Ник Гернар – Шут-2 (страница 25)

Я услышал короткую, яростную очередь Яна — он бил по «ангелам», не давая им опомниться и прицелиться в мою горящую спину.

И еще одну.

И еще.

Окрик Яна едва пробился сквозь рев стихии.

— Монгол!!!

Мир сжался в ослепительную, горящую точку. Куртка вместе со штанами вспыхнули факелом, волосы затрещали, запахло паленой шерстью и кожей. Боль, острая и всеобъемлющая, пронзила каждую клетку. Но мой иммунитет все-таки работал — даже при таком натиске кожа выдерживала, нехотя покрываясь белесыми волдырями.

Я сменил хватку, на ощупь аккуратно сомкнув пальцы на горле Михаила. Он захрипел в моих руках, забился.

Еще пара мгновений — и он сдался, обессиленно повиснув.

Огонь угас.

Я почувствовал это лицом и черепом, оставшимся без шевелюры, потому что все остальное тело горело от ожогов.

И только тогда открыл глаза.

Почерневшая земля вокруг нас в радиусе десяти метров дымилась.

Из одежды на мне мало что осталось, кроме обуви. Куски пепла, вспыхивая красными искрами, сыпались с обожженных ляжек и плеч.

А в моих руках висело щуплое и обнаженное тело, сплошняком покрытое язвами. В остальном — самое обычное, мужское. Лицо Михаила тоже было изуродовано: кожа похожа на оплавленный воск, стекавший неровными наплывами, рот как щель, нос — два отверстия в бугристой массе.

И никаких «чужих» с треугольной головой.

Глава 11

Азазель

Побитые «ангелы» стояли полукругом в отдалении от нас. Лунный свет озарял их напряженные фигуры и окаменевшие лица.

Ян выглядел почти так же. Он смотрел то на меня, то на шокированных «ангелов», с поднятым автоматом, реагируя на каждое их движение.

А мы с Михаилом, как два монстра, возвышались в центре выжженого круга и буквально дымились, окруженные морозным воздухом.

Хотя, пожалуй, предводитель «ангелов» сейчас все-таки больше походил на жертву, чем на монстра. Маленький, щуплый, изувеченный язвами, он даже не дергался в моих руках. Просто повис, как кот, взятый за шкирку, и хрипел.

Я обернулся на замершую толпу.

— Если кто хочет уйти — уходите, — осипшим голосом проговорил я.

«Ангелы» переглянулись.

— Ну нахрен, — пробормотал один из них и нырнул во тьму, растворяясь в ночи.

Следом за ним бросились прочь еще двое, но сбежать удалось только одному. Второго успели уложить свои же выстрелом в спину.

— Чего тебе надо, сучий выродок? — громко спросил меня самый крупный из оставшихся бойцов.

И в этот момент Михаил вдруг конвульсивно задергался.

— Всем стоять, или башку ему сверну! — рявкнул я и осторожно опустил своего пленника на землю.

Тот изогнулся дугой, взвыв от боли — из-за отката, или из-за своих язв. Потому что ожогов на его теле не было.

В отличие от моего.

Раскрасневшиеся руки, плечи, грудь и, судя по всему, лицо на глазах раздувало белыми волдырями.

Было, мягко говоря, неприятно. Но терпимо.

А вот Михаил, судя по всему, находился в шаге от болевого шока. И даже пытаться с ним разговаривать не представлялось возможным.

— Обезболивающее есть у кого-нибудь? — громко спросил я у «ангелов».

В ответ последовала тишина.

«Ангелы» хмуро смотрели на своего предводителя, жалкого и страдающего. И на их лицах все отчетливей проступало брезгливое сожаление.

— У меня! — отозвался один из бойцов, опасливо оглянувшись на собратьев.

— А нахрена? — проговорил крупный приземистый боец рядом с ним и сплюнул в сторону. — Все, кончился крылатый. Под ногами чужака корчится. Отлетался…

Я перебил эту грустную речь на тему «Акела промахнулся» нетерпеливым окриком:

— Ты, с обезболом! Иди сюда!

Парень покосился на приземистого, но ко мне все равно подошел.

— Куртку снимай! — первым делом приказал я.

Боец на секунду застыл.

Его мозг, перегруженный недавними событиями, с видимым трудом обрабатывал просьбу.

— Мою… куртку? — переспросил «ангел» тусклым голосом.

Я тяжелым взглядом посмотрел на него.

— Ну не мою же?

Он скинул накидку из шкур. Потом — куртку.

Я переложил на них Михаила.

— Теперь укол ему сделай, — потребовал я. — Ян, подойди сюда! «Ангелы» нехотя подвинулись, давая дорогу Данилевскому.

Тот, не опуская оружия, подошел к нам.

Его взгляд скользнул по моему обгоревшему телу, задержался на волдырях и тлеющих лохмотьях штанов. В глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее профессиональный интерес патологоанатома, смешанный с долей уважения.

— Живой?

— Нормально, — отозвался я, коснувшись лысого затылка. — Шерсть отрастет, ожоги заживут. Главное, чтобы Михаил не умер раньше времени. А то вопросы задавать будет некому.

Ян перевел взгляд на страдальца и только головой покачал.

— Ну, у него запущенная стадия мутагенеза по некротическому типу, как я и предполагал. Но в ближайшее время он вряд ли умрет. Покричит пару часов, и более-менее восстановится…

И в этот момент крупный приземистый боец, тот самый, что плевался в сторону, вдруг на скорости бросился в нашу сторону…

Но не на меня. И не на Яна.

Он кинулся с ножом к Михаилу.

Не знаю, хотел ли он положить конец его мучениям или позору, но мне-то их главарь был нужен живым!

Соревноваться с ним в скорости было бессмысленно — мое тело больше не могло выдавить из себя ускорение.

Так что я лишь встал между приземистым и Михаилом.

Нож, рассчитанный на удар сверху в живот лежащего, оказался на неправильной высоте. Моя левая рука, вся в волдырях, взметнулась вверх и поймала бойца за запястье и рванула на излом с таким хрустом, будто сухую ветку.

Взрывной удар.

В его глазах мелькнул шок, а потом все лицо исказилось болью…