгляд на нас. — Но, как ты и сказала, — сказал я. «Мы все фальшивые. Соня ? Почему-то мне нравилась имя Вики .

— Она… моя сестра, — сказал Леон. «Она была нашим связным на борту « Вулкана » . До сих пор у нее была своя доля грязной работы.

«Я пыталась уговорить Леона отпустить меня».

Она закусила губу, затем продолжила: «Я уже представляла, что становлюсь какой-то идиоткой, тщеславной, глупой и капризной, как все они, просто оттого, что околачиваюсь с ними все это время.

Сегодня я была так глупа и хотела сыграть с тобой в эту игру...

— Хорошо, — сказал я. 'Без проблем. Кроме того, Константин мертв.

'Мертв? Но он не был одним из них...

— Но он последовал за мной. И они приняли его за меня в темноте. Чуть позже я столкнулся с одним из них и воткнул в него стилет. Он...'

Леон попытался сесть еще немного. — Ник, ты видел его руки? Он...

«У него была маленькая звезда Давида, вытатуированная между большим и указательным пальцами? Да. Почему?'

Он только кивнул и задумался. 'Я знал это. Я знал, что мы столкнемся с ним здесь. Дебютные ходы в этом случае позади. Слышишь, Соня? Это финальная игра. Мы приближаемся. Мы...'

Но она обращала внимание только на дорогу, и это было хорошо. Это была очень извилистая дорога, и все повороты были опасны. С другой стороны дорога уходила прямо в крутой обрыв. Я решил не смотреть вниз. В нужный момент она свернула в дыру в ряду деревьев на внутренней стороне дороги. Она сбавила скорость, когда шины машины ударились о гравий и громко заскрипели камни под днищем машины.

Глядя на этого «друга», который оказался мускулистым медбратом, латавшим ногу Леона , я решил, что он еще более замечателен, чем предполагалось в моих первых мыслях. Мы могли говорить только о поверхностных вещах, пока она не ушла, но потом пришло время обсудить этот вопрос. Мы должны были решить, как лучше привести мысли в порядок.

— Ты, — сказал я, отпивая из стакана виски, который мне дала Соня , — как раз собирался рассказать мне о тех парнях с такой татуировкой. Ты... '

Она также дала Леону выпить. «Сыновья Давида», — сказала она. «Они служат на людей, которые Леон и я должны выкурить».

'Я не понимаю.'

— В Израиле, — сказал Леон, сливаясь с толпой, — есть свои идиоты, фанатики, называйте их как хотите. У нас есть свои предатели и отступники. Мы можем быть маленькой страной, но у нас уже есть почти все, что можно найти в гораздо большей стране».

Он сел на кровати и закинул подушку за спину.

«Это своего рода менталитет, который я могу описать только как суицидальный. Это по сути самоубийство. И способен вовлечь весь организм в перспективу собственной смерти. В каком-то смысле можно утверждать, что Гитлер был крайним примером такого крайнего менталитета. Единственное, что можно было действительно достоверно предсказать, предполагая первоначальную организацию немецкой военной машины, так это вид Германии в руинах, а народ деморализован, бездомен и голоден. В каком-то смысле можно утверждать, что Гитлер сделал все возможное, чтобы это произошло. Каждый глупый шаг, который он делал с таким смелым самоуверенным видом, только ускорял тот день в бункере в Берлине. Он зашел слишком далеко — возможно, дальше любого человека в истории — наживая себе врагов, и чем сильнее и безжалостнее, тем лучше…»

— Я вас понимаю, — сказал я. «Это способ смотреть на вещи».

— Ник, — сказал Леон. «Нашим родителям удалось пережить Освенцим. Мой отец однажды сказал мне, что единственное, что его спасло, это то, что он смог занять объективную точку зрения. Любая другая точка зрения заканчивалась безумием. Нам с Соней время от времени приходится отключать определенные мысли в уме. Нам это нужно..."