Ник Хлорин – Потом будет весна (страница 3)
Принцесса провела рукой по спине, ощупывая скрытый под футболкой шрам.
– После храма был период, когда, как мне казалось, пиздец в моей жизни закончился. Я училась в академии, Кай уже выпустился, какими-то своими делами был занят, мы толком не пересекались. И вот однажды в одном из кабаков во время студенческой вечеринки я совершенно случайно столкнулась с Липом. Ты же помнишь, как я его любила, да?
Ками запрокинула голову, вверх устремилась струя дыма. Я подумал, что с каждым ее выдохом бунгало становится все больше похоже на мистическое болото.
– В тот период отношения с Юпэром были напряженные, на грани очередной войны: забастовки, теракты, угроза революции… но нам-то, молодым, все равно веселиться хотелось. Вот и он с юпэрскими друзьями пришел в ту богадельню. Мы сразу кинулись друг другу в объятия. Никаких претензий, никаких вопросов, с которыми я на него в посольстве потом наехала. Никаких историй про храмы, ритуалы и демонов. Поселились вдвоем в каком-то убогом мотеле на окраине. Шестиэтажный такой домик, ну ты видел в Юпилучче. Потолки там были выкрашены в ярко-голубой. Как его глаза – я все время ему это повторяла. Наверное, то было самое счастливое время в моей жизни…
Она затушила сигарету. Мятная пелена нависла под потолком влажным смогом.
- А потом, как обычно, появился Кай. Он тогда еще был капитаном разведки, как раз искал юпэрских шпионов. И обнаружил такой джекпот! Знаешь, меня бы никто по голове не погладил за подобное. Застань нашу идиллию любой другой офицер, мне бы грозило отчисление как минимум. По закону вообще-то тюрьма, но дядюшка бы отмазал, думаю. Да и надежд на меня никогда особых не возлагали. Ну ты помнишь, для ветки Пуннора я – дурная кровь. В общем, все было бы лучше, чем то, что было…
Ками сжала в кулак край простыни.
- Липа держали солдаты. Кай вывел меня в коридор. Не кричал, не бил, только тихо проговорил, что я принадлежу только ему и не должна об этом забывать. Потом разрезал на мне платье ножом. Вместе с кожей, как видишь. И предложил два варианта: либо весь его отряд сейчас пустит меня по кругу, либо…
Голова принцессы была повернута в профиль, а взгляд устремлен в деревянную стену бунгало. Она закусила губу, даром, что не до крови.
- Блять, Влад. Я бы выдержала ведь. Другие жрицы в храме постоянно участвовали в оргиях. Левита та же самая. Да и Кай со мной чего только не вытворял. Уж всяко лучше было бы …
Ками замолчала, продолжая кусать губу. Я потянулся и обхватил ее запястье. Под пальцами часто и неровно стучал пульс.
- Влад, я просто вытерла слезы и вернулась в комнату с ним за ручку. При Липрейте говорила Каю о любви, целовала. Потому что испугалась за нас обоих. Думала, что если он поймет, что все происходит не по моей воле, кинется меня защищать, и тогда его точно убьют.
Она высвободила запястье и закрыла лицо обоими руками.
– Лип закрыл глаза, не хотел смотреть, понятное дело. Но Кая это не устроило. Он отошел от меня, приблизился к нему, взял за голову. А я вот смотрела, не отрываясь. Уже и не вспомнить, отчего: боялась, что и меня накажут за непослушание, или же потому, что, нельзя не признать, завораживающее вышло зрелище. Его палец вдавился в глазное яблоко, белок наливался кровью, а потом оно лопнуло с коротким, влажным хрустом. Блять, я никогда не забуду этот звук. Из глазницы сочилась блестящая, желеобразная красно-багровая жидкость, и в ней плавали темные, рваные обрывки сетчатки, радужки и чего-то мутно-шарообразного. Представляешь, Влад? Всего несколько секунд, и от глаза остается кроваво-влажная масса.
Она повернулась и вызывающе уставилась на меня.
- А потом Кай вытер о мою щеку глазную жидкость Липа и начал меня трахать, пока Лип молча истекал кровью.
Блять. Блять. Бля-я-я-ть. Объяснит мне кто-нибудь, почему жизнь меня ничему не учит? Мне такие всратые истории уже сколько лет рассказывают без моего желания, а тут я еще и сам попросил. Видимо, давно не было – заскучал. Да уж, недолгим было простое, человеческое счастье. Погодите, а в самом деле, зачем я вообще каждый раз слушаю?
- После Кай дал мне в руки пистолет, - продолжала принцесса, - я могла убить себя, его, Липа – из милосердия – в конце концов. Но я выстрелила в солдат. Потому что они видели мой, королевской особы, позор. А меня никто не должен видеть в таком виде. И Кай знал, что я сделаю именно так. Да, как-то так выходит, что, в конечном итоге, я всегда выполняю его приказы, даже неозвученные. Ему ведь тоже не нужны были свидетели. Да что уж там, узнал бы Пуннор, Кая отправили бы в русскую ссылку пораньше…
Я представил картину слишком живо. Голубые потолки. Голубые глаза Липрейта. Лип… После эпизода с картиной я считал его слабаком. «Совсем дебил», который потратил волшебное желание на ровные зубы. А он, оказывается, только хотел вернуть себе то, что у него с особо изощренной жестокостью забрал лучший друг. Он желал независимости для своей родины, но куда сильнее мечтал перестать видеть каждый день в зеркале живое напоминание о том, что с ним сделали.
