Нейтон Патчер – Вектор экспансии: Суверенный данж против Внешнего Контура и топ-кланов (страница 3)

А затем из глубины разорванного тоннеля донесся звук.

Это не был рев зверя или боевой клич армии. Это был скрежет миллионов сухих сочленений, свист вспарываемого вакуумом воздуха и многоголосый шепот существ, чьи тела состояли из чистого преломленного кошмара Внешнего Контура.

Максим медленно положил обе ладони на главную консоль управления. Глаза сузились, превратившись в две ледяные щели системного архитектора, рассчитывающего запас прочности перед неизбежным крушением конструкции.

— Ну давайте, — процедил он сквозь зубы, вдавливая рунный переключатель до упора вниз. — Проверьте мой сопромат на прочность.

Первые тени перешагнули порог сектора. Контуры обороны вспыхнули ослепительным, яростным пламенем. Прорыв начался.

Глава 2. Первая трещина

Стена южного тоннеля D-17 не выдержала первой.

Разрушение началось не со сколов или трещин в базальте — сам рендеринг локальной геометрии дал критический сбой. Плиты черного гранита, уложенные с идеальным допуском в полтора миллиметра, внезапно потеряли четкость граней. Текстура камня поплыла, смазываясь в мутную серую кашу, словно графический процессор ядра захлебнулся входящим потоком некорректных полигонов.

А затем пространство просто лопнуло.

Звук напоминал треск раздираемого под водой толстого брезента, помноженный на визг перегруженного трансформатора. В воздухе, прямо на стыке потолочной арки и несущей опоры, образовалась зияющая щель длиной метра в три. У нее не было глубины в привычном трехмерном понимании — взгляд спотыкался о плоский, абсолютный провал, из которого выкашивало саму перспективу тоннеля.

И из этого разлома полилась не мана.

Никакого лазурного сияния эфира, никакой огненной плазмы или тяжелого зеленоватого тумана кислотных эманаций. Из трещины толчками, похожими на судорожные спазмы перерезанной аорты, поползла черная, маслянистая, противоестественно густая жижа. Она стекала по базальту вопреки гравитации: часть капель падала вниз, а часть медленно ползла вверх по стене, оставляя за собой дорожки из выжженных, пустых пикселей.

Там, где эта субстанция касалась камня, порода не плавилась. Она переставала существовать. Пропадали физические хитбоксы, исчезала плотность, обнажая под камнем каркасную сетку системного пространства — фосфоресцирующие зеленые изолинии пустоты.

[Внимание! Несанкционированный разрыв пространственной ткани сектора D-17!] [Класс аномалии: Искажение движка] [Локальная целостность сетки координат: 71.4% (падение: -1.2%/сек)] [Угроза повреждения ядра данжа: Высокая]

— Черт бы побрал эту оптимизацию, — прохрипел Максим, с силой впечатывая пальцы в рунные регуляторы распределительного щита.

В висках взорвалась острая, колющая боль. Нейроинтерфейс полоснул по зрительным нервам предупреждающим алым заревом, а в уши, пробиваясь сквозь симуляцию подземелья, ворвался резкий щелчок физического интеркома реального мира.

— Макс! Давление в контуре охлаждения поползло вверх! — Голос Алёны звучал сухо, но в нем отчетливо звенела натянутая струна паники. — У тебя температура спинномозговой жидкости сорок один и два. Нейрогель в капсуле пенится. Твой энцефалограф выдает такую рассинхронизацию, будто ты одновременно ловишь эпилептический припадок и пытаешься вручную распаковать терабайтный архив без ключа!

— Алёна, отставить панику, — сквозь сжатые зубы бросил Максим, не отрывая взгляда от объемной проекции сектора D-17. — У меня пробой несущего контура. Если я сейчас уйду в аварийную десинхронизацию, разрыв схлопнет ядро вместе с моим виртуализированным сознанием. Ты потом мои мозги со стенок капсулы шпателем соскребать будешь.

— Я вкалываю стабилизатор проводимости и врубаю проточный фреон на максимуме, — отрезала техник. Где-то там, на той стороне реальности, глухо щелкнули пневматические клапаны медицинской стойки, и по затылку Максима разлился ледяной, обжигающий холод, временно притупивший фантомную боль в лобных долях. — У тебя пять минут, архитектор. Дальше защитная автоматика капсулы принудительно сбросит сессию по протоколу спасения бионосителя.

— Мне хватит трех. Не мешай.

Максим отключил внешний аудиоканал и полностью переключил вычислительные мощности восприятия на мониторинг нижнего яруса.

Капли черной смолы на полу тоннеля соединились в единую пульсирующую лужу. Поверхность этой жижи закипела пузырями, лопавшимися с тихим системным шипением, напоминающим белый шум радиоприемника. Из самого центра пузырящейся массы начала медленно, рывками подниматься фигура.

Она двигалась с чудовищной интерполяцией — без промежуточных фаз анимации, словно падающий кадр в секунду в забагованной игре. Вот она была горизонтальной кляксой, а через нулевой промежуток времени уже стояла вертикально.

