Ник Брэдли – Кошка и Токио (страница 9)

– Я смогу кое-что достать, – ответил Охаси.

– Чтобы хватило на троих? – уточнил Хори.

– Думаю, да.

– «Не хлебом единым жив человек», – ввернул цитату Така.

– А что там говорится в Библии про онигири? – смешливо спросил Хори. – Представляю, как Иисус вскрывает для нас эти упаковки!

Тут даже Така не удержался от смеха.

Охаси в этот вечер решил лечь спать пораньше. У него выдался слишком напряженный день. Мужчины пожелали друг другу спокойной ночи, и каждый полез в собственную капсулу. Наедине со своими мыслями, они постепенно отошли ко сну под пронзительные колыбельные дневных тревог и переживаний, то и дело вторгающиеся в видения сна и заставляющие просыпаться в поту.

По утрам сквозь высокие окна отеля внутрь проливались небольшие лужицы солнечного света. В пасмурные дни в здании бывало сумрачно, но, когда на улице сияло солнце, капсулы щедро омывались его теплыми лучами. В такие дни кошка обычно находила для себя теплые участки пола и с удовольствием укладывалась на них мохнатым брюхом.

Проснувшись очень рано, Охаси спустился поздороваться со своей пушистой подругой и тоже лег на полу, чтобы она могла запрыгнуть на него. Трехцветная кошка немного повозилась на Охаси, утаптывая мягкими лапами его дряблый живот. Он деликатно почесал ее под подбородком, а другой рукой погладил выгнувшуюся дугой спину. Кошка начала громко мурлыкать от удовольствия, точно двигатель перед красным светофором. Охаси получше разглядел ее мордочку с покраснением на подбородке, со скопившейся в уголке рта слюной. Что же повидали на своем веку эти прекрасные зеленые глаза?

Как это часто бывало в такие минуты, он вспомнил своего отца. Тот был не на шутку помешан на кошках, и с утра до ночи эти создания в любом количестве беспрепятственно бродили по его письменному столу. В детстве Охаси очень любил свернуться калачиком в углу отцовского кабинета с собранием текстов ракуго: затихарившись так, читать и гладить какую-нибудь кошку.

Так что же повидали эти прозрачные зеленые глаза? И откуда взялась эта кошка? Представить только, в какие тайны и в какую ложь она невольно оказывалась посвящена! Чего только не отчебучивали при ней люди, думая, что их никто не видит!

– Так это и есть твоя подруга?

Кошка повернула голову к вылезавшему из своей капсулы Хори, и Охаси сразу почувствовал, как у животного, оценивающего неожиданную ситуацию, высунулись острые коготки. То ли ей скорее надо удрать от этого зубатого незнакомца, то ли он такой же доставщик консервированного тунца, как и ее приятель с красной головой.

– Не бойся! Это Хори-сан, мой друг. Ну, поздоровайся с Хори-сан!

– Смышленая киса. – Хори почесал кошку за ушами, и Охаси почувствовал, как коготки втянулись обратно. – Симпатичная кошечка. Красивый какой окрас у нее на спинке! Причем какие-то очень знакомые очертания… Это мальчик или…

В этот момент от главного входа в отель донесся громкий треск, после чего из ведущего оттуда коридора послышалось невнятное бурчание двух мужских голосов. Охаси никогда не пользовался тем коридором. Спустя немного времени в комнату к ним ввалилась массивная туша, и у Охаси похолодело внутри: Кейта. Следом за здоровяком смущенно вошел Така.

– Ах вы поганцы! Вот вы где, значит, отсиживаетесь? Аки крысы в норе!

– Привет, Охаси-сан! – сконфуженно улыбнулся Така. – Воистину Господь благословил нас сегодня, ниспослав столь удачную встречу!

– На будущее прошу вас, джентльмены, – произнес Охаси, поднимаясь и спуская на пол кошку, – никогда не пользоваться главным входом. Используйте для этого окно, как я вчера вам показал.

– Да ладно, не выпрыгивай ты из штанов! – Кейта нырнул в одну из свободных капсул и залег там, явно чувствуя себя как дома.

– Извини, Охаси-сан, – прошептал Така. – Я просил его пойти за мной с заднего хода, но он стал буквально ломиться через парадную дверь.

– Ничего, не беспокойся, – тихо ответил Охаси.

– О чем это вы там все шепчетесь? – проревел Кейта из своей капсулы.

Охаси лишь прижал ладонь к лицу.

– А есть у вас чего пожрать? Я голоден как черт, – высунулся Кейта из ячейки и, лишь сейчас заметив кошку, спросил: – А это еще чья шелудивая кошара?

Поднявшись, Охаси достал немного еды из своих стремительно убывающих запасов. Разделил ужин между всеми поровну, покормил кошку. Вскоре ему, похоже, понадобится добыть побольше съестного у Макото.

Вечером дома его ждало довольно неожиданное зрелище. Еще пробираясь через окно, Охаси понял: что-то не так. Громкий смех и голоса слышно было даже снаружи отеля. И чем ближе он подходил к помещению со спальными капсулами, тем сильнее нарастали звуки.

Кто-то прямо посреди комнаты разжег маленький костерок, и вокруг мечущихся с шипением языков пламени стояла плотная мужская компания. Охаси сразу различил среди них Кейту, жадно пьющего из большой пластиковой бутылки сётю. Еще там было несколько людей, которых Охаси в жизни никогда не видел. Все они стояли вокруг огня и шумно разговаривали возбужденными голосами. Така с Хори тоже были здесь, веселясь вместе со всеми. Когда они, подняв глаза, увидели Охаси, их широкие улыбки тут же погасли, сменившись робкими, сконфуженными минами.

