Ник Гернар – Шут-2 (страница 27)

Правильно. У спутников игрока.

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, где найти этого твоего «бога», — заявил я, многозначительно глядя на главу «ангелов» в упор. — Это ведь он — хозяин катакомб?

Азазель замер. Его маленькие глазки-бусинки, утопленные в рубцах, сузились до щелочек.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Хозяин катакомб — это я, — медленно проговорил он.

Мне стало настолько смешно, что я не смог удержаться от злой улыбки, хотя любая мимика сейчас причиняла мне боль.

— Давай я сейчас просто палец засуну в любую из твоих язв? В качестве веского довода, что не стоит пытаться меня обмануть, — прохрипел я страдальцу.

Азазель смотрел на меня с холодной, почти животной ненавистью.

— Думаешь, если ты причинишь мне боль, я испытаю что-то новое? Посмотри на меня. Какие пытки могут меня испугать? Так что иди к дьяволу, Монгол. У меня нет ответов на твои смешные вопросы.

— А я не планировал тебя пугать. И смешить тоже. Хотел лишь напомнить, что в данный момент ты даже собственному телу не хозяин. Во всех смыслах этого слова. Твой организм находится в состоянии постоянной гражданской войны. И ты проигрываешь. Медленно, но верно. Каждый день у тебя умирает чуть больше клеток, чем восстанавливается. И все это из-за конфликта последней приобретенной мутации со всеми остальными. А я могу это остановить.

Ян озадаченно взглянул на меня.

Он не понимал, всерьез я сейчас говорю или блефую.

Азазель, по всей видимости, мучился тем же вопросом. Эмоции на его изуродованном лице застыли, и больше минуты он молчал, пристально вглядываясь мне в лицо.

— Значит, ты хочешь найти хозяина рифта. И ради этого готов исправить конфликт мутаций. Помочь мне, своему врагу… — проговорил он, наконец.

— Если хочешь, я могу продемонстрировать на ком-нибудь из твоих, как это работает, — предложил я.

Повисла тягучая, липкая тишина. Она заполнила пространство между нами, густая, как смрад от гниющих ран Азазеля. Его глаза, эти красноватые бусинки, сканировали меня сверху вниз и из стороны в сторону, словно выискивая во мне что-то. Но во взгляде уже не было прежней тупой ярости или отчаяния. Теперь там горел расчетливый, холодный огонь — огонь загнанного в угол зверя, который внезапно увидел не ловушку, а новый ход.

А потом Азазель вдруг улыбнулся.

— Не нужно. Думаю, я и так увидел и услышал достаточно.

— Достаточно для чего?.. — спросил я.

— Чтобы понять, что ты за человек, — отозвался он. — Говоришь, тебе нужно найти моего «бога»… — прохрипел он, с трудом поднимаясь на слабые тощие ноги. — Играешь по-крупному. Что ж. Пусть будет так. Пойдем. Это прямо здесь, в катакомбах. Я покажу тебе, где похоронил его. Прямо сейчас. Только втроем: ты, я и твой молчаливый друг с автоматом. Остальные подождут здесь.

Я перевел взгляд на Яна. Тот едва заметно кивнул.

Четверка верных «ангелов» замерла в ожидании, их лица были непроницаемы.

— Веди, — коротко бросил я.

Азазель закутался в накидку из звериных шкур, превратившую его в первобытного патриция. И двинулся в сторону подземелья.

Движения его были медленными, болезненными, но в них появилась странная, зловещая целеустремленность. Глаза горели.

Мы направились к проходу в подземелье следом за ним.

Он шел медленно, время от времени останавливался и, упираясь рукой в стену, по нескольку минут просто дышал, закрыв глаза.

Наконец, мы добрались до развилки.

Азазель повернул налево.

Мы с Яном переглянулись. Но возражать не стали.

Очутившись перед сплошной стеной уже знакомого нам тупика, Азазель ничуть не смутился. Подошел к стене, положил на нее ладонь…

Раздался скрежет, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая низкий арочный проход. Тяжелый запах металла, резины и затхлости ударил в нос. Размеренный гул и поскрипывание невидимых механизмов разорвали тишину.

— Заходите, — пригласил Азазель, и в его голосе прозвучала та самая, едва уловимая нота триумфа.

Ян первым просунул ствол внутрь, осветил пространство.

Мы очутились в огромном пустом зале с металлическими пластинчатыми опорами, похожем на тот, где мы обнаружили устройства и кости.

