Ник Гернар – Шут-2 (страница 24)
Мерзлая земля треснула, с хрустом выворачиваясь изнутри. Колея за считанные секунды догнала процессию, сбивая с ног одних бойцов и заставляя других припасть пониже. Носилки опустились на землю…
Мой выход!
Рывок — и с нечеловеческим, рвущим связки ускорением, на какое только способно мое тело, я за мгновение уже преодолел полпути. От боли в мышцах, надорванных после недавнего боя, хотелось выть, но из груди вместо крика и стона вырвался только резкий, короткий выдох.
Вперед, еще быстрей!
Ветер засвистел у меня в ушах, земля под ногами плавно поднималась, грохот первых выстрелов Яна слились в единый нарастающий гул.
Я выпал в ту самую звериную сверхскорость, где пространство сжимается в туннель, а время становится вязким, как кровь на морозе. Снег под ногами не хрустел, он плавно и медленно поднимался вверх белой пылью.
И тут стало ясно, что «ангелы» ничуть не ошарашены и эффекта неожиданности не получилось.
Они ждали. Так же, как их собратья в более тесных тюрьмах ждут нападения коридоре: каждый день, каждый час, с заранее выбранными темными углами, подготовленными маневрами и уверенностью людей, которым не надо объяснять, как убивать.
Двое из «ангелов» возле носилок отреагировали на меня почти мгновенно. Двигались они как будто в обычном темпе, только с нарочитой плавностью. И это при моей-то скорости! Один остался возле носилок, вырвал из кобуры пистолет. Второй скользнул чуть в сторону и, замедлившись, парой жестов «распорядился» остальными. Взмах руки, короткий резкий свист, и вся стая мгновенно ощерилась, подобралась, готовая к атаке.
Еще один взмах руки — и передо мной в двух шагах блеснула тонкая железная струна, натянутая неизвестно где и непонятно кем.
Мощная иллюзия, пробившая мой иммунитет? Или особая способность?
Разбираться было некогда.
Я резко ушел вниз и упал на колено, прокатившись на нем пару метров. Штаны — в клочья, колено — в кровь.
Проскочив под струной, я вскочил на ноги…
И оказался там, где они и хотели.
Снег и земля под подошвой левой ноги вдруг стали мягким, как мокрая глина, и ботинок провалился по самую щиколотку.
На скорости это почти приговор.
Притормаживая, я рванул ногу вверх. Связки хрустнули. В голени полыхнуло так, что перед глазами звезды посыпались.
А пока я выдирал ногу, трое «ангелов» уже работали «на опережение». Один щёлкнул пальцами — и из земли вылезли короткие костяные шипы. Другой, разрывая одежду, на глазах превратился в гигантского щитовника. Третий выдохнул — и воздух перед ним заискрился сухим белым светом, как сварка. Черт его знает, что это значило, но едва ли что-то хорошее для меня.
Сзади затрещал автомат Яна. Пули резали ночь, и я видел, как один боец задергался от попадания — плечо разлетелось клочьями, а меховая накидка превратилась в красно-чёрную кашу.
Стараясь удержаться на ногах за счет активной регенерации и силы воли, он вскинул обе руки вверх, и перед носилками вспыхнул тусклый дрожащий щит…
Вокруг меня начался хаос.
Думать стало некогда. Так что я полностью положился на инстинкты «истинного убийцы».
Выстрел из пистолета в мою сторону! Еще один!
Я сначала пригнулся, а потом перекатился в сторону, прямо под ноги трансформировавшемуся щитовнику. Взрывной удар ниже пояса — короткий, без замаха. Он резко осел, с диким воем хватаясь за безжизненное месиво там, где только что были его яйца. И я ловким ударом вонзил ядовитый клинок из ладони прямо ему в мягкую пасть. Кровь брызнула мне на руки и лицо.
Я отскочил в сторону, увернулся от одного ножа, поймал по касательной пулю правым плечом и подскочил к дирижеру процесса, все еще размахивающему руками и раздающему указания.
Прыжок снизу вверх, взрывным ударом — в лицо.
Бойца отбросило назад, и он ударился затылком о камень так, что звук прозвучал влажно и хрустко. На удивление, парня не выключило от такого. Наоборот, он захрипел и начал смеяться, выплёвывая кровь и куски зубов на снег. Откат? Или он просто псих и ему нравится?
— Монгол, берегись слева! — крикнул Ян, и через секунду еще одна земляная волна распахала долину.
Пара бойцов, не успевших уклониться, потеряла равновесие, и я выстрелил в их сторону одновременно с Данилевским. Не знаю, кто из нас оказался более метким, но никто из этих двоих больше не встал.
В эту долю секунды мне в бедро прилетел клинок — тонкий, с двусторонней заточкой. Он скользнул по ткани и впился в тело.