– А кто это у нас пришел? – пьяно осклабился Кейта, тоже завидев Охаси.

– Джентльмены, могу я узнать, что здесь происходит? – обратился Охаси к Таке и Хори.

– Да вот просто собрались вместе, только и всего, – смущенно ответил Така.

– А тебе-то вообще что? – с издевкой спросил Кейта.

– Ну, это и мой дом тоже. К тому же я первым здесь поселился, – ответил Охаси. – И было бы неплохо, если бы вы относились к нему с некоторым уважением.

– «Мой дом», смотрите-ка! – фыркнул Кейта. – Ну, отколол! Ты просто топал мимо да наткнулся на брошенное здание. Эдак кто угодно может! Ишь, умник выискался! В розовой бандане, как у педика! Ведет себя так, будто король в огромном замке, а у самого в друзьях разве что глупая кошка!

Компания опять загудела низким рокочущим смехом. Даже Хори с Такой присоединились.

– И все же я был бы вам признателен, если бы вы соблюдали тишину. Если кто-то явится на шум и нас тут обнаружит, у нас будут проблемы. – И Охаси направился к своей капсуле.

– Да ладно тебе, Охаси! Лучше выпей с нами, – негромко сказал ему Хори.

– Нет, благодарю. Я очень устал.

Забравшись в ячейку, Охаси опустил занавесочку над входом и настроился было перечитывать давно залистанный экземпляр «Сестер Макиока»[24], невзирая на шум снаружи.

– Слышь, Охаси! – послышался вскоре голос Кейты.

Охаси опустил книгу и раздраженно уставился на занавеску. Если он ничего не ответит, глядишь, этот балбес от него отвяжется.

– Охаси!

– Что?

Кейта отдернул занавеску:

– Послушай, я извиняюсь. Не хотел тебе нагрубить. Вот, держи…

Кейта протянул ему щербатый стакан с прозрачной коричневатой жидкостью.

– Что это? – спросил Охаси, с подозрением вглядываясь в глумливую физиономию Кейты.

– Твой любимый пшеничный чай, – расплылся тот в улыбке. – Можешь выпить у себя, с книгой в руках, а можешь присоединиться к нашей беседе. Как хочешь. Я просто хотел помириться.

– Спасибо, Кейта. Очень любезно с твоей стороны. Пожалуй, я лучше выйду к вам.

Охаси выбрался из капсулы, взял у Кейты стакан с чаем, и вдвоем они вернулись к рассевшейся вокруг огня компании.

Хори тем временем пересказывал смешную историю про самурая и священника и уже приближался к развязке. Так что Охаси просто тихонько сел и стал слушать. Сам анекдот был славным, однако мастерство Хори как рассказчика сильно не дотягивало до стандартов Охаси. Тот совершенно не рассчитал необходимое для анекдота время и чересчур много разглагольствовал. Наконец Хори дошел до ударной концовки, и компания взорвалась громким басистым смехом. Когда этот шум эхом разлетелся по тихому отелю, все внутри Охаси сжало, словно тисками. Он сразу представил зловещий фургон с черными буквами на боку, колесящий по окрестным улицам.

Охаси взял в руку стакан, о котором успел уже забыть, и глотнул пшеничного чая. Этот знакомый вкус… Не успев проглотить напиток, Охаси с гадливостью выплюнул его. Потом швырнул стакан об пол, разбив его вдребезги. Внутри вскипела ярость. Неистовая злоба на то, что он совершил, что заставил его сделать этот вкус. С его семьей, с самим собой, с собственной жизнью. Он сам был во всем виноват!

Охаси вскинул взгляд на Кейту, который, прищурившись, исходил своим гаденьким, словно икающим, смехом.

– Я тебя убью, – негромко, но очень отчетливо произнес Охаси.

Кейта перестал смеяться.

Охаси двинулся к нему. Хори потянулся было вперед, пытаясь перехватить Охаси за запястье, но тот стряхнул его руку. Через мгновение пальцы Охаси вцепились Кейте в горло и начали крепко сжимать. Несколько рук схватили Охаси сзади, попытались оттащить, но у них не хватало сил, чтобы его остановить. Он стискивал и стискивал пальцы, вкладывая в это всю свою ненависть, все раскаяние, все безысходное отчаяние, что так долго прятал глубоко внутри. Он видел, что лицо Кейты из красного стало синюшным, и все равно продолжал сжимать и сдавливать тому шею.

И он непременно довел бы дело до конца, если бы внезапно некая железная сила не оторвала его от Кейты, выкручивая руки за спину и оттаскивая назад. Ему оставалось лишь смотреть, как Кейта судорожно хватает ртом воздух. Тут же Охаси почувствовал на запястьях тяжесть холодного металла и, оглядевшись, увидел, что все вокруг стало синим. Множество синих униформ с безликими лицами сгрудились вокруг Охаси, возвышаясь над ним, свирепо зыркая и щурясь. Когда же взгляд его сфокусировался на лицах друзей, то в них явственно читался страх: но то ли это был страх перед синими полицейскими формами, то ли ужас перед самим Охаси – перед тем, что он только что пытался совершить…