Ник Гернар – Шут-2 (страница 28)

Капли темной, почти черной жидкости стекали с ее конечностей.

А потом существо вдруг содрогнулось всем телом. Обернулось к Азазелю. Разжало лапы, издав резкий, громкий треск…

Не знаю, было ли это пробуждением разума, или голодной судорогой. Потому что через секунду мы с Яном уже мчали по тесному гудящему тоннелю, согнувшись в три погибели.

Глава 12

Древний игрок

Тоннель был низким и тесным, с металлическими стенами, покрытыми вязким темным налетом. Гул механизмов в узком пространстве превратился в оглушительный рев, заполняющий все вокруг.

Мы бежали, не разбирая дороги. Ян — впереди, освещая путь фонарем. Я следовал за ним, стараясь как можно меньше отвлекаться на то, как каждое движение ранит покрытую ожогами кожу под чужой грубой одеждой. Пот выступал на лице.

Тело было тяжелым и непослушным, но голова работала четко.

Конструкция в центре зала, которую я поначалу принял за саркофаг, на самом деле являлась каким-то устройством типа криокамеры или чего-то в этом роде. Может быть, это устройство помогало «братцу» нашего Азазеля физически обновляться или приостанавливать старение. Или, например, переживать без потерь спячку. В конце концов, он настолько похож на насекомое, что этот вариант я никак не мог сбрасывать со счетов.

И вот его потревожили. Внезапно. В незапланированное время. И что-то пошло не так…

Или этот кузнечик выжил из ума, или его центральная нервная система временно находилась в парализованном состоянии — например, из-за процессов в капсуле. Причем настолько, что он не опознал своего верного спутника, который предпочел отказаться от возможности исцеления, лишь бы услужить приятелю. И принести ему новый интерфейс, чтобы голенастый игрок из предыдущего игрового раунда смог влиться в новую игру.

А тот его сожрал.

Высокие отношения, ничего не скажешь.

Но что теперь делать нам?

Костяной ублюдок энергичен и полон сил, в то время как нас только что изрядно потрепали «ангелы».

Регенерация еще не успела затянуть раны.

Ускорение больше недоступно.

Идея пробовать биокоррозию мне не нравилась. Во-первых, у меня на нее не осталось сил. Во-вторых, даже если получится швырнуть немного ядовитого тумана, черт знает, как он себя поведет в настолько тесном пространстве. Не хватало только Яна собственными руками добить в этих коридорах.

На приличный взрывной удар я тоже сейчас не способен. Рассчитывать на огнестрел я бы тоже не стал. Как показала практика, с измененными высокого уровня автоматы — плохое подспорье.

Но есть еще ядовитый клинок убийцы. Вот только справлюсь ли я с этим монстром без ускорения, с таким тяжелым, болезненным телом?..

Тем временем тоннель уводил нас все дальше, то разветвляясь, то круто изгибаясь, как змея. Справа и слева потянулись решетчатые панели, за которыми, дыша запахами металла и разогретой резины, гудели какие-то насосы, кулеры и ритмично хлопали поршни.

Вдруг пространство расширилось. Мы оказались в какой-то контрольной зоне с освещением, множеством труб, кабелей и погасшими мониторами на стенах.

— Стой! — сказал я Данилевскому, устало присаживаясь прямо на пол.

— Совсем накрыло? — обеспокоенно спросил Ян, обернувшись на меня.

— Надо найти какое-то решение, — проговорил я, хотя передышке действительно был рад. — Придумать совместный план. Просто бежать, как перепуганные крысы по норам — хреновый вариант. Мы не знаем, куда ведут эти коридоры. А он — знает. И в любой момент может выскочить нам навстречу.

После моих слов Ян невольно прислушался. Но никаких подозрительных звуков ниоткуда не доносилось, только гул механизмов.

Пока что.

— Это был древний игрок? — спросил он, снова оборачиваясь ко мне. — Я правильно все понял?

— Я понял так же, — отозвался я. — Может быть, последний из иномирцев. Хранитель этих катакомб. Участник предыдущей игровой сессии. Не знаю, что случилось со всеми остальными, но по какой-то причине цикл был запущен заново, а этот товарищ богомол тут застрял. Что-то в системе сломалось. И Азазель привел ему нас, рассчитывая, что если тот возьмет интерфейс нынешнего участника, то сможет продолжить игру.

Ян вопросительно изогнул бровь.

— И это сработало бы?

Я фыркнул.

— Понятия не имею. Но подозреваю, что нет.

— Почему?

Я постучал пальцем по виску.

— Интерфейсы-то не меняются. У меня в голове устройство от неандертальца, помнишь? Но я же не в его игру включился, когда активировал устройство, а в новую. Получается, не имеет значения, кто был прежним носителем. Важно, для кого запущена сессия.

— А что, если сбой случился из-за того, что его собственный интерфейс вышел из строя? Сломался. И система, к примеру, посчитала его мертвым? — предположил Ян.

