Ник Гернар – Императрица (страница 26)

И это были тела не каких-то щитовников или кого-то в этом роде, а людей.

— Боже… — Анна прижала ладонь ко рту, даже сквозь респиратор.

Трупы лежали неестественно — кто-то сжимал горло, кто-то скрючился в позе эмбриона. У некоторых можно было различить огнестрельные ранения.

Один труп вообще лежал без головы. Вместо нее на полу темнела каша из переломанных костей черепа и коричнево-серой субстанции.

Я наклонился к ближайшему телу. Кожа почернела, но не от разложения — от химических ожогов.

— Похоже, здесь была большая драка, — сказал я.

— И я даже знаю, с кем, — добавил Егор, направляя фонарь на выглядывающую из-за стеллажа с приборами обезьяноподобную руку. — Если что, местные парни этому железяке голову прострелили!

— Но им, к сожалению, это не помогло, — заметил Чо.

Мы подошли ближе, и увидели, что великана почти полностью раздели. Из брони у него остался только простреленный шлем, пластины на плечах и набедренный блок, из-под которого выглядывали мощные ноги, покрытые сверху ороговевшими наростами.

Мы продвинулись глубже, минуя заблокированные гермодвери. В одной из них зияла здоровенная дыра, пробитая изнутри. Через нее мы и протиснулись.

За дверями оказалась комната управления — пульты, экраны, трупы операторов застыли у приборов.

— Вот оно, — Чо подошел к главной панели. — Система жизнеобеспечения.

Он щелкнул тумблером.

Ничего.

— Нет питания, — проверил я резервные генераторы. — Или аккумуляторы мертвы, или нет контакта.

— А где у нас могут быть аккумуляторы?.. — озадаченно проговорил Чо.

Я окинул помещение внимательным взглядом. Зрение мое действительно изменилось — я теперь спокойно ориентировался в «пятнистом» освещении, хотя обычно фонарь слепит, а темные углы делает еще темнее.

— Надо посмотреть вон там, — я направился в соседнюю комнату, где виднелись нагромождения всяких приборов. И аккумуляторы я там тоже нашел — они выглядели как большие черные ящики. Порыскав вокруг них, мы отыскали и провода, и какие-то шлейфы, под которые в ящиках имелись гнезда.

Поколдовав над проводами, мы наконец нашли под каждый штекер свое гнездо — благо, все разъемы оказались разными по форме и по цвету гнезда.

Потом я щелкнул тумблером еще раз. Что-то где-то загудело, захрустело — и панель ожила, замигала множеством лампочек и мониторов. Под потолком одна за одной загорелись ряды длинных ламп. Где-то в глубине бункера шумно заурчала вентиляция.

— Пошло дело, — сказал я. — Запускаю тестирование системы.

— А это как ты сделаешь?..

Я хмыкнул.

— Это, конечно, очень сложная инженерная задача… Особенно когда на панели есть прекрасный рычаг с соответствующей надписью: «тестирование исправности системы».

Чо фыркнул в ответ.

— Умник…

— Но вообще, если честно, меня всерьез беспокоит один вопрос. Это двери, которые были не только вскрыты, но и перекодированы. Кто-нибудь умеет обращаться со сложной электроникой? Как бы нам максимально усложнить эту задачу на всякий случай?

Чо покачал головой.

— Насколько я знаю, из наших только Окунев обладал соответствующей квалификацией.

— Печальная новость, — вздохнул я.

— Но есть и хорошая. Там в ящиках сохранился кое-какой запас от прежних обитателей. Ящики со шлемами, дыхательные фильтры и защитные костюмы. На крышке каждого ящика есть какой-то текст, думаю, это скорее всего инструкции. А поскольку никаких препаратов, нейтрализующих действие радиации, у нас нет…

— У меня — есть, — отозвался я. — Четыре ампулы, каждая — на двенадцать часов при пяти зиверт в час.

— Убойная штука, — хмыкнул Чо. — Стоит, наверное, как маленький самолет?

— Я не спрашивал, — пожал я плечами.

— ЦИР настолько разбогател?..

— Про это я не спрашивал тоже, — невозмутимо ответил я.

— Или твое начальство просто в курсе, что ты не обычный аналитик, и финансирует твои эксперименты особым образом? — не унимался Чо.

Я разозлился.

— Мое начальство ничего не знает, а когда узнает, я, вероятно, лишусь работы, — уверенно соврал я. — Доволен? Так мы идем костюмы смотреть, или у тебя еще вопросы остались?..

Запас и правда порадовал. Шлемы и костюмы предназначались для случаев радиоактивной и химической опасности, и на каждом ящике имелась памятка, как всем этим правильно пользоваться.

А еще я нашел большую бобину с пленкой. В эту пленку мы и начали заворачивать мертвецов, чтобы было удобней вытаскивать их из бункера.

В итоге мы насчитали двадцать семь погибших, не считая одного великана. Вытаскивать последнего было труднее всего, поэтому его в несколько слоев замотали пленкой, а потом просто вытащили в холл перед бункером и оставили там.

После десятиминутной дезинфекции и последующей продувки в бункере пахло, как в операционной. Мой тестер показал зеленый сектор, так что можно было спокойно загружаться со всеми своими запасами и дышать полной грудью.

До момента взрыва оставался всего один час.

Все расположились поудобней на полу. Выпили воды, потому что раньше на это было жалко времени.

И замолчали.

Север сидел расслабленный, спокойный. С закрытыми глазами. Наверное, мантру читал про себя. Вершинин тоже молчал. Воспаленными глазами и с блуждающей улыбкой на губах он осматривал помещение, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

Егор, сидевший рядом со мной, начал похрапывать…

— И все это из-за Монгола, — с глубокомысленным видом заявил вдруг Вершинин. — Сидим и ждем ядерную бомбу на свою голову. И я бы еще понял, если бы он ждал снаружи, а мы — внутри!..

— Сопли подотри, — по-детски в рифму ляпнул Егор, прекращая храпеть. — Слушать тошно.

— А ты тоже все знал, и ничего не сказал…

— Значит так, — вмешалась в разговор Анна. — Когда все закончится, я разрешу каждому из вас выразить свое недовольство этим двоим любыми способами! Но сейчас я запрещаю это обсуждать.

На щеке Чо против его воли проступила ямочка.

— А я вот уже выразил. Недовольство… — тут он резко замер и изменился в лице, приложив ладонь к бетонной стене.

— Чувствуете? — шепотом проговорил он.

Сначала все было тихо.

Потом я почувствовал и услышал глухую вибрацию, будто где-то за десятки километров проснулся и перевернулся спящий великан. Пол загудел.

— Идёт, — прошептала Анна, инстинктивно прижавшись спиной к свинцовой обшивке.

Свет моргнул и погас.

На три секунды нас поглотила абсолютная тьма. Только холодный пот на спине напоминал, что мы ещё живы.

«А почему бы и не сегодня?» — вспомнилась мне фразочка Женьки про смерть.

Но нет, черт возьми.

Сегодня я и сам не могу, и других не отдам! Сегодня мы все останемся живы!

Потом замигали аварийные лампы, окрасив коридор в больнично-зелёный.

— Рты открыть! — закричал я, но собственный голос пропал в оглушительном гуле.