В этом зале не было видно никаких устройств, но зато в стенах черными дырами зияло множество небольших квадратных проемов с глубокими, теряющимися в сумраке проходами, из которых и доносился шум.

Похоже, мы оказались в техническом узле всего этого строения.

А в центре на грубом каменном постаменте лежало нечто, напоминающее гигантский прямоугольный саркофаг.

Тяжело дыша, Азазель вошел в зал.

— Иди, — сказал он мне, указывая рукой на саркофаг. — Иди, смотри. Там, внутри. Ответы на твои вопросы. Последний хранитель этого места. Мой учитель. Мой брат. И мой повелитель. Или, верней, то, что от него осталось…

Мы с Яном подошли к прямоугольному темному гробу, который на ощупь оказался вовсе не каменным, как мне показалось сначала, а металлическим…

И в этот миг в зале раздался громкий щелчок. Слепящий белый свет разлился по залу. Стена за спиной Азазеля со скрежетом опустилась.

А крышка саркофага вдруг сама отодвинулась в сторону, выпуская белое облако с едким запахом медикаментов.

Мы я Яном едва успели отпрянуть в стороны.

— Брат мой, очнись! — прохрипел предводитель ангелов, с усилием обеими руками опуская до конца небольшой тугой рычаг в нише возле входа. — Ты слышишь меня? Я нашел его для тебя — игрока новой сессии. Возьми его идентификатор!..

Из глубины саркофага, окруженная густым туманом, с противным хрустом поднялась фигура.

Это не был человек. И даже не мутант в привычном смысле. Это было существо, пришедшее из детского кошмара.

Высокое, тощее до неестественности, оно стояло на длинных, шипастых ногах, похожих на ноги богомола. Его грудная клетка была обнажена, и сквозь тонкую, полупрозрачную кожу выпирали наружу дуги хитиновых ребер. Почти половину его здоровенной треугольной головы занимал ротовой аппарат с вертикальными челюстями и двумя парами хватательных щупалец.

Оно повернуло голову сначала в сторону Азазеля, потом — на нас. Резко. Инстинктивно. Как животное.

Издало резкий скрежещущий звук. Наклонило голову…

И ринулось вперед.

Прямо на Азазеля.

И в этом движении не было ни разума, ни осознания. Только слепая, первобытная жажда.

— Очнись же! Это я, Михаил!.. — надрывно захрипел Азазель, вжимаясь в стену. В первый раз в его голосе я услышал страх. — Я привел тебе то, чего ты так желал. Возьми добычу! Она вон там! — вскинул он трясущуюся руку. — Не тут, а там! Брат мой! Бери же себе новый идентификатор!..

Но древний игрок его не слышал. Или слышал, но в его все еще дремлющем сознании не было места для братьев, идентификаторов и прочих сложных материй. Оно видело три теплых, полных энергии тела.

Плоть и кровь.

— НЕТ! — взревел Азазель, отшвыривая шкуры и вытягивая вперед руки. Синее пламя, слабое и прерывистое, попыталось вырваться из его ладоней, но лишь слегка лизнуло пальцы и тут же погасло.

Он был слишком слаб.

Хитиновые, острые как бритвы конечности древнего игрока пронзили воздух. Азазель попытался увернуться, применить телекинез, чтобы отшвырнуть тварь. Но сумел лишь на миг замедлить атакующего.

— Очнись же, брат!..

Костяная «рука» с шипом на конце вонзилась Азазелю в живот, прошила насквозь и с хрустом пригвоздила его к стене. Он пронзительно закричал. Второй конечностью тварь рванула вниз, вспарывая ему грудь. Кровь хлынула на пол…

— Уходим вправо, — одними губами проговорил мне Ян, отступая. — Быстрее, к нижнему проходу!..

Его взгляд метался между пригвожденным к стене Азазелем и кошмарным существом, которое, удовлетворив первый приступ голода, с влажным чавкающим звуком вытаскивало из тела жертвы окровавленные конечности.

Я последовал за Данилевским.

Повелитель ангелов уже не кричал. Он лишь хрипел, захлебываясь собственной кровью, его глаза, полные невероятного ужаса и боли, были прикованы к «брату». Он что-то пытался прошептать, но из разорванной груди вырывался лишь кровавый пузырь.

Тварь повернула к нам свою треугольную голову. Щупальца у рта затрепетали, улавливая новые запахи.