Ник Брэдли – Кошка и Токио (страница 8)
Затем пухлый таксист подошел к нему и отдал три пустые банки. Охаси поблагодарил его. Закончив свой маленький перерыв, он сплющил все четыре банки, включая собственную, и, кинув их к другим, продолжил путь. Добравшись до отеля, спрятал тележку в тихом переулке до следующего утра и снова отправился проведать своих друзей.
Еще на подходе к стихийному лагерю Охаси понял: что-то не так. От стоянки доносились крики. Спрятавшись в кустах и припав к земле, как кошка, он стал издалека наблюдать, что творится возле импровизированных палаток.
Какой-то человек в полицейской форме нес в вытянутой руке, держа за ногу, куклу Таки. Кого-то уводили в наручниках. Другие мужчины в форме яростно сдирали тенты, собирали с земли тарпаулин и запихивали все это в багажники больших пикапов. Картонные коробки разрывали на листы и складывали стопками. Один из бездомных попытался отбиться, начал в ответ драться, но люди в форме были, ясное дело, сильнее, трезвее и куда лучше питались, к тому же у них имелись телескопические дубинки. Охаси еле подавил вскрик, увидев, как мужчина в форме вытащил дубинку, небрежно крутанул запястьем, выправляя ее на всю длину, после чего двинулся к протестующему со спины. Хрясь! И от резкого удара под колени тот повалился на землю.
Одного за другим бездомных тащили мимо остатков их жилищ к фургону и заталкивали сзади в кузов. «Стоп, погодите-ка… – дошло вдруг до Охаси. – Это ж не полицейская машина! Просто какой-то фургон. К тому же без мигалки…» Охаси напряг зрение и разобрал надпись на белом боку машины:
Пора сваливать.
Охаси помчался бегом. Всякий раз, как нога отталкивалась от тротуара, его чуть повислый животик тоже слегка подпрыгивал, равно как и одряблевшая с возрастом кожа под грудью. Мышцы на время забыли боль от усталости после тяжелого рабочего дня, и каждая клеточка тела сейчас словно стремилась исключительно к тому, чтобы оказаться как можно дальше от этого разорения синебрезенточного городка.
Пока он бежал, в сознании вдруг всплыло странное воспоминание – один из уроков биологии в старших классах. Учитель объяснил классу, что если мужчина или женщина пребывают в хорошей физической форме, то, когда они прыгают на месте, у них на теле подскакивают только половые органы. Если же на теле человека при этом двигается что-либо еще, это указывает на излишние жировые отложения. Дескать, в теле все должно приносить пользу, и ему надлежит быть мускулистым. Охаси подумал о лагере бездомных: неужто это было столь нежелательное отложение на теле города? Так ли его требовалось удалять, точно жировую ткань посредством липосакции? Так ли необходимо было срезать и счищать его с мускулов города? Избавляться от этого? И затем, в промежутках между вдохами, в голове стали ритмично вспыхивать слова:
– Эй! – послышался откуда-то негромкий окрик.
Охаси глянул через плечо, однако бега не замедлил.
– Охаси! – снова окликнули.
На сей раз четко прозвучало его имя. Охаси резко обернулся.
Из ближайшего переулка высовывалась знакомая зубастая физиономия.
– Сюда!
Он неуверенно сместился к зубатому оскалу. Стоило приблизиться, как из-за угла вытянулась костлявая рука и втащила его в узкий переулок. И как раз вовремя, поскольку в следующий момент мимо пронеслась полицейская машина с ревущей сиреной, напоминающей какой-то визгливый, уродливый смех. Словно веселясь над шуткой, которую друзья совсем не разделяли и никогда не смогут разделить.
Охаси пытался отдышаться, прислонясь к шершавой стене дома в переулке.
– Охаси-сан! Слава богу, ты спасся!
Бог уверовавшего Таки определенно приглядывал за ним.
– А с остальными все в порядке? – распрямился Охаси, наконец восстановив дыхание.
– Симаду забрали, – сообщил Хори, казавшийся сейчас более сероглазым и мрачным, чем обычно. – Така отлучался в церковь, а я ходил к автомату купить что-нибудь выпить. Когда мы вернулись, там уже вовсю срывали тенты и загоняли народ в фургоны.
Очевидно, бог Таки не счел Симаду достойным своего покровительства. Возможно, тот показался ему слишком уж незначительным созданием.
