Нейтон Патчер – Вектор экспансии: Суверенный данж против Внешнего Контура и топ-кланов (страница 8)

— 65 процентов доверия, — негромко произнес Максим, чувствуя, как сила двадцать второго уровня вновь наполняет каждую жилу его виртуального тела. — Для первого шага более чем достаточно. Спасибо, напарница. Теперь моя очередь.

Он перевел взгляд на тактическую карту.

Благодаря выигранному времени и стабилизации нейросети, обрушение штрека D-17 прошло с идеальной хирургической точностью.

[Бой: Стиратель Памяти вступил в боестолкновение с авангардом клана «Стальной Рассвет»] [Потери противника: 14 бойцов передового отряда] [Осадочный таран «Крушитель Титанов»: Уничтожен с аннигиляцией полигональной сетки] [Внимание: Стиратель Памяти поглотил 45% маны осадного орудия и перешел в фазу насыщения]

Штурмовой клин клана был перемолот в фарш. Те из игроков, кто успел активировать свитки экстренного побега, вывалились из данжа с обнуленным снаряжением и штрафом на возрождение. Те, кто замешкался, были буквально стерты аномалией — их персонажи распались на серые базовые воксели, которые жадно втягивал в себя пульсирующий Стиратель.

Но Максим не собирался оставлять монстра в живых. Перегруженный Стиратель стал неповоротливым, его системный код разбух от чужих текстур и маны.

[Архитектурный протокол: Сжатие локального пространства] [Цель: Зона обвала штрека D-17] [Расход маны: 3 800 ед.]

Максим свел ладони вместе перед голографической проекцией.

Две массивные гранитные плиты весом по сорок тонн каждая, висевшие на силовых магнитных подвесах под потолком зала, с грохотом сорвались вниз, складываясь подобно гигантским челюстям пресса. Многотонный удар пришелся точно по ядру аномалии.

[Бой: Критический урон окружением!] [Стиратель Памяти фрагментирован] [Получено системного опыта: 12 500 ед.] [Захвачен трофей аномалии: Фрагмент чистого кода «Изолятор сбоев» (Класс: Редкий)]

Тяжелый вздох облегчения вырвался из груди архитектора. Входная группа была запечатана наглухо. Осада кланов захлебнулась в собственной крови и обломках техники, не дойдя даже до первой линии защитных башен. На то, чтобы разобрать завал из гранита и фрагментированного кода, у инженерных магов «Стального Рассвета» уйдет не меньше шести часов реального времени.

Время. Он купил себе самое драгоценное, что существовало в этом виртуальном аду.

Максим открыл консоль прямого доступа к закрытому каналу связи:

[Пакет данных: Передача на узел «Алёна»] [Сообщение: «Чисто. Вход заблокирован на шесть часов. Сбрось температуру контура на три градуса и введи в систему капсулы раствор глюкозы из резервного бака. Нам нужно подготовиться ко второму раунду».]

Он нажал виртуальную клавишу отправки, наблюдая, как золотистый маркер сообщения пробивает границу между мирами и уходит по тонкому медному проводку прямо в реал.

***

В техническом отсеке пискнул персональный коммуникатор стойки. Алёна вздрогнула, вытирая перепачканное гарью лицо рукавом комбинезона.

На маленьком сервисном дисплее всплыли строки от Максима.

Она прочитала текст, и на ее измученном лице промелькнула слабая улыбка. Жив. Этот безумец не просто выжил под двойным ударом корпоративных ищеек и кланового штурма — он умудрился победить.

— Глюкозу ему… — проворчала она, поднимаясь на ватных ногах. — А мне кто нервы восстановит?

Она подошла к боковому шкафу с медицинскими расходниками, сорвала пластиковую пломбу со штатива с питательными смесями и подключила свежую капельницу к порту внутривенного ввода капсулы. Сервоприводы тихо зажужжали, прогоняя прозрачный раствор по силиконовой трубке. Показатели давления Максима на мониторе начали медленно, деление за делением, возвращаться к верхней границе человеческой нормы.

Алёна оперлась ладонями о край диагностического стола и закрыла глаза. Сердце все еще колотилось о ребра, как пойманная птица. В ушах звенело.

Она сделала это. Переступила черту. Обратной дороги к спокойной, незаметной жизни серпа в нижнем ярусе больше не было. Теперь они с этим штрафником были скованы одной неразрывной цепью: если вскроется хоть один байт ее манипуляций с портом B-4, их обоих утилизируют в одной печи.

Внезапно тишину отсека разорвал резкий, пронзительный виброзвонок.

Звук шел не от сервисной панели и не от общей системы оповещения.

Вибрировал ее личный рабочий коммуникатор, пристегнутый к поясу. Защищенный служебный канал высшего приоритета.

Алёна замерла. Холодная струйка пота медленно стекла по ее спине вдоль позвоночника.

Она медленно, словно боясь разбудить спящую змею, сняла с пояса тяжелый пластиковый брусок прибора. На черном матовом экране мерцала оранжевая надпись:

[Входящий вызов: СБ Центральный сектор] [Абонент: Громов К. В., Начальник смены охраны]

Палец завис над сенсором ответа. Отказаться от вызова означало немедленное объявление тревоги на всем объекте и блокировку шлюзов.

