Нейтон Патчер – Вектор экспансии: Суверенный данж против Внешнего Контура и топ-кланов (страница 6)

— Но если узкое место нельзя расширить... через него нужно пропустить встречный поток. Закон сообщающихся сосудов. Высокое давление всегда бьет туда, где образовался перепад.

Оставалось только рассчитать момент, когда сорвать вентиль. Но прежде чем он успел построить эпюру встречных напряжений, окружающий мир дрогнул.

Это не было игровое землетрясение. Звук пришел из совершенно иной плоскости бытия — плоский, механический, чудовищно реальный.

***

В процедурном боксе реабилитационной клиники «Нейро-Генезис» воздух был раскален, словно в литейном цехе.

В нос бил резкий запах горелого текстолита и кипящего антифриза. Насосная станция глубокого контура охлаждения капсулы № 7 выла на ультразвуке, захлебываясь кавитационными пузырями. Стрелка манометра застыла в красном секторе на отметке «6.8 бар».

Алёна стояла на коленях перед вскрытой силовой панелью фальшпола, сжимая в закопченных пальцах монтажные клещи. Ее медицинский халат взмок от пота и прилип к лопаткам, растрепавшиеся волосы лезли в глаза, но она не смела вытереть лицо: на высоковольтных шинах мерцала смертоносная дуга в десять киловольт.

Она с силой вогнала медный шунт в обход сгоревшего тиристорного блока, сбивая пламя углекислотным огнетушителем.

— Давай же, чертова железяка, держи фазу! — прохрипела она, срывая голос.

Турбина капсулы неохотно сбавила вой, переходя на тяжелое, натужное урчание. Температура нейроинтерфейса Максима стабилизировалась на опасной грани: тридцать девять и восемь десятых градуса. Мозг пациента балансировал на пороге термического отека.

Но не это заставило Алёну похолодеть и выронить инструмент.

На главном настенном терминале клиники, защищенном тремя контурами корпоративного шифрования, внезапно погасла штатная телеметрия кардиограммы. Экран моргнул, заливая полутемный бокс резким, пульсирующим аварийным светом.

Раздался металлический щелчок внутреннего интеркома, и сухой автоматический синтезатор произнес:

[Внимание: Срабатывание триггера безопасности по протоколу СБ-04] [Локация: Сектор нейрореабилитации тяжелых травм, ячейка 7] [Зафиксирован критический инцидент: Несанкционированный расход вычислительных мощностей] [Текущая нагрузка на внешний кластер: 412 TFLOPS сверх оплаченного лимита медицинской лицензии] [Инициирован аппаратный опрос нейрочипа пациента] [Таймер авторизации службы безопасности клиники: 04:59... 04:58...]

— Нет, нет, нет! Только не сейчас! — в панике выдохнула Алёна, бросаясь к монитору.

Она знала регламент службы безопасности «Нейро-Генезиса». Они не станут разбираться, что происходит с сознанием пациента. Если через пять минут не будет введен персональный код главного врача или техническое обоснование утечки трафика в игровую сеть, автоматика отрубит питание от капсулы в жестком аварийном режиме. Выдернет рубильник.

Для человека, чье сознание намертво спаяно с кодом суверенного данжа на двадцать втором уровне нагрузки, это означало мгновенную смерть. Нейроны взорвутся от обратного удара некомпенсированного потенциала. Мозг просто выгорит в кашу внутри черепной коробки.

Она ударила по клавише внутренней связи с погруженным сознанием, перекрикивая вой сирен:

— Макс! Слышишь меня?! Служба безопасности засекла отбор мощностей на серверной ферме! У них сработали логгеры! Через четыре с половиной минуты они принудительно разорвут твою сессию с физическим отключением шины!

Ее крик ворвался в Тронный зал данжа искаженным, металлическим громом, эхом раскатившись под сводами сводчатого потолка.

Максим медленно поднял голову.

Его глаза, горящие чистым золотым светом двадцать второго уровня архитектора, скользнули от таймера блокады на штреке D-17 к завалам в глубине подземелья, откуда уже доносился скрежет когтей Стирателя Памяти.

Четыре минуты пятьдесят секунд в реальном мире. Четырнадцать минут до того, как осадные орудия кланов превратят его входную группу в пыль. И бесконечная тьма системного сбоя, дышащая ему в затылок.

Он не стал паниковать. В сознании инженера щелкнул тумблер, отсекая страх, боль и сомнения, оставляя лишь сухой, безжалостный расчет сопротивления материалов.

— Четыре минуты, Алёна, — негромко произнес он в интерком, и его голос звучал пугающе спокойно. — Держи щиты в капсуле любой ценой. Я открываю шлюзы.

Он шагнул к светящейся схеме подземелья и положил руки на силовые векторы секторов B-04 и D-17.

— Они хотели войну на истощение? — на его губах появилась жесткая, хищная усмешка. — Они получат короткое замыкание. Синхронизировать контуры. Открыть тектонические клапаны. Встречаем гостей.

