Нейтон Патчер – Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня (страница 9)
Значит, лобовая атака исключена. Нужен расчет.
— Диана, — тихо, но жестко произнес Кирилл.
Она вздрогнула, поднимая на него глаза.
— У тебя в квартире есть инструменты? Медная проволока, трубки от старого холодильника, автомобильные радиаторы, термопаста? Хоть что-то из радиоэлектроники или сантехники?
Девушка растерянно моргнула, пытаясь связать бандитов на первом этаже и радиаторы.
— У... у отца в кладовке. Он работал в институте теплофизики СО РАН. Там остались какие-то стендовые образцы... тепловые трубки на теплоносителях с фазовым переходом, медные радиаторы для серверных стоек, паяльная станция... Он привез их перед тем, как лабораторию законсервировали. Зачем тебе это сейчас?!
В глазах Кирилла вспыхнул холодный, хищный огонек настоящего азарта. Инженерного азарта человека, которому только что дали чертеж идеального оружия.
Тепловые трубки с фазовым переходом. Медь высокой степени очистки.
— Зачем? — он перевел взгляд на массивные хитиновые пластины мертвого сталкера, лежащего на ступенях, а затем на оторванный стальной уголок. — Затем, Диана, что твари из Разлома — это просто дикая фауна. А Буров и его шакалы — это мусор, который думает, что пули спасут их от системного сбоя. Мы не будем прятаться по углам и ждать, пока они придут за твоими консервами.
Он шагнул к телу сталкера, уперся ногой в сочленение панциря и с глухим хрустом выдернул стальной уголок из разорванного брюха монстра.
Черная гемолимфа стекла по металлу, шипя на пыльных ступенях.
— Мы соберем радиатор, — спокойно закончил Кирилл. — Мы сделаем нормальный термоинтерфейс для прямого монтажа на артерии. А потом я подниму частоту до пятисот герц. И посмотрим, успеет ли комендант Буров хотя бы моргнуть до того, как его свинец превратится в неподвижные музейные экспонаты. За мной. В квартиру. Быстро.
Глава 4. Первый оверклокинг
Серый хитиновый монолит мертвого сталкера начал распадаться прямо на глазах.
Это не было гниением или обугливанием. Материя существа подчинялась иному физическому протоколу: по широкому сегментированному панцирю побежала рябь из тускло-фиолетовых геометрических полигонов. Там, где металл стального строительного уголка пробил уязвимое сочленение между головогрудью и брюхом, край раны начал крошиться на мельчайшие световые пиксели. Густая черная гемолимфа, только что шипевшая на бетонных ступенях подъезда с едким запахом паленой резины и сероводорода, теряла плотность, превращаясь в сухой сероватый пепел.
Через три секунды от полутораметровой твари Разлома не осталось даже костей. Только кучка минеральной пыли и два материализовавшихся системных объекта, мягко мерцавших в полумраке лестничной клетки.
[Система: Зафиксирована деструкция сущности «Пещерный Сталкер, 1 ур.».]
[Система: Сгенерирована добыча согласно таблице распределения нулевого дня.]
[Получено: «Малый Системный Кристалл (Серый)» — 1 шт.]
[Получено: «Осколок Хитиновой Брони» — 1 шт.]
Кирилл стоял над кучкой пепла, тяжело, с присвистом дыша через нос. Каждое движение стоило колоссальных усилий. Пальцы правой руки свело судорогой вокруг рифленой полки стального уголка. Мышцы предплечья одеревенели, мелкая дрожь сотрясала плечевой пояс и спускалась вдоль позвоночника к бедрам.
Он попытался сделать шаг вперед и едва не рухнул: колени самопроизвольно подогнулись, словно связки превратились в размякший полиэтилен. Пришлось опереться свободным концом стального прута о ступеньку. Металл глухо звякнул о раскрошенный край бетона.
Термодинамика не прощала ошибок. Закон сохранения энергии работал здесь с той же безжалостной математической точностью, что и на криогенных стендах Института теплофизики.
