Ник Гернар – Солнце (страница 41)

— Пожалуйста, не загоняй меня в угол. Пожалуйста. Я не такая уж сволочь, как ты сейчас пытаешься меня представить. Чем хочешь поклянусь — я старалась спасти всех, кого могла. Я покинула город за пятнадцать минут до второй волны. Я потратила резервы на новый проект, чтобы за бешеные деньги выкупить транспортировщики.

— Чтобы загрузить туда свое супердорогое оборудование! — взорвался я. — Интересно, а спасать ты всех начала до того, как открыла стрельбу по гражданским, или после⁈

Лекса вскочила со своего места, продолжая судорожно хвататься пальцами за край стола.

— Монгол, не надо! Пожалуйста. Ну пожалуйста, услышь меня! Я не могу тебя потерять. Понимаешь? Потому что у меня в жизни больше ничего нет. И никого. Мне правда трудно, но я из шкуры вон лезу. Я очень стараюсь стать сильнее, стать лучше… Да посмотри ты на меня!

Я поднялся со стула.

Удивительно, какой тяжелой может быть пустота внутри.

Я даже не думал, что Лекса на самом деле так глубоко засела внутри меня.

— Последний вопрос. Ты послала к Селиверстовой убийцу?

— Нет! — резко выкрикнула Лекса. — Вот этого я не делала. Можешь винить меня в чем угодно, но я бы никогда не стала делать ничего, что могло бы навредить тебе! Кто-то просто прикрывается мной, вот и все!

Я покачал головой.

— В сущности, это уже неважно. Я, пожалуй, пойду, — сказал я и развернулся к дверям.

Лекса прильнула ко мне со спины. Крепко обхватила обеими руками за пояс.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо.

Я разомкнул ее руки.

— Извини. Наверное, не мне осуждать тебя. Но возвращаться к тебе я больше не хочу.

— Вот, значит, как, — дрогнувшим голосом проговорила Лекса, поджимая губы. — Значит, когда на тебя ополчился весь мир и тебя обвиняли во всех смертных грехах, я была на твоей стороне. Я трясла этот проклятый мир, как сраную грушу, я создала новое движение, созвала консилиум, натравила социальщиков на администрацию, лишь бы вытащить тебя из невозвратного рифта живым! И ни на секунду не усомнилась, что ты этого стоишь!!! А ты? Ты, Монгол? Ты оказался готов поверить всем, кому угодно, кроме меня! Знаешь что? — прищурилась она. — Иди нахер! Не нужна, не веришь — и не надо!

Я усмехнулся.

— Вот и договорились.

Когда я вышел из кабинета, в спину мне донесся яростный грохот.

Но я не обернулся.

Покинув офис, я минут пятнадцать сидел в машине, пытаясь прийти в себя.

Образовавшаяся пустота внутри болезненно пульсировала. Будто из меня какой-то орган живьем вырезали.

Какая же грязь вокруг. Грязь и мерзость.

В мирах рифтов. В пустошах. На диких территориях и в убежищах. Среди корпоратов и заключенных, в ТЦ и в среде игроков, в дешевых борделях и дорогих гостиных.

И даже в моих собственных отношениях с девушкой.

Такое ощущение, что игра еще не началась, а обещанное морально-нравственное дно уже успешно достигнуто.

Почему все должно быть так? Кто это решил?

И неужели нет никакого способа что-то изменить в этом сраном укладе?

Не верю.

Я рывком расстегнул кнопки комбинезона на груди.

Мне отчаянно не хватало свежего воздуха.

Глава 17

Сообразить на троих

Что можно узнать о себе за пятнадцать минут?

Во-первых, что ты адски устал.

Игрок ли ты, измененный или нет — без разницы. Неуязвимых не бывает.

И вот твои нервы ни к черту, и ты начинаешь понимать ветхозаветного бога, который в свое время тоже решил, что проще всех утопить, чем перевоспитывать.

Что тебя уже тошнит от компромиссов и полумер.

И так хочется, чтобы все вокруг стало вдруг понятным и простым…

И честным.

Неужели это так трудно — не врать?

Как можно вообще кому-то доверять в мире, где все изворачиваются и врут?

А между тем от тебя ждут какой-то серьезности, правильности и логичности. Чтобы ты просчитывал все на сто ходов вперед согласно заранее выверенному плану.

Этого ждет от меня Ян. Биосад. Амару, над которым я, похоже, как-то незаметно для себя самого взял шефство. И еще целая куча людей, которых я даже не знаю.

И стоит мне промахнуться, как все эти люди разом забудут все отважное и хорошее, что сделал Марат Басаргин, и с легкостью назовут его разочарованием года.

Другими словами — самое время напиться до беспамятства.

Я набрал номер инфономика Егора.

— Дружище Монгол! — ответил он после второго гудка. Голос бодрый, но с той особенной ноткой, когда человек уже прикидывает, не случилось ли чего. — Что, уже разобрался с делами?

— Трудно сказать. Но выпить надо бы.

Пауза. Две секунды, не больше.

— Поддерживаю. В ситуациях, когда трудно что-то сказать, хорошенько выпить — лучшее решение. Возвращайся в корпус, я поляну соберу.

— Договорились.

Он встретил меня возле парковки с большим бумажным пакетом из круглосуточного и упаковкой желтого детского мыла с кроликом.

— На! Это тебе, — сказал он, вручая мне мыло.

Я озадаченно уставился на неожиданный подарок.

— Где ты его взял?

— В нагрузку к сосискам продавали. Детские товары тут еще долго не будут востребованы, так что хозяева мелких лавочек подходят к его сбыту творчески. Хочешь водки — покупай еще упаковку подгузников. Туалетную бумагу жопу подтереть — вот тебе крем в нагрузку. Ну а я тебе мыло взял. С ромашкой. Говорят, успокаивает, — сверкнул он зубами в широкой улыбке.

— Спасибо, — серьезно ответил я. — Очень трогательно.

— Знаю. Погнали.

В комнате Егора повсюду валялись шмотки. На столе, поблескивая ядрено-зеленым содержимым, стояли две пластиковые полуторалитровые бутылки неведомого снадобья. Егор высыпал содержимое своего пакета прямо на тумбочку рядом со столом, распаковал пластиковые стаканчики, вскрыл упаковку с сосисками и бутербродами с колбасой.

Пластиковые, блин, стаканчики! Я помнил их еще из эпохи своей ранней юности. Похоже, это изобретение человечества переживет еще сто пятьдесят лет и не потеряет своей актуальности.

Егор тем временем потянулся к бутылкам.

— Это что? — недоверчиво спросил я, наблюдая за тем, как он наливает зелень нам в стаканчики.

— Паленый абсент на полыни, — отозвался Егор. — Раньше его по подвалам в фирменную тару с этикеткой «Ван Эйк» разливали. Но сейчас поставки тары в жопе, так что наливают туда, куда попросишь.

Я хмыкнул. На всякий случай достал из кармана брюк медицинский кейс, в котором хранил интерфейс, тот самый, что Амару забрал у Жреца и потом спрятал в ухе своего мертвого опекуна. И убрал во внутренний карман на груди, тщательно застегнув молнию.

Потом взял в руки стаканчик и понюхал жидкость.