Глава 4. Союз по ту сторону стекла

Воздух в техническом отсеке «Северный-4» пах паленым фторопластом и перегретой диэлектрической жижей. Вдоль потолка, сквозь клубы сизого пара из лопнувшего компенсатора, судорожно пульсировали желтые полосы аварийной тревоги. Сирена выла на низкой, утробной ноте, заставляя вибрировать тонкие алюминиевые панели фальшпола под тяжелыми рифлеными ботинками Алёны.

Она стояла перед пультом ручного сброса, сжав пальцы так, что побелели костяшки.

Перед ее глазами зависла багровая голограмма служебного формуляра. Корпоративный регламент сорок четыре дробь «эф» корпорации «Нейро-Синтез» не оставлял места для разночтений: при несанкционированном превышении расчетной нейронагрузки оператора категории «Штрафник» свыше ста сорока процентов техник обязана повернуть изолирующий вентиль шины. В просторечии — «выдернуть чеку».

На центральном мониторе стойки светилась текущая цифра пиковой загрузки коры головного мозга Максима:

[Мониторинг биометрии: 218.4% от условно-летального порога] [Температура церебрального теплообменника: 39.8°C] [Давление спинномозгового ликвора: критическое] [Служба безопасности: внешний пинг серверного сегмента через 03:42]

Через три с половиной минуты дежурный скрипт службы безопасности принудительно замкнет цепь на внешнем щитке. Если Алёна не сделает это сама, по протоколу, система зафиксирует задержку ручного реагирования. Ее обвинят в преступной халатности или, того хуже, в содействии саботажу штрафника нулевого уровня допуска. А это означало мгновенное лишение контракта, списание медицинской страховки и отправку на переработку шламовых отвалов в нижние ярусы агломерации.

Она сделала шаг к капсуле.

За бронированным триплексом, сквозь мутно-зеленую толщу геля обогащенной оксигенации, виднелся Максим. Он не был похож на грозного виртуального владыку или гения системной архитектуры. Сквозь полупрозрачную взвесь проступало худое, изможденное тело человека, запертого в тесном саркофаге из композита и титана. Мышцы груди свело жестокой судорогой, ключицы остро выпирали под бледной кожей, покрытой сеткой лиловых гематом от старых инъекций стабилизаторов. К его вискам, затылочной кости и вдоль позвоночного столба намертво прикипели неопреновые присоски нейроинтерфейса прямого монтажа.

Его веки под защитной полумаской непрерывно подрагивали — фаза сверхбыстрого сна, разогнанная до немыслимой, чудовищной частоты. Мозг этого человека сейчас перемалывал терабайты пространственных матриц, удерживая на своих хрупких синапсах геометрию целого виртуального мира. Он горел заживо. Но продолжал держать оборону.

— Сумасшедший… — прошептала Алёна, и ее голос утонул в металлическом клекоте дренажного насоса. — Ты же сгоришь раньше, чем они дойдут до твоего ядра.

Внутри капсулы что-то глухо щелкнуло. Магистраль высокого давления дернулась, с шипением стравив порцию ледяного пара.

***

[Данж: Сектор B-04 / Штрек D-17] [Внимание: Активация тектонических клапанов четвертого порядка] [Расход маны: 1 450 ед/сек] [Внимание: Превышение порога структурной деформации гранитной матрицы на 34%]

В Тронном зале воздух сгустился до плотности холодного железа. Максим стоял перед парящей проекцией данжа, раскинув руки, словно удерживал на весу своды рушащегося собора. Золотое сияние его зрачков, дарованное двадцать вторым уровнем архитектора, выжигало сетчатку, окрашивая каменные стены в резкие, контрастные цвета тепловизора.

Он видел свой данж не как набор комнат, ловушек и чудовищ. Он видел его как трехмерную эпюру механических напряжений, гидравлическую систему высокого давления и сеть высоковольтных шин, по которым бешено циркулировала сырая мана.

В коридоре D-17 передовой штурмовой отряд клана «Стальной Рассвет» уже разворачивал тяжелый буровой таран «Крушитель Титанов». Шестеро тяжелых мечников в зачарованных латах перекрывали проход ростовыми башенными щитами, создавая глухой панцирный клин, под прикрытием которого трое магов методично вбивали в гранитный монолит резонансные сваи.

— Думаете по учебнику фортификации эпохи Парадокса? — сквозь сцепленные зубы процедил Максим. В уголках его рта виртуальный аватар уже проявлял фантомную кровь — следствие церебрального кровоизлияния в реале. — Распределенная нагрузка на три опорные точки. Ударный вектор направлен строго по нормали к поперечному сечению штрека. Классика. Но вы забыли посмотреть на тепловые коэффициенты расширения породы.

Он резко сжал кулак левой руки.

[Архитектурный навык: Термический шок пласта] [Точка приложения: Сопряжение узлов D-17-Alpha и D-17-Beta] [Затраты: 3 200 ед. очищенной маны]

Под ногами штурмовой группы «Стального Рассвета» базальтовые плиты мгновенно раскалились до вишневого свечения, а затем сквозь трещины ударили форсунки хладагента из нижнего резервуара подземной реки. Раздался оглушительный треск, похожий на залп батареи полевых орудий. Гранитный монолит, потеряв кристаллическую связность от резкого температурного перепада в восемьсот градусов, рассыпался в стеклянистую, острую, как бритва, щебенку.