Нейтон Патчер – Вектор экспансии: Суверенный данж против Внешнего Контура и топ-кланов (страница 4)

Это было окном возможностей. Но вручную подгадать выстрел баллисты под восемьдесят семь герц было невозможно ни для человека, ни для стандартных алгоритмов наведения.

Нужен был резонанс.

— Перенаправить восемьдесят процентов маны с восточного редута на контур пьезоловушек D-17, — отдал команду Максим, выстраивая новую топологию энергосети прямо в воздухе перед собой. Виртуальные светящиеся линии перечеркнули схему тоннеля. — Изменить режим работы гравитационных плит. Убрать постоянный прижим. Перевести излучатели в импульсный режим.

[Внимание! Превышение допустимой мощности пьезокристаллов на 240%!] [Риск теплового пробоя излучателей: 88%]

— Плевать на износ. Задать несущую частоту гравитационной стоячей волны: сорок три целых пять десятых герца. Вторая гармоника — восемьдесят семь герц. Форма волны: противофазный синус.

В тоннеле D-17 раздался низкий, утробный гул.

Тяжелые плиты под ногами надвигающегося фантома завибрировали. Пыль и мелкие осколки базальта оторвались от пола и зависли в воздухе на высоте десяти сантиметров, подчиняясь возникшему акустико-гравитационному полю.

Фантом Стирания внезапно споткнулся.

Его мерцание вошло в клинч с осцилляцией пола. Противофазная волна ударила точно в момент его фазового перехода из тени в физический мир. Тварь дернулась, ее смазанный силуэт на долю секунды обрел пугающую четкость: стали видны сотни тонких шипов, покрывавших серую кожу, и пульсирующие черные жилы, по которым текла та самая смола движка.

— Попался, урод, — прошептал Максим. — А теперь — обратная связь.

Он опустил главный тумблер гравитационной ловушки, смыкая контур в кольцо с положительной обратной связью.

Энергия, накопленная в перегретых пьезокристаллах, выплеснулась единым чудовищным импульсом. Гравитационное поле в радиусе пяти метров вокруг фантома схлопнулось само в себя с силой гидравлического пресса в десять тысяч тонн, а затем с чудовищным ускорением рвануло наружу.

[Бой] [Фазовый резонанс: Критический системный сбой цели!] [Принудительная фиксация коллизии: Успешно!] [Нанесено кинетическо-пространственного урона: 14 850 (Критический удар! Превышение порога прочности)]

Фантом даже не успел издать звука.

Вместо плоти и крови существо взорвалось ослепительным снопом бирюзовых и изумрудных вспышек. Его контуры распались на тысячи светящихся буквенно-цифровых цепочек, фрагментов бинарного кода и обрывков текстурных разверток. Пространственный разрыв позади него, лишившись якоря, захлопнулся с громким хлопком схлопнувшегося вакуума, оставив на базальтовой стене лишь глубокий оплавленный шрам и пятно застывшей, превратившейся в ломкое стекло черной смолы.

Тоннель D-17 погрузился в тишину, нарушаемую лишь гудением перегруженных кабелей и шипением остывающего камня.

Максим тяжело оперся о край консоли. Руки мелко дрожали, во рту стоял отчетливый привкус жженой меди — верный признак того, что микрокапилляры в носоглотке все-таки не выдержали предельного разгона нейроинтерфейса.

— Алёна... — прохрипел он. — Сбрасывай частоту. Цель уничтожена.

В наушнике раздался долгий выдох, перемежаемый щелканьем тумблеров.

— Сбрасываю. Сто процентов... Девяносто пять. Температура процессора падает. Макс, ты псих. У тебя на датчиках кардиограммы была сплошная пила. Еще пять секунд такого режима, и у тебя сердце встало бы на перезагрузку.

— Зато сектор цел, — Максим вытер тыльной стороной ладони нос, размазав каплю темной крови. — Зафиксируй логи боя. Мы только что научились ломать их интерполяцию.

В поле зрения медленно всплыли золотистые строки системных уведомлений — плотные, налитые тяжелым системным весом.

[Уничтожен противник: Фантом Стирания (Ур. 22)] [Получен опыт: 48 000] [Первое уничтожение аномального системного агента Внешнего Контура!]

[Внимание! В точке коллапса обнаружен материализованный остаточный артефакт.] [Получен предмет: Осколок Кода Первой Эпохи] [Качество: Реликтовое] [Тип: Системный модификатор / Архитектурный исходник] [Описание: Некомпилированный фрагмент базовых протоколов управления материей. Содержит сырые инструкции физического движка до великой фрагментации. При интеграции в ядро данжа открывает прямой доступ к манипуляции локальными пространственными константами.]

[Внимание! На основе проведенных тактических расчетов и успешного применения нестандартной механики боя зарегистрирован новый навык!] [Изучен пассивный/активный навык: Фазовый резонанс ловушек (Ур. 1)] [Эффект: Позволяет синхронизировать частоту срабатывания механических, магических и гравитационных ловушек с пространственными колебаниями нематериальных целей. Нанесение 100% урона по существам с фазовым сдвигом. Увеличение критического урона ловушек на 25% при совпадении гармоник.]

