Ник Хлорин – Потом будет весна (страница 6)
- А как я, по-твоему, должен был это видеть? Извините, Ваше Высочество, у меня всего два глаза…
- Так там и двумя глазами было видно. У нее даже цвет радужной оболочки изменился! Единственный плюс ваших светлых глаз: если вами овладеет древнее зло, сразу станет понятно…
- Светлых? У нее же вроде карие.
- Нет, Влад, у Левиты всегда были светлые глаза. А тебе пить меньше стоило бы.
Ну подумаешь, запамятовал чуток. В конце концов, в то время я и правда пил, как не в себя. Куда трагичнее то, что кареглазые люди очень часто до такой степени шовинисты, что все глаза в мире делят на «как у меня» и «светлые».
- Так, ну и за каким чертом Коогу понадобилось давать мне этот сборник сказок для душевнобольных?
- А сам-то как думаешь?
- Понятия не имею, - фыркнул я.
- Ты ведь слышал историю про госпожу Гэш, не так ли?
- Что-то где-то слышал, - я решил не сдавать беднягу Соллордюка.
- А ты не задавался вопросом, почему первая красавица Мэленда полюбила рогатое чудище?
- Потому что он спас ее от Пуннора? – предположил я.
- Не только. Никто не полюбит первого встречного спасителя. Чтобы тебя любили, нужно и другими прикольными качествами обладать.
Я не выдержал и рассмеялся:
- И какие же «прикольные качества» были у Коога? Помимо рогов.
- Коог – не просто злобная хтонь, - осудила принцесса мое неведение, - он у нас отвечает за образование и просвещение. Покровительствует ученым, - произнесла она с иррационально благоговейной гордостью, - в кого, по-твоему, Кай такой умный?
Я заржал в голос. Разъяренный демон вручил мне книгу, чтобы я набрался уму-разуму. Цирк да и только, что я еще могу сказать?
Ками склонила голову мне на плечо. Пахло чем-то морозно-кокосовым.
- Мне так хорошо с тобой, - выдохнул я ей в макушку.
- А я вот будто не свою жизнь живу… - протянула принцесса.
Я предпочел пропустить явно угрожающую моему беззаветному счастью фразу мимо ушей.
Мы проводили солнце ко сну, обнимаясь на остывающем песке, и, поприветствовав первую звезду, нахально появившуюся на сиреневом небе, вернулись в бунгало.
Едва захлопнулась дверь, Ками обвила руками мою шею. Пахло солью и той самой подгоревшей кожей. Как и каждый день.
- Мы сегодня кое-что не закончили, - дыхание обожгло подпаленное таки солнцем ухо.
Принцесса опустилась на колени прямо в коридоре и потянула вниз не успевшие высохнуть пляжные шорты. Сосала она настолько искусно, что это отдавало эффектом зловещей долины. Каждое движение языка было именно таким, как нужно, точно она действовала строго по методичке. Если бы я выкинул из головы все мысли, то наверняка кончил бы меньше, чем за минуту. Но я не мог не думать. Не думать о том, что всему этому годами обучал ее Кай. Что она ведет себя со мной так же, как с Каем, потому что не умеет иначе.
Тогда я не осознавал, что уже давно стал в разы хуже Кая. Что однообразная сурковая бытовуха, казавшаяся мне идиллией, была для привыкшей к праздникам и приключениям принцессы куда большей пыткой, чем любые физические истязания.
***
Услышав знакомый голос, Кай, до этого бледным призраком сидевший в углу и разглядывающий вечно гноящуюся руку, поднял голову.
- Мальчик мой, выглядишь уставшим, - проговорил Сунь, имитируя в голосе искреннее беспокойство.
Блеклый янтарь очей скользнул по лицу наставника.
- Я мертв, профессор. Я все время выгляжу одинаково.
Сунь звонко рассмеялся:
- Справедливо. Но я пришел не для того, чтобы обсуждать твою внешность.
Кай отвернулся и крикнул вглубь невидимой клетки:
- Смотри, папа, старая макака пришла позлорадствовать!
Бесформенная тень демона сгустилась у границы звуковой тюрьмы, на мгновение приняв смутные очертания самого Суня, затем плачущей женщины, а после вернулась в состояние зияющей пустоты с точками красных глаз.
- А ты так и не научился почтительности, мой мальчик, - в голосе бывшего профессора не было ни грамма обиды. С такой интонацией добрый дедушка поучает нерадивого внука, в котором души не чает, - и допустил еще несколько стратегических ошибок, ставших фатальными. Власть никогда не цепляется за один объект. Она рассеяна, как туман.
– Убирайся, старая обезьяна! Ты уже однажды отравил его разум, не смей прикасаться к нему снова! - гневный бас Коога прорезал эфир.
Силэрт, физически ощущавший чужую боль, вздрогнул. Сунь не удостоил демона взглядом, продолжая говорить с Каем.