— Ух ты, — задумчиво хмыкнул я. — И правда, вариант… Но все равно. Я думаю, игра всегда происходит внутри одной цивилизации. И не просто так. У нее есть какая-то цель…

— Может, нам стоит попытаться спросить у него об этом? — предположил Ян. — Если у Азазеля получилось выстроить с ним диалог, может, и у нас получится?..

— Ну нахрен этот диалог, если он у нас получится, как у Азазеля, — фыркнул я. — Не хочу себе кишки наружу. Так что ни о чем я его спрашивать не буду. И тебе не советую. Когда научный интерес берет верх над здравым смыслом, люди то на восковых крыльях с горы прыгают, то пальцы в розетку засовывают. И заканчивается такое обычно очень печально.

Ян смерил меня насмешливым взглядом:

— Да ты прямо гуру философии науки!

— Просто это не первый рифт, где встречаю иномирную разумную жизнь. И личный опыт напрочь отбил у меня всякое желание бежать к ним с распростертыми объятиями и приветственными криками в духе: привет, марсианин! Я — землянин! Потому что замочат, суки, раньше, чем добежишь.

Ян с трудом сдержал улыбку.

— Так-то оно так, но технологии, которые я вижу здесь…

— В жопу технологии, — пробормотал я. — Как только выскочит, отвлеки его на себя. Пока он будет занят, попробую подобраться поближе, чтобы использовать ядовитый клинок. Если не получится, после атаки я его переключу на себя, и тогда уже твой черед вытаскивать туз из рукава. У тебя же, наверное, такие еще имеются?..

Ян покачал головой.

— У меня есть скорость, усиленное тело, ловкость, иммунитет, регенерация, подземный толчок, усиленный удар, взгляд тигра и реанимация. Так что ты видел все.

Жаль. Если честно, я рассчитывал, что у него есть еще что-нибудь сокрушительное. Но вслух я этого не сказал.

— Ну это хороший перечень, — приободряюще кивнул я. — Думаю, у нас должно получиться. И вообще. Я так и не понял, почему Азазель отказался от моего предложения? Тут же каждый рвет зубами сам за себя, иначе просто не выживешь. Поверить не могу, чтобы он любил этого своего людоедского «бога» больше, чем самого себя. Откуда вдруг такая бешеная самоотверженность? Может, я слепой, конечно, но как-то сияние нимба мне в глаза не ударило, когда я капюшон стащил с его уродливой башки. Так почему вдруг не собственное здоровье, а благополучие этого насекомого у него оказалось на первом месте?

Ян пожал плечами. Устало присел рядом со мной.

— Может, все проще? Просто он оказался не такой дурак, как ты думал?

— В смысле? — не понял я.

— Прямом. Он хоть и вырос здесь, тем не менее в его отряде очень много хорошо прокачанных парней, которые вполне могли пройти хорошую теоретическую школу и преподать своему предводителю немало полезных уроков. Так что Азазель мог прекрасно знать, что твое обещание фантастического исцеления — обычный блеф. Не существует такой способности, как исцеление конфликта мутаций. Иначе в спецучреждениях не держали бы годами неудачливых отпрысков отцов корпораций, схлопотавших себе такую неприятность. Вот он и…

— Но я-то не блефовал, — перебил я Данилевского. — У меня действительно есть такая способность!..

Внезапно гул механизмов стих. И в воцарившейся тишине мы оба услышали отдаленный скрежет. Будто металл терся об металл.

Вздрогнув, мы оба стремительно поднялись на ноги, готовые ко всему.

— Похоже, наш марсианин уже неподалеку, — полушепотом проговорил Ян, вращая головой и пытаясь определить, откуда конкретно доносится скрежет.

Но звук то удалялся, то приближался, отражался от металлических стен, и шел то справа, то слева. Казалось, существо хаотично мечется по лабиринту, перепрыгивая из одного тоннеля в другой.

Ян поднялся, автомат наготове. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах читалось напряжение.

— Не может он сразу в нескольких местах звучать, — пробормотал я, с усилием вызывая трансформацию в руке, чтобы вызвать ядовитый клинок. — Это какая-то его способность. Искажение звука. Или что-то в этом духе.

Будто подслушав мои слова, богомол внезапно перестал скрестись.

И буквально через несколько секунд в десяти метрах от нас одна из решетчатых панелей в стене с грохотом вылетела внутрь помещения. Из темного квадрата метнулась быстрая ломаная тень…

Ян не стал ждать. Выстрелил дважды, аккуратно по центру фигуры, где тело едва прикрывалось выступающими ребрами.

Существо замерло на мгновение. Треугольная голова плавно повернулась, сканируя пространство, щупальца у рта зашевелились.

Пули вошли в его тело, оставив красный след, но кровотечения как такого не случилось, да и сам богомол вовсе не вел себя, как раненый. Будто не серьезное повреждение в грудь получил, а пару заноз в мозолистую руку.