Нейтон Патчер – Прорыв в Реал: Суверенный данж против Корпоративного Суверенитета (страница 7)

Он ударил кулаком по обсидиановому столу. Из столешницы поднялась консоль управления высшего приоритета, мерцающая янтарным светом автономной квантовой сети, физически изолированной от глобального интернета.

[Система: Инициализация директивы «Корпоративный Суверенитет»]

[Протокол: Подтверждение биометрии — Вальтер Гросс, Верховный Командующий ЧВК «Цербер»]

[Внимание: Гражданские протоколы безопасности отключены. Режим полного военного контроля активирован]

— Директива номер один, — четко заговорил Гросс, пока биометрический сканер считывал рисунок его сетчатки. — Полное отключение внешних магистральных кабелей. Перерезать все оптоволоконные трансграничные шлюзы. Внутренний сегмент сети перевести в изоляционный купол. Ни один байт информации не должен покинуть территорию страны. Никаких спутниковых звонков, никакого неконтролируемого трафика.

— А финансовый сектор? — робко спросил главный аудитор Линдквист. — Счета граждан...

— Заблокировать, — отрезал Гросс. — Все банковские карты физических лиц аннулируются с этой секунды. Рубль ликвидирован. Любые транзакции внутри периметра переводятся исключительно на расчетные нейро-токены корпорации, начисляемые по талонам лояльности. Население должно думать только о том, где достать паек синтетической каши на следующие сутки, а не о свободе слова.

— Полиция и Росгвардия не пойдут на это, Вальтер, — заметил директор по связям с общественностью. — Начнется коллапс власти.

— Муниципальной полиции больше не существует, — оскалился Гросс, обнажив хромированные коронки зубов. — Их штабы уже блокируются нашими штурмовыми батальонами. Вся полнота правоохранительных функций передается частной военной компании «Цербер». Любой вооруженный субъект без шеврона нашей корпорации признается террористом и подлежит немедленной ликвидации на месте без суда и следствия. Города объявляются закрытыми военными зонами. Комендантский час — круглосуточно.

Гросс наклонился над столом, глядя на побледневших соратников:

— Вы хотели капитализма без границ? Вы его получили. Теперь мы — закон, армия и единственная реальность для ста сорока миллионов человек. А теперь — за мной. Пора взглянуть на то, ради чего мы выкачивали триллионы из этой страны последние десять лет.

***

Герметичный скоростной гравитационный лифт падал в недра земли с безумной скоростью, заставляя внутренности подкатывать к горлу. Цифры на дисплее отсчитывали отрицательные горизонты: минус пятьдесят метров... минус сто двадцать... минус двести десять.

Лифт замер на отметке сектора «Тартар» — глубоко законспирированного подземного производственного комплекса, построенного прямо под гранитным монолитом столицы еще во времена холодной войны и полностью модернизированного «НейроСферой».

Двери распахнулись, и на Гросса пахнуло жаром расплавленного металла, парами жидкого гелия и тяжелым, животным запахом выращенной в биореакторах синтетической протоплазмы.

Ангар поражал масштабами. Под сводами циклопического купола, освещенного сотнями прожекторов холодного спектра, кипела работа сотен автоматических сборочных кранов и тысяч биоинженеров в белых защитных скафандрах. Но все это пространство служило лишь фоном для чудовища, стоявшего в центральном монтажном доке.

Двадцать метров чистой, сконцентрированной погибели.

Флагманский штурмовой био-мех класса «Титан» — проект «Левиафан».

Его силуэт сочетал брутальную угловатость композитной брони четвертого поколения и пугающую пластику живого организма. Основой скелета служили кости из пористого титано-боридного композита, оплетенные жгутами искусственных полимерных мышц толщиной со стволы вековых лиственниц. Эти миомеры, выращенные из генетически модифицированных волокон хищных глубоководных организмов, обладали чудовищной плотностью сокращения, превышающей показатели любой гидравлики в десятки раз.

В броневых плитах цвета вороненой стали, толщиной в триста миллиметров, отражались сполохи лазерных сварочных аппаратов. На покатых наплечниках меха покоились сдвоенные рельсотронные орудия калибра сто пятьдесят два миллиметра с электромагнитным разгоном снаряда до первой космической скорости. Вдоль позвоночника тянулись кассеты вертикального пуска гиперзвуковых кинетических дротиков, способных стирать в щебень целые городские кварталы.

Но сердцем чудовища было не железо.

В центре массивной грудной клетки титана, за полупрозрачной бронеплитой из монокристаллического алмаза, ровно и грозно пульсировал квантовый реактор замкнутого цикла. Вокруг его активной зоны клубилось сапфировое черенковское свечение, а по артериям охлаждения циркулировал жидкий гелий. Реактор не просто вырабатывал гигаватты чистой энергии — он непрерывно генерировал локальное поле искажения метрики пространства, защищающее мех от любого направленного энергетического и декомпиляционного воздействия.