– И теперь ты гниешь в загробной тюрьме по вине собственного отца. Жалкое зрелище для моего лучшего ученика.
– Я все исправлю! Я верну силу! Я… - продолжал вопить демон.
– Ты стал еще зануднее, Коог, сделай одолжение хотя бы загробному миру и замолчи, – холодно оборвал его Сунь и снова развернулся к Силэрту, – прости за недостойное зрелище, милый. Некогда блестящий ум, низведенный до уровня блеклой тени. Жаль. Итак, о чем это мы? Говорю прямо, как ты любишь. Я бы хотел забрать Кая. Его роль до конца не отыграна. Да, мы оба знаем: чтобы расторгнуть сделку такого уровня, нужен Фаррарух. Или… замена.
Звук арфы на миг исказился, став пронзительным, точно птичий крик. Кай вздрогнул и медленно поднялся, подходя к краю клетки. В глубине янтаря промелькнуло что-то, похожее на надежду.
- Замена? – вскинул бровь Силэрт, - ты лучше меня знаешь правила, друг. Таких, как Кай, днем с огнем не сыщешь…
- Сыщешь, - умиротворенная улыбка переросла в лучезарную, - еще как сыщешь...
Глава 4. Решала с Урала
- Быстрей звонить! – прикрикнул щуплый полицейский.
Я исступленно листал адресную книгу на смартфоне. Руку потряхивало от старого-доброго абстинентного синдрома, который так давно не навещал меня, что явно радовался встрече. Кому мне «звонить»? Соллордюку? Очень смешно. Какой-нибудь из одноразовых малолетних любовниц времен литературной славы? Еще смешнее. А может, отцу, который даже с днем рождения меня не поздравил?
«Отец». Без смайлика, без сердечка. Четыре буквы. Не «папа». Даже не «батя». Еще одна русская драма: в каждой первой семье глава либо умер, либо ушел за хлебом, либо умер по дороге за хлебом, либо таки находится на отведенном ему месте, но ведет себя так, что лучше бы подавился хлебом и умер.
Мой ушел красиво, показательно, обменяв постаревшую жену, легкомысленную дочь и не хватающего звезд с неба сына на молоденькую сестру начальника, родившую вскоре новых, правильных детей. Вместо хлеба он притащил канистру с ядом, который я до сих пор таскаю с собой и щедро лью в кружку всякому, кто заглядывает на огонек.
Мне как-то сказали, что потому я и пью. Так боюсь, что от меня опять отвернутся, что предпочитаю напиться и облажаться самостоятельно. Как видите, отлично справляюсь – теория имеет право на жизнь. Но все-таки я полагаю, что винить отцов в своем деструктивном поведении инфантильно. Сдается мне, причина в чем-то другом. Может быть, в том, что я по природе своей безвольный мудак, боящийся взять ответственность за собственную жизнь?
- Ты звонить или не звонить?! – полицейский угрожающе навис надо мной и вытянул руку, намереваясь забрать телефон.
Я спешно промотал экранный бегунок до самого низа. Машинально, не вчитываясь в имена на экране. Э, Ю, Я. Последние буквы алфавита вдруг засияли спасительным триколором. Югин. Если кто-то из оставшихся у меня знакомых и может помочь в подобной ситуации, то именно он.
Я нажал кнопку вызова, в трубке заиграли гудки. Я представил, как они, материализовавшись, плывут через океан, в Юпилучче, в какой-нибудь коттедж с золотыми обоями и кожаными диванами под прибитой к стене головой лося, которых в Мэленде отродясь не водилось.
– Алло! – затараторил знакомый голос, – кто звонит? Говорите быстрее, я занят, вопросик один решаю!
– Здравствуйте, – я почувствовал, как щеки краснеют, – это Влад. Помните…
– Влад! Братан! – не позволил договорить Югин, – конечно, помню! Писатель! Наша звезда! Я всем своим рассказываю, что ты мой личный друг! Ты куда пропал-то? Поговаривают…
«Писатель». В данных обстоятельствах звучит как насмешка.
– Я в жопе, – выпалил я, не в силах слушать дальше, - вернее… простите. У меня… небольшие проблемы…
- Проблемы? – из голоса исчезли нотки панибратства, - говори, я слушаю.
- Я на острове Люэ. Меня задержала полиция.
В трубке повисла тишина. Недолгая, секунд на пять, но за эти пять секунд я явственно различил, как из трубки льется веселая музыка, перебиваемая звоном посуды. Югин точно был не один.
- Задержали? На Люэ? Ты из мусарни звонишь, что ли?
«Мусарня». От этого слова заныла не только стоически пережившая удар щека, но и душа.
- Да, - выдавил я, - меня обокрали. Я не смог заплатить в баре, и официантка вызвала полицию. У меня нет паспорта.