Мне хотелось уйти. Собрать чемодан и сбежать совсем, как советовал Лип несколько дней назад. Или хотя бы несколько часов посидеть в одиночестве со стаканом чего-нибудь крепкого. Вместо этого я прижался к ней сзади, переплетя руки на животе. Я понимал, что если сейчас уйду, к ее личному аду добавятся новые круги. Она доверилась мне, я не мог подвести. Не мог сбежать. Я должен быть рядом и сказать своим эмоциям заткнуться. Пускай и хотелось выть.
Сегодня она не пахла удушающей амброй. А может, я уже привык. Пахло чем-то родным. Мной? Она не отстранилась, не дернулась даже. Продолжила говорить.
– Кай тогда уже не жил во дворце. Снимал квартиру в новостройке вроде твоей. Он привез меня туда. На мне был только его китель, когда мы поднимались, как же стыдно. Повезло не столкнуться с соседями, но консьерж видел. Охал-вздыхал. Благо, он меня в лицо не узнал. Кай выглядел героем. Капитан разведки спас бедную девочку от злых юпэрцев – вот как это смотрелось со стороны. Он помыл меня. Горячей водой по открытой ране – очередная пытка. Потом сходил в аптеку, принес какие-то мази, наложил повязку. Сидел рядом, пока я засыпала, гладил по голове, успокаивал, говорил, что не прикоснется ко мне, пока рана не заживет.
Ками дотронулась до моих рук, сцепленных в замок.
– Утром поставил передо мной тарелку ананасов. И сказал, ласково так, глядя в глаза, что если я хоть слово кому-нибудь ляпну о произошедшем, он найдет Липа и добьет. И знаешь, что самое классное, Влад? После этого всего я еще сильнее к нему привязалась. Как последняя шлюха. Потому что он был единственным человеком, который знал, какая я на самом деле: грязная, трусливая, продажная тварь. И все равно оставался со мной. В нашей извращенной вселенной это было проявлением какой-то запредельной верности.
Принцесса ненадолго замолчала, шумно глотая воздух.
- Так мы и жили. Я ходила в академию, он на службу. Иногда не ночевал дома. Со стороны мы выглядели почти-что-нормальной парой? А потом Кай вконец заигрался. Ему уже никто не мог помочь, хотя многие пытались. Из разведки его собирались выставить с волчьим билетом, но он отделался переводом в авиацию… Вот тогда… Но там и у меня зубы выросли, я нарывалась, можно сказать…
– Ками, – прошептал я в надежде поменять тему, – давно хотел спросить, что Кай сделал такого, что его сослали в Россию?
– О, – она всплеснула руками, – это не ссылка, это чистой воды казнь! Пуннор всегда был мастером подобных наказаний. Отправить блестящего офицера, воспитанного при дворе, в сырую дыру на краю света – похуже, чем отрубить голову! Понимаешь… Ну, ты все понимаешь, ты видел Кая, и сам был им очарован. Вот и народ его обожал. Солдаты боготворили, аристократия уважала. Он стал для дяди опаснее любого мятежного генерала с Юпэра. А теперь мы вдобавок знаем историю его рождения. Пуннор ненавидел его, но боялся. Терпел. Но в какой-то момент он просто не смог больше наблюдать, как его ошибка, его грех затмевает его же увальня Бенила. Могу предположить, что вопрос был даже не в происхождении. Он еще и напоминал Пуннору брата, моего отца. Красив, популярен, но…
- Но жив, - закончил за нее я.
Принцесса высвободилась из моих рук, встала и потянулась.
– Кай публично поддержал одного из кандидатов на пост премьер-министра. Не того, которого хотел Пуннор. Это была мелочь, но она стала последней каплей. Дядя вызвал его, я пошла с ним. О, они кричали так, что во дворце штукатурка чуть не посыпалась! Кай в лицо сказал ему все, что думал. О том, что он жалкий, трусливый хряк, который боится тени мертвого брата.
Ками повернулась. На лице была не к месту довольная улыбка. Кай был для нее одновременно и мучителем, и единственным защитником. Она, как и все, восхищалась им. И она, обиженная девочка, выросшая без родителей, позволила бы выколоть еще сотню глаз и измываться над ней, как вздумается, лишь бы он снова и снова бросал вызов ненавистному дяде.
– Казнь Кая вызвала бы волну возмущения, сам он прекрасно это понимал, поэтому и позволял себе любые вольности. Пуннор терпел его двадцать пять лет. Он так и остался спать на том коврике, сам не отдавая себе в этом отчета. Но открытые оскорбления затмили многолетний страх перед изгнанным демоном. Посольство в России – у нас это такая тюрячка для тех, кого даже казнить жалко. Сначала туда отправили Рунида за то, что тот пытался вступиться за меня. Следующим стал Кай.