– И что будем делать? – спросил Хори.
– Может, попробуем найти себе убежище в церкви? – с надеждой поглядел на приятелей Така.
Охаси несколько мгновений колебался, не решаясь озвучить свое предложение.
– Есть у меня одна идея, – медленно произнес он наконец.
– И какая? – сразу оживился Хори.
Охаси проглотил внезапно сгустившийся в горле комок.
– Я знаю одно местечко, где мы все можем затаиться. Там полно помещений.
– Где?
– Но вы должны будете пообещать мне вести себя тихо.
– Разумеется, Охаси! Мы будем тихими, как мышки.
– Хорошо. Тогда идите за мной.
Охаси очень надеялся, что голос не выдал его сомнений. А вдруг это огромная ошибка с его стороны?
– Да где же оно?..
Наконец Охаси распахнул нужное окно и придержал створку, пропуская внутрь Таку и Хори.
– Осторожнее. Стойте, где стоите, у стены. Сейчас я тоже залезу и покажу, куда идти.
– Темень тут какая, Охаси! Где мы вообще?
– Секундочку… – Он тоже спустился в душевую и тихонько притворил за собой окно, оставив лишь маленькую лазейку. – Подождите немного.
– А ты что, окно не закрываешь? – полюбопытствовал Хори.
– У меня есть один друг, который любит навещать меня по утрам. Завтра я вас познакомлю.
– Точнее, подружка? – усмехнулся Хори.
– Завтра увидишь, – улыбнулся в ответ Охаси.
Он сунул руку в карман и вытащил маленький фонарик.
– Нам туда! – Включив фонарик, Охаси указал лучом на выход из комнаты.
– Святые угодники! Где это мы?
– Мне лично напоминает
– Это старый капсульный отель.
– Ничего себе! И ты все это время жил в отеле?! Да ты прям как король, Охаси-сан! – голос Таки был исполнен благоговейного почтения и зависти.
– Вот это да! А почему ты нам ничего не говорил про это место? – у Хори от возбуждения голос стал тоньше обычного. – А баня-то здесь в рабочем состоянии? Я не прочь окунуться…
Охаси направил луч фонарика на Хори, и тот, сморщившись, прищурился:
– Эй, следи, куда светишь!
– Ой, извини…
Охаси обвел лучом большую купальню, высветив старые серые кафельные плитки, а также дальнюю стену с мозаичным изображением древней покатой Фудзи в окружении лесов, озер и облаков. Местами плитка отвалилась, превратив былую картину в этакий незаконченный пазл с видом горы.
– Водопровод не работает, – сказал Охаси. – Так что, боюсь, в бане нам помыться не судьба. Идите за мной.
Втроем они пошли по темным коридорам капсульного отеля. На сей раз это заняло больше времени, нежели обычно, поскольку Хори с Такой постоянно останавливались, озирались и ахали при виде печальных подробностей этого здания-призрака: сорвавшихся с петель дверец шкафчиков, отслаивающихся от стен обоев, толстого слоя пыли и грязи по всему коридорному полу – то есть всего того, что Охаси давно воспринимал как должное.
Наконец они зашли в помещение со спальными капсулами, и Охаси показал друзьям, где находится его ложе. Те, уважительно кивнув, выбрали себе местечки по бокам от его капсулы, оставив, впрочем, по одной свободной ячейке в промежутке. Им хотелось быть рядом, но при этом располагать хоть небольшим уединением.
– Ну что, джентльмены? Как насчет небольшого ужина?
– О да, если можно! Какой же ты щедрый!
– Да и я не против червячка заморить!
Они уселись и принялись за простенький ужин из онигири и пшеничного чая, которые Охаси выдал из своих личных запасов и честно разделил на троих. В тусклом свете на лице каждого все глубже проступали мрачные морщины.
– Так что? – нарушил тишину Охаси. – Какие у нас планы?
– Может, все-таки податься в церковь?
– Мне кажется, сейчас это несколько рискованно, – заметил Хори.
– Господь позаботится о нас…
– Извини, Така-сан, но я согласен с Хори, – невесело произнес Охаси. – Неизвестно, так ли безопасно будет для нас в церкви. Может, сейчас они сотрудничают с полицией… Кто знает?
– Но где же мы будем добывать еду? – Така возвел глаза к потолку.