Она сглотнула вязкую слюну, глубоко вдохнула пережженный воздух отсека и провела пальцем по зеленой полосе.

— Слушаю, шеф. Дежурный техник сектора «Северный-4» на связи.

В динамике раздался сухой треск помех, сменившийся тяжелым, размеренным дыханием. Голос начальника смены звучал глухо, без привычной ленивой хрипоты. В нем сквозила натянутая, смертоносная деловитость человека, который уже получил приказ и теперь просто расставлял фигуры на доске перед бойней.

— Алёна, — произнес Громов, и на заднем плане отчетливо лязгнули тяжелые бронированные ворота лифтовой шахты. — Ты еще на точке?

— Да, Кирилл Васильевич, — она изо всех сил старалась держать голос ровным, вбивая ногти свободной руки в ладонь, чтобы заглушить дрожь. — Проводила регламентную замену охладителя на блоке штрафников. Была кратковременная ложная тревога по датчику давления в двадцать четвертой капсуле, я уже сбросила ошибку и провела калибровку шины. Все параметры в норме.

В трубке повисла долгая, тяжелая пауза. Слышно было, как где-то в коридорах вентиляции с надрывом гудят мощные нагнетатели, гоняющие ледяной воздух.

— Забудь про регламент, — наконец холодно произнес начальник охраны. — И оставайся на посту. Никаких пересменок. Из центрального офиса только что прибыл спецтранспорт. К нам в блок едет инспектор ликвидационного фонда с выездной группой зачистки. Будут у тебя через семь минут. Открой входной шлюз и жди у капсулы.

Глава 5. Прорыв первого рубежа

— Принято, — ответила Алёна онемевшими губами. — Шлюз будет открыт.

Экран коммуникатора щелкнул и погас. Обратный отсчет начался в ту же секунду. Семь минут. Четыреста двадцать секунд до того момента, как тяжелые подошвы штурмовых экзоскелетов ликвидационного фонда ударят в решетчатый настил сектора «Северный-4».

Она не позволила себе замереть даже на полвздоха. Паника — это нерациональный расход метаболических ресурсов, а сейчас ее пальцы должны были работать точнее хирургического манипулятора. Бросив взгляд на матовый герметичный колпак капсулы номер двадцать четыре, девушка рванула сервисную панель нижнего яруса стойки.

Под стеклом приборного щитка зеленые графики биометрии Максима сменились багровыми пиками. Нейроинтерфейс «Синнапс-7» захлебывался: плотность синаптического трафика между лобными долями мозга заключенного и кластерной матрицей ядра превышала критическую норму на двести тридцать процентов. Мозг заключенного работал в режиме запредельного форсажа, буквально выжигая проводящие пути нейросети.

— Что же ты там творишь, архитектор?.. — выдохнула она сквозь зубы, сбивая пломбу с аварийного вентиля контура хладагента.

Она выкрутила подачу жидкого азота на сорок атмосфер. Металлические трубки магистрали мгновенно покрылись плотной коркой инея, температура в испарительной рубашке капсулы рухнула до минус шестидесяти. Если ликвидаторы обесточат блок прямо сейчас, пока его сознание намертво спаяно с физическим движком виртуального кластера, обратный гидроудар превратит кору его мозга в серую кашу. Единственный шанс спасти Максима — дать ему запас мощности и времени, чтобы он успел сбросить нагрузку или зафиксировать ядро до того, как автоген группы зачистки коснется внешних бронеплит.

Она метнулась к главному терминалу распределительного щита. Быстрыми, выверенными ударами по клавиатуре Алёна загнала избыточный силовой трафик двадцать четвертой в шунтирующие цепи соседних пустых капсул. На мониторах системы мониторинга загорелись фиктивные отчеты о равномерной нагрузке.

На наручном браслете замигал таймер: [До прибытия группы зачистки: 06:12].

***

Внутри виртуального пространства понятия физического времени не существовало. Была лишь тактовая частота системного ядра и дискретная сетка пространственных координат.

Для Максима человеческое тело давно редуцировалось до узлов напряжения, векторов сопротивления материалов и пропускной способности мановых контуров. Он воспринимал суверенный данж не как подземелье, а как гигантский трехмерный механизм, в котором каждый кубический метр гранитного массива обладал собственной плотностью, пределом текучести и модулем упругости.

И сейчас этот механизм трещал по швам.

[Внимание! Целостность Внешнего Контура: 67.4%] [Критическая деформация несущих балок в квадратах D-4, D-5] [Фиксация пространственного сдвига: Разлом класса «Бездна» порождает аномальную активность]

Пространство штольни первого горизонта задрожало. Воздух сгустился до плотности нагретого мазута, приобретая мутный фиолетовый оттенок. По базальтовым стенам змеями побежали черные фрактальные трещины, сквозь которые сочился чужеродный системный код. Физический движок локации захрустел под нерасчетной массой материи, выбрасываемой из субпространства.