[Идентификация цели...] [Враг: Фантом Стирания (Авангард Внешнего Контура)] [Уровень: 22] [Класс: Системный деструктор] [Опасность: Критическая]

Существо выглядело как антропоморфный силуэт, сотканный из рваных полос пространственного шума и серого статического градиента. Лицо отсутствовало: вместо него зияла вертикальная щель, за которой крутился миниатюрный водоворот вывернутых наизнанку математических констант. Конечности фантома подрагивали с высокочастотным джиттером, периодически удлиняясь и проваливаясь сквозь текстуры пола по колено, но тварь словно не замечала законов трения и гравитации.

— Протокол обороны «Альфа-Один», — скомандовал Максим в системную консоль. — Огонь на подавление.

Первая линия защиты сектора D-17 среагировала безупречно.

Автоматическая спаренная баллиста, замаскированная в нише противоположной стены, щелкнула спусковыми механизмами из закаленного адамантина. Два тяжелых мифриловых болта толщиной в человеческую руку сорвались с направляющих со скоростью сто пятьдесят метров в секунду. Кинетическая энергия каждого выстрела могла разнести в щебень взрослого пещерного тролля.

Следом за болтами вспыхнули рунные плиты на полу: дуговой каскад цепной молнии третьего ранга ударил сине-белым копьем прямо в центр силуэта.

Воздух в тоннеле разорвало грохотом выстрела и треском озона.

Результат оказался нулевым.

Мифриловые болты прошили тело фантома насквозь, даже не замедлившись. Они с глухим стуком вонзились в базальтовую породу позади твари, выбив фонтан каменного крошева. На силуэте существа не появилось даже намека на входные отверстия. Электрический разряд просто растекся по контуру фантома, свернулся в бесполезные искры и ушел в землю, не встретив электрического сопротивления.

[Бой] [Баллиста D-17: Нанесено урона: 0 (Иммунитет / Ошибка коллизии)] [Ловушка «Цепная молния»: Нанесено урона: 0 (Отсутствие материального проводника)] [Фантом Стирания начинает захват системного узла D-17...]

Существо сделало рваный шаг вперед. Там, где его нематериальная ступня коснулась плиты с рунами молнии, вырезанные в граните символы вспыхнули грязно-фиолетовым и мгновенно осыпались мелким серым песком. Сама системная структура ловушки стерлась из реестра данжа, словно строчку кода вырезали из конфигурационного файла горячими клавишами.

Целостность энергосети сектора упала еще на четыре процента.

— Ах ты системная падаль... — процедил Максим.

Он не стал судорожно активировать оставшиеся огнеметные форсунки или выпускать лезвия из стен. Архитектор не бросает ресурсы в бездну, если расчет показывает стопроцентный коэффициент отражения.

Максим распахнул детальную матрицу противника, вбивая запросы напрямую через командную строку суверенного данжа:

`DEBUG_TARGET --id ENTITY_EXTERNAL_01 --trace-collision`

Перед внутренним взором развернулся каскад шестнадцатеричных таблиц. Большинство значений пестрели маркерами [NaN] и [NullPointer], но Максим искал не здоровье или показатели брони. Он искал физический слой, к которому был привязан этот призрак.

— Понятно, — вслух пробормотал он, и пальцы на пульте управления замелькали со скоростью профессионального стенографиста. — Дело не в неуязвимости. У него фазовый сдвиг частоты обновления состояния. Мой данж тикает на шестидесяти четырех герцах, а этот мусор живет на некратной, плавающей частоте Внешнего Контура. Снаряды баллисты просто попадают в те микросекунды, когда тварь системно отсутствует в нашем подпространстве.

Фантом тем временем преодолел треть тоннеля. Он приближался к главному распределительному кабелю манопровода сектора. Если он перережет магистраль, вся южная оборонительная линия обесточится, открывая прямой проход к Магическому Кристаллу.

— Алёна! — рявкнул Максим во внутреннюю связь. — Мне нужен локальный разгон тактовой частоты ядра!

— Ты с ума сошел?! — в наушнике затрещали статические помехи от возросшей нагрузки на квантовый процессор капсулы. — Предельная нагрузка на нейроматрицу — сто двадцать процентов! Ты сожжешь синапсы!

— Сделай резервирование через вспомогательный банк памяти! Перенаправь поток охлаждения на задний сектор шлема! Жги, Алёна, иначе через сорок секунд жечь будет нечего!

Пауза длилась полторы бесконечные секунды.

— Разгон подтвержден, — выдохнула девушка. — Сто двадцать восемь процентов номинала. Держись, Макс.

Реальность вокруг застыла.

Дрожащие, забагованные движения фантома внезапно стали плавными и четко различимыми. Максим увидел, как силуэт мерцает: с частотой примерно в восемьдесят семь герц существо на долю мгновения приобретало материальную плотность, поглощая свет, а затем вновь схлопывалось в фазовую тень.