Я не стал выдергивать нож. Вместо этого схватил нападавшего за запястье и дал биокоррозию коротким импульсом. Плоть бойца начала разлагаться прямо под моей рукой. Он закричал — не с глухим рычанием и героически, а высоким срывающимся визгом, будто его пилили ржавой ножовкой. Я отшвырнул его вместе с ножом в толпу соратников. И сразу же один из «ангелов», с глазами навыкате и татуировкой маяка на шее, ломанул его в челюсть, чтобы заткнулся.
И вдруг все «ангелы» как по команде пригнулись. От носилок Михаила в разные стороны ударила невидимая волна, отбросив в стороны тех, кто не успел уйти ниже уровня удара.
Меня швырнуло на промороженную, почти каменную землю. От удара пистолет вывалился из руки. Неподалеку выстелился замешкавшийся перед атакой «ангел» — еще совсем молодой, с сеткой татуировок по всему лицу и шее. Едва очухавшись, он с яростным ревом бросился на меня, но я уже успел выхватить нож.
Дурак сам напоролся на клинок животом. Мне оставалось только дернуть лезвие вверх, а потом столкнуть с себя мертвое тело.
Одновременно из кустов сзади вылетела стая серых длинноносых тварей — местные хищники, которых Ян на мгновение перехватил под свой контроль. Они врезались в задние ряды «ангелов», и там начался ад. Рычание и вой смешались с человеческими криками. Хаотичные выстрелы гремели снова и снова, но подконтрольные звери их не пугались. Кто-то хохотал, проталкивая зверю руку с ножом в самую глотку. А кто-то просто орал, пока наконец его крик не сменился довольным и влажным чавканьем зверя.
— Давай! — крикнул Ян, и под прикрытием его автомата я ринулся к носилкам.
Прямо передо мной будто из-под земли выскочил рыхлый парень с округлым и гладким бабьим лицом. Бросился на линию огня и встал перед Михаилом, раскинув руки. В воздухе с яростным синим мерцанием вспыхнул щит. Он потрескивал, испуская в сумерки снопы синих искр.
Я нырнул в сторону, пытаясь ускориться.
И понял, что это мой последний рывок на сегодня. Мне едва удалось разогнаться в половину обычного темпа, как судорога начала сводить руки.
Но для этой атаки мне все равно должно хватить!
Из моей ладони показался ядовитый клинок.
На скорости нож не «разрезает». Он просто касается. Лёгкий мазок по предплечью — как случайная царапина.
Мужик даже не понял сначала. Только дёрнулся, сосредоточенно удерживая щит… и вдруг его пальцы перестали слушаться. Сияние моргнуло, и рыхлый повалился на землю, отплевываясь кровавой пеной. Он пытался вдохнуть — и не мог.
А я оказался недалеко от носилок.
Стая «ангелов» вздрогнула. Обернулась на меня, будто у них на всех имелся единый разум, и управляло этим разумом существо на носилках.
Еще один «ангел» бросился к Михаилу, занимая позицию между мной и своим главарем — и получил моим локтем в лицо. Я почувствовал, как под кожей ломается переносица, как плотное превращается в мягкое, а мягкое — в жидкое.
Подскочив носилкам, я отшвырнул взрывным ударом еще одного оказавшегося на пути бойца — аккурат под выстрелы Яна. И, рыча сквозь боль, обеими руками схватил человека в плаще.
Крепко. Но так, чтобы не сломать раньше времени. Как хрупкий груз, который нельзя уронить.
Грохот недавнего выстрела Яна начал стихать, отзываясь эхом в ночной тишине.
А я прокричал:
— Все — прочь, или я сверну ему голову! — и еще крепче прижал к себе неожиданно легкое, безвольное тело Михаила.
Из его грудной клетки вырвался мучительный стон, а потом — хриплый голос, почти в точности повторивший мой приказ:
— Все — прочь и вниз!..
Его люди со всех ног бросились в стороны. Никто из них не возразил и не кинулся ко мне в попытке завалить.
И где-то здесь я должен был заподозрить неладное.
Но я не заподозрил.
Михаил вдруг вцепился в мои запястья своими руками, его тело неестественно выгнулось в судороге…
И все вокруг — воздух, снег, ткань его одежды — все вспыхнуло ярким огнем.
И это не было похоже на обычное пламя.
Настоящий взрыв бело-голубого ада охватил нас обоих. Слепящие языки огня вырвались из-под плаща, поглотили его, взметнулись столбом на пару метров вверх. Жаркая волна ударила мне в грудь и лицо, мгновенно спалила бороду с бровями и обожгла кожу. Я зажмурился, активируя пирорезистентность и чувствуя, как на мне полыхает куртка.
Бабах!
Патрон в патроннике у кого-то из припавших к земле бойцов жахнул, разорвав пистолет.
И, судя по оглушительному воплю, досталось не только пистолету.
Какое счастье, что я не напичкан запасными магазинами.