— Завершение интеграции нейронной матрицы — девяносто семь процентов, господин председатель, — подошел к Гроссу главный конструктор проекта, карлик с четырьмя бионическими манипуляторами за спиной. — Мы загрузили боевой опыт трехсот элитных операторов виртуальных войн, очищенный от человеческих страхов и рефлексов сомнения. Это не машина. Это полубог войны. Никакое физическое оружие на планете не способно пробить его лобовой кокон.

Гросс подошел к краю смотровой площадки, положив вольфрамовую руку на перила. В его глазах отразился сапфировый огонь квантового сердца «Левиафана».

— Скоро проверим, — негромко произнес он. — Корсаков считает, что раз он получил права администратора в игре, то реальный мир падет к его ногам. Он забыл законы Ньютона. Он забыл кинетическую энергию трехсоттонной боевой машины, несущейся на скорости двести километров в час. В реале нет программных кодов, здесь правит масса, умноженная на ускорение.

В этот момент наручный коммуникатор Гросса зашелся резким прерывистым зуммером тревоги высшего приоритета. На голографической панели возникло искаженное тревогой лицо начальника службы внутренней безопасности ЧВК «Цербер», полковника Ванеева.

— Господин председатель! У нас критическая ситуация на поверхности! Протокол изоляции сорван!

— Докладывай четко, полковник, пока я не распорядился сварить тебя в охладительном контуре реактора, — холодно процедил Гросс.

— Бунты! По всей Москве, Петербургу, Екатеринбургу, Новосибирску! Толпа вышла из-под контроля!

На панели развернулись десятки трансляций с разведывательных дронов.

Улицы ночной Москвы кипели. Тверская, Садовое кольцо, Новый Арбат — широкие проспекты были запружены сплошным человеческим морем. Сотни тысяч, миллионы людей. Родственники тех двадцати миллионов игроков, чьи тела лежали в медицинских капсулах глубокого погружения в гигантских распределительных дата-центрах «НейроСферы». Когда корпорация попыталась отключить жизнеобеспечение бунтующих секторов виртуальности, датчики пульса в домах взвыли погребальным набатом.

Люди вышли на улицы не с плакатами. Они несли ломы, охотничьи карабины, промышленные лазерные резаки и самодельные зажигательные шашки. Перед центральным кластером капсул на Ленинградском проспекте разъяренная толпа уже переворачивала патрульные броневики «Цербера», забрасывая бойцов бутылками с термитной смесью.

— «Спящие»! Они требуют освободить «спящих»! — орал в эфир полковник, перекрывая грохот выстрелов и звон бьющегося стекла. — Полицейские участки переходят на сторону бунтовщиков или бросают оружие! Нас блокируют на всех въездах в правительственный квартал! Если мы не применим тяжелое вооружение, они снесут периметр безопасности через сорок минут!

Гросс смотрел на горящие экраны без тени сомнения. Ни один нерв не дрогнул на его лице. Для него эти миллионы людей никогда не были согражданами. Они были лишь пользователями, строками в базе данных, источником биоэлектрической энергии и абонентской платы.

— Полковник, — произнес Гросс, и голос его звучал как приговор целому поколению. — Правило простое: если ресурс выходит из строя, его утилизируют.

— Вы... вы приказываете стрелять? Там женщины, старики, подростки...

— Выкатить тяжелые колесные платформы «Цербера». Зарядить крупнокалиберные пулеметы боеприпасами с урановыми сердечниками. Запустить дроны-распылители с аэрозольным токсином группы «Б-7». Всех, кто приблизится к дата-центрам ближе чем на сто метров — уничтожать на поражение. Трупы не убирать, сжигать прямо на проспектах огнеметными танками. Город должен захлебнуться кровью и понять, кто здесь абсолютная власть.

— Слушаюсь! — вытянулся офицер, сглатывая ком в горле.

— И второе, — добавил Гросс, сузив зрачки. — Что с восточным направлением?

— Бронепоезд «Молот-1» вышел на дистанцию залпа на перегоне Тайшет. Но авангардная колонна Корсакова не снижает скорости. Они идут прямо на них.

— Поднять в воздух стратегическое авиакрыло из Энгельса, — скомандовал Гросс. — Четыре сверхзвуковых ракетоносца Ту-260 с гиперзвуковыми планирующими блоками «Кинжал-М». Выжечь квадрат тайги на пятьдесят километров вокруг железнодорожного полотна. Если Корсаков выживет под рельсотронами бронепоезда — испарите его ядерным ударом тактической мощности. Мне плевать на заражение Сибири. Мне нужна его голова на пике. Выполнять!