Максим жадно вчитался в строки описания. [Осколок Кода]... Это был не просто лут, не кусок зачарованного железа или мешок золотых монет, которые так ценили обычные рейдеры. Это был чистый строительный материал. Патч первого уровня. Инструмент, с помощью которого можно было переписать саму архитектуру его подземелья, превратив уязвимый для системных сбоев лабиринт в неприступную монолитную крепость.

Он потянулся мысленной командой к осколку, чтобы начать процесс декомпиляции и привязки к ядру.

Но закончить мысль он не успел.

Консоль под его руками не просто вспыхнула — она буквально захлебнулась красным цветом.

Глухой, утробный гул, пришедший снизу, был в десятки раз мощнее предыдущего. Он прокатился по всем ярусам подземелья одновременно, заставив многотонные колонны Тронного зала протяжно застонать от чудовищного сдвига тектонических плит. На схеме данжа, парившей перед Максимом, зеленые маркеры коридоров начали гаснуть целыми гроздьями.

А затем Система обрушила на него лавину сообщений, от звука которых кровь застыла в жилах даже у хладнокровного инженера:

[Критическая тревога! Массовое нарушение периметра!] [Зафиксировано 12 пространственных разрывов вдоль всей внешней границы сектора!] [Локации пробоев: B-04, C-09, C-11, D-02, E-15, F-01...] [Класс угрозы: Вторжение Внешнего Контура. Вторая волна] [Фиксация множественных сигнатур: Фантомы Стирания (Ур. 22-25) — 18 единиц; Текстурные Пожиратели (Ур. 28) — 4 единицы; Стиратель Памяти Ядра (Ур. 30, Элитный) — 1 единица]

В интеркоме раздался истошный крик Алёны, перекрываемый воем сирен физической лаборатории:

— Макс! Внешний кабель питания капсулы горит! Они рвут пространственную матрицу не только внутри игры — у меня на силовом щите фазы выбивает в реале! Уходи из системы, немедленно!

Максим медленно поднял взгляд на трехмерную карту своего данжа. Двенадцать черных пятен, словно язвы чумы, расползались по его чертежам, заливая сектора черной нерендеримой смолой. В тоннелях завывали миллионы чужих, голодных голосов, стирающих реальность на своем пути.

Он сжал зубы так, что хрустнула эмаль, и положил обе ладони на пылающие жаром тумблеры аварийного перегруза.

— Ни шагу назад, — негромко произнес он в пустоту вибрирующего зала. — Я этот проект еще не сдал. Перевести всю ману ядра в боевые контуры. Начинаем полномасштабную компиляцию обороны.

Глава 3. Железный кордон

Запах в полевом штабе клана «Доминион» стоял тяжелый, едкий: смесь испарившегося кристаллита, паленой изоляции штурмовых экзоскелетов и сукровицы. На медицинских грави-носилках за пределами шатра стонали ветераны восьмидесятых уровней. Их нейросети выгорели под ударами невозможной, аномальной физики нижнего горизонта, а броня превратилась в сплющенные комья адамантия.

Разгром авангарда стоил клану не просто полутора десятков топовых рейдовых комплектов. Он пробил брешь в котировках акций концерна на внешнем рынке.

Вольфрам, командующий карательным крылом «Доминиона», стоял перед голографическим проектором, не снимая закопченного штурмового шлема. Лишь забрало поднялось с сухим шипением пневматики, обнажив серую кожу с въевшейся сажей и перерезанное шрамом лицо. Глаза командира горели недобрым, свинцовым блеском. Каждые пять секунд в углу его зрительного интерфейса пульсировал штрафной лог: штраф за провал тактической инициативы, потеря темпа экспансии, деградация влияния сектора.

Шаги за спиной заставили его обернуться. Металл ступал по камню с весом литого пресса.

— Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через камнедробилку замкнутого цикла, Вольфрам, — раздался глухой, модулированный бас.

В шатер вошел человек-крепость. Генерал-инженер Дитмар, верховный маршал клана «Стальной Пакт». За его спиной тяжело гудели сервоприводы гидравлической разгрузки, а плечи покрывали пластины осадного карбид-вольфрама толщиной в ладонь. «Стальной Пакт» не участвовал в быстрых рейдах и погонях за редкими боссами. Их профилем было методичное стирание ландшафта, позиционная война и монолитное выдавливание конкурентов из ресурсных зон.

— Это была не камнедробилка, — отрезал Вольфрам, указывая латной перчаткой на мерцающую синюю диаграмму подземелья. — Это системный баг, Дитмар. Мы вошли в сектор D-17 по стандартной схеме клина: авангард, щитовики, рассеиватели чар, затем фокусный урон. Но этот ублюдочный данж не стал отвечать спавном мобов. Он изменил геометрию штрека на третьей секунде контакта.

— Геометрию? — Дитмар сощурил аугментированные визоры, сканируя телеметрию разгрома.