Ник Гернар – Шут-2 (страница 38)

— Бросай уже, уходим! — прикрикнул я на безумца, почти насильно вытаскивая его из пролома.

— Отходи, ложись! — сквозь вой пурги донесся до меня окрик Зоркого.

Я обернулся.

Его парни, держа наготове гранаты, махнули нам рукой, и Локи на скорости протащил меня по снегу в сторону. Ян размытым силуэтом метнулся к нам.

А потом мы рухнули в снег.

Грохот гранат ударил по ушам несколько раз подряд.

Когда я поднял голову, то увидел исковерканный бок машины, от которого вверх столбом поднимался черный дым. Турели все еще пытались что-то сделать, но лишь беспомощно взвизгивали, не в силах повернуть поврежденные башни.

Все остальное вокруг будто замерло.

Бойцы Зоркого смотрели на нас с немым шоком, смешанным с нескрываемым страхом. Старик Джонни, выглядывавший из-за обломка, — с холодным, оценивающим интересом. Взгляд Зеленой метался между нами и поверженным стражником, полный непонимания и какого-то странного, лихорадочного возбуждения.

А сам атаман на нас вообще не смотрел. Он уставился на поверженную махину и в глубокой задумчивости качал головой, будто никак не мог согласиться с собственными мыслями.

Локи отряхнул штаны, выплюнул в снег скопившуюся во рту кровь и с детской радостью расхохотался на всю заснеженную пустошь.

И этот смех, такой искренний, торжествующий и неуместный, не мог заглушить даже ветер, жужжание турелей и стоны раненых.

Глава 16

Враг моего врага

Пока люди Зоркого под командованием своего атамана разбирались с ранеными, Данилевский разглядывал робота, а Локи занимался неизвестно чем непонятно где. Зеленая возилась с костром и кипятила талую воду для перевязок.

Я грелся у ее огня, попутно опустошая уже вторую банку консервов. Ветер заметно стих, но снег не прекращался. Дрова, найденные стариком Джонни, безбожно чадили какой-то химической хренью, да и выглядели они как разрубленные шпалы — видимо, мы сейчас цинично жгли остатки чьей-то цивилизации.

— Ну и что скажешь? — нарушил я, наконец, вопросом наше неловкое затянувшееся молчание.

— Еда закончилась, и тебе скучно стало? — зыркнула на меня через плечо Женька.

— Можно и так сказать, — отозвался я.

— Тебе надо куртку зашить, — помолчав секунду, сказала вдруг она. — А еще лучше — поменять. У Вика где-то были запасные…

— Обойдусь.

— Давай хотя бы просто через край зашью, прямо на тебе. Походишь, пока замену не найдёшь.

— Ладно, — не стал я возражать.

Иголки и нитки у Женьки оказались с собой, в маленьком кармашке на груди. Встав у меня промеж коленей, она, сосредоточенно нахмурившись, уверенно принялась за работу. Мы оказались так близко, что ее волосы практически касались моего лица.

— В портнихи переквалифицировалась? — хмыкнул я.

Зеленая, не отрывая сосредоточенного взгляда от иглы, кивнула.

— Типа того… Тут у нас каждый второй с такой квалификацией. Брови, руки, ноги…

Я не удержался и с усмешкой спросил:

— А на что ты рассчитывала, пытаясь сбыть настолько уникальный и узнаваемый товар?

Женька перевела взгляд на меня.

— Я думала, что за большие деньги продажные люди способны быть честными. Хотела вытащить Зоркого из тюрьмы. Но не вышло.

Я удивленно приподнял бровь.

— Так ты знала его раньше?

— Да. Давным-давно.

— Получается, тебе повезло?

— У моего везения есть имя — «Данилевский», — ответила она. — Если бы он не помог, вряд ли я бы сюда попала… Встань? А то мне дальше шить неудобно.

Я поднялся.

— Счастлива? — спросил я, невольно обернувшись на Зоркого.

Зеленая ответила не сразу. Следом за мной бросив беглый взгляд на атамана, проговорила еще чуть тише:

— От него мало что осталось. Но я стараюсь любить то, что есть.

Я глубоко вздохнул.

— А надо? Если человек уже не тот, что прежде?

Женька передернула плечами.

— Неизменные только трупы и памятники. Живые люди все меняются. Теряют молодость, конечности, цели в жизни. А Вику оторвало добрые полдуши. Но это не повод бросать его.

Я задумчиво потер щеку.

— Признаться, не думал, что ты — такой романтик.

— Я вовсе не романтик, Монгол, — хмуро отозвалась Женька, отрезая нитку. — Просто так вышло, что у меня считай не было ни отца, ни матери, ни брата. Ни нормального парня. Всех их в моей жизни заменил один человек — Вик. За него я и убью, и умру. И украду, если потребуется. И это не какая-то там влюбленность, или что-то в этом роде. Если уж на то пошло, — усмехнулась она. — в мире много пьяных барменов и помоложе, и посимпатичней. И сексуальней. Но Вик — это другое. Это привязанность уровня обязательной потребности, как дыхание или еда. Он просто должен быть, понимаешь? И чем ближе, тем лучше.

От ее внезапных откровений мне стало даже как-то не по себе.

— Звучит, как описание болезни, — признался я.

Женька кивнула.

— Вероятно, так и есть. Но если с ним что-то случится, я, как дворовая псина, просто приду и сдохну на могиле своего хозяина.

Она схватила металлический крюк, обмотанный тряпками, ловко подцепила закипевший котелок и с шипением поставила в снег.

— Эй, еще одна порция воды готова! — громко крикнула она.

Зоркий махнул ей рукой.

— Достаточно, больше не нужно!

Зеленая кивнула и подложила в костер еще несколько поленьев.

— А ты очень вырос с тех пор, как мы работали вместе, — сказала она с улыбкой. — Как там Егор?

— Нормально, наверное, — пожал плечами. — По крайней мере, я на это надеюсь.

— Как вы с Данилевским сюда-то загремели?

— Долгая история, — усмехнулся я. — Сама знаешь, нам нередко приходилось играть на грани фола. И вот доигрались.

— А, так вас просто слили?

— Можно и так сказать, — отозвался я, чтобы не развивать дальше тему.

— А откуда Данилевский знает Локи? — спросила вдруг Женька.

Я обернулся на Яна. И с удивлением обнаружил, что тот разговаривает со своей Тенью, и при этом вовсе не пытается убить.

Вместо ответа я поднялся и направился было к ним, когда Зеленая на секунду схватила меня за рукав.

— Локи — гнусный ублюдок. Для убийства ему не нужны причины или повод. Он просто получает удовольствие от процесса.