Ник Брэдли – Кошка и Токио (страница 10)
– Он… Он… пытался меня убить! – Губы Кейты были словно обведены пунцовой каймой, ноздри широко раздувались.
– Этих всех оформить! – раздался из потемок громкий командный голос. – И погасите-ка огонь.
Потом их распихали по фургонам – одного за другим ведя к машине, торопя, подталкивая, запихивая внутрь. И повезли куда-то в ночи в трясущемся кузове.
Охаси лишь невидяще глядел во тьму фургона.
– С добрым утром!
Охаси открыл глаза и, прищурившись, поглядел на стоявшую перед ним расплывчатую фигуру.
– Держите. – В руках незнакомца оказалась кружка с горячим, еще испускающим пар кофе. – Выпейте-ка это.
– Благодарю. – Охаси осторожно принял кружку и свободной рукой потер глаза. Тело ныло от того, что он всю ночь проспал на жесткой лавке.
– Даю вам минуту, чтобы окончательно проснуться, а потом должен буду препроводить вас в комнату для допросов.
Охаси поднял взгляд на молоденького полицейского, стоящего возле открытой двери камеры. Лет ему было примерно двадцать пять, и у него было доброе лицо. Он немного напоминал Макото. Охаси поднес дымящуюся кружку к губам и легонько подул на кофе, прежде чем отпить.
– Где я? – спросил он.
– В изоляторе временного содержания. Нам надо вас лишь коротенько допросить. Это на самом деле лишь формальность. И после этого вы, скорее всего, будете свободны.
– Спасибо.
– Давайте только поспешим, сэр. Нам надо еще столько народу зарегистрировать! И от графика отступать нежелательно. Кофе можете взять с собой. – И полицейский указал на открытую дверь.
Поднявшись с лавки, Охаси неуверенными шагами последовал за ним по коридору. Звуки их шагов гулким эхом отражались от стен, напоминая металлический стук его дубинки, плющащей банки о мостовую. Этот звук неприятно отдавался в животе у Охаси, вызывая небольшую тошноту.
Комната для допросов оказалась простой и аскетичной: желтые стены, стол посередине, длинная лампа дневного света над головой и два стула по бокам от стола, обращенные друг к другу.
Полицейский жестом указал Охаси, куда сесть.
– Подождите здесь немного. Очень скоро к вам кто-нибудь выйдет и составит протокол.
Некоторое время Охаси попивал из кружки кофе и глядел в пустую стену, гадая, что с ним будет дальше. Наконец дверь открылась, резко прервав его задумчивый покой, и в комнату вошел полицейский уже постарше, в очках, несущий в руках несколько листков бумаги.
– Ну, приветствую вас! Нет-нет, не вставайте. Я сержант Фукуяма, и я должен задать вам несколько вопросов.
– Рад с вами познакомиться, Фукуяма-сан! – слегка поклонился Охаси.
Офицер сел, взял авторучку и занес над бланком, готовясь записывать.
– Итак, по порядку. Есть у вас при себе какие-нибудь документы, удостоверяющие личность?
Охаси мотнул головой и уставился в пол.
– Ну, ничего страшного. Сейчас просто заполним вместе эту форму. Ваша фамилия?
– Охаси.
– Имя?
– Итиро.
Кивнув, полицейский занес это в бланк.
– Возраст?
– Шестьдесят четыре.
– Род занятий?
– Ну… Надо полагать…
Офицер поднял на него взгляд:
– Вы работаете?
– Знаете, я собираю пустые банки… Но вряд ли это…
– Хм… Может, это подпадает под «утилизацию отходов»? Как зовут вашего работодателя?
– Видите ли, у меня нет работодателя как такового…
– Хм-м… Может, мне просто указать «безработный»? Так, наверно, будет проще.
– Хорошо.
– Ваш адрес?
– Э-э… как бы…
– Ночуете на улице?
– Можно сказать и так.
– Не беда, Охаси-сан. Просто сообщите нам адрес кого-нибудь из ваших родственников, если можете. Любой на самом деле сгодится. Ну, или номер телефона. Нам понадобится с ними связаться, чтобы они могли вас отсюда забрать.
– Видите ли…
– Любой ваш родственник подойдет, Охаси-сан.
– Я ни с кем из них не поддерживаю связи.
– Послушайте… – Полицейский снял очки и потер пальцами глаза. – Охаси-сан… Я хорошо понимаю, как трудно это может быть для вас. Возможно, вы рассорились со своими родственниками. И может быть, не желаете с ними говорить. Я все это полностью понимаю. Но на самом деле крайне важно, чтобы вы предоставили нам хоть какую-то информацию о родственниках. В противном случае… э-э…
– У меня есть младший брат.
– Замечательно! – В глазах у офицера заблестела надежда. – И какой у него адрес?
– Я с ним не общался уже много лет…
– Но адрес его у вас есть?
– Думаю, да.
– Великолепно. Можете записать его вот здесь. – Фукуяма подвинул к нему ручку и обрывок бумаги.
Охаси написал адрес того дома в Накано, где бывал много лет назад. И сразу же накатили воспоминания об их семейных сборищах… Как он церемонно приветствовал свою невестку, как играл с юной племянницей. Его брат Таро всегда был очень доволен жизнью. У него не то чтобы водилось много денег, но он был настолько счастлив со своей красавицей-женой, улыбчивой и жизнерадостной дочуркой Риоко и старой-престарой сакурой на лужайке в саду! Таро мог бы достигнуть в жизни куда большего, чем работать обычным таксистом. Он писал такие восхитительные стихи! Мечтательные, наполненные красочными образами… Отец невероятно им гордился.
Под той старой сакурой Охаси устраивал для двух их семей домашние чтения ракуго… Тут на глаза у него навернулись слезы. Охаси вспомнилась его давнишняя аудитория: брат Таро, невестка, племянница Риоко, а также жена и дочь самого Охаси, отец… Припомнились их улыбающиеся лица, когда они слушали его забавные истории… Но по мере того как его выступления с каждым разом становились все более пьяными и возмутительными, отец перестал на них приходить.
Таро сейчас наверняка было бы ужасно стыдно за него.
Охаси передал полицейскому бумажку с адресом. Тот быстро глянул на написанное и подвинул обратно к Охаси:
– Не могли бы вы также написать его полное имя?
Охаси написал иероглифы, обозначающие имя брата:
– Если позволите заметить, у вас очень красивый почерк. Хорошо. Я сейчас схожу и проверю информацию. Не волнуйтесь, все будет хорошо.
Какой ужасный способ вновь выйти на связь с братом после стольких лет!
Охаси вновь рассеянно взялся за кофе, наклонил чашку к губам, однако ощутил лишь остывший крупитчатый осадок со дна кружки. Во рту остался горький привкус.
Спустя десять или чуть больше минут полицейский Фукуяма вернулся в комнату вместе с человеком в гражданском костюме. Охаси тот мгновенно не понравился. Трудно было точно сказать почему, но все же было в этом человеке что-то фальшивое, несмотря на всяческие усилия казаться добрым и приветливым. Начать хотя бы с того, что он мазал волосы гелем и носил шипастую прическу, чего Охаси совсем не одобрял. Его скользкая, елейная физиономия немного напоминала того священника из церкви, что говорил такие чудовищные вещи о Хиросиме и Нагасаки.