Кирилл опустил взгляд на свои предплечья. Сквозь плотную ткань термобелья и расстегнутый ворот зимней куртки валил густой, белесый пар. Кожа пылала. Казалось, под эпидермисом разлили расплавленное олово. В висках с мерзкой, давящей частотой колотил гидравлический пресс, а глазные яблоки саднило от сухости — слезная пленка попросту испарилась во время форсированного режима.
[Предупреждение: Температура ядра оператора — 39,2°C.]
[Предупреждение: Превышение допустимого термопакета (TDP). Зафиксирован локальный тепловой шок мышечных волокон.]
[Статус: Скорость естественного теплорассеяния недостаточна. Рекомендуется пассивное охлаждение.]
— Тридцать девять и два, — прохрипел Кирилл, сплевывая на ступени густую, вязкую слюну с металлическим привкусом. — Еще полградуса — и начнется денатурация белка в нейронах коры. Отек мозга. Кома. Системный кернел-паник.
Он медленно опустился на одно колено, стараясь не делать резких движений, чтобы не провоцировать дополнительное выделение тепла от мышечных сокращений. Протянул руку и подобрал дроп.
Кристалл представлял собой идеальный октаэдр размером с грецкий орех. Он был полупрозрачным, с дымчато-серым ядром, внутри которого медленно вращалась крошечная фрактальная спираль. На ощупь граненый камень оказался ледяным — температура поверхности не превышала четырех градусов Кельвина по субъективным ощущениям, он буквально впитывал в себя тепло ладони. Кирилл мгновенно сжал его в пальцах, испытывая почти физическое наслаждение от того, как холод жадно вгрызается в перегретую кожу ладони.
[Малый Системный Кристалл (Серый)]
[Категория: Энергетический субстрат / Расходный материал.]
[Емкость: 50 Единиц Системной Энергии (СЭ).]
[Назначение: Прямая конвертация в опыт оператора, подпитка системных интерфейсов, базовое сырье для модификаций.]
Вторым предметом оказалась треугольная пластина размером с ладонь, похожая на обломок матового композитного щитка. Поверхность была покрыта микроскопическими шестигранными сотами, не отражавшими тусклый свет из разбитого окна.
[Осколок Хитиновой Брони]
[Категория: Конструкционный материал.]
[Класс прочности: B-1 (Кремний-углеродная матрица с биополимерным армированием).]
[Предел прочности на сжатие: 480 МПа. Теплопроводность: 0,18 Вт/(м·К).]
[Описание: Фрагмент экзоскелета низших инсектоидов Разлома. Отличный теплоизолятор, высокий показатель вязкости разрушения.]
— Теплопроводность ноль восемнадцать... — машинально пробормотал Кирилл, взвешивая пластину в руке. — Паршивый радиатор. Но великолепный термобарьер. Если обшить им внешние узлы...
Мысли путались, разбиваясь о раскаленную стену перегрева. Он заставил себя сесть прямо на холодный бетон площадки, прислонившись затылком к облупленной масляной краске стены. Бетон забирал тепло жадно, но слишком медленно. Человеческое тело — крайне неэффективный теплообменник. Теплопроводность эпидермиса и подкожной клетчатки не превышает 0,2–0,4 Вт/(м·К). Жировая прослойка работает как идеальный термос, запирая адскую температуру внутри мышечных массивов и внутренних органов.
Кирилл закрыл глаза и вызвал телеметрическую панель модификатора.
[Интерфейс: Конфигурация ядра оператора]
[Базовая тактовая частота тиков (Tick_Rate): 100 Hz]
[Текущий множитель (Clock_Multiplier): x1.0 (Номинал)]
[Расчетная тепловая мощность (TDP): Базовая — 95 Вт. Пиковая при разгоне x3.0 — 3400 Вт.]
[Критический лимит времени работы при множителе x3.0 без принудительного охлаждения: 8,4 секунды.]
[Время до теплового отказа (T_Crit = 42,0°C): 10,2 секунды.]
Расчет был безжалостен. Восемь секунд.
В реальном масштабе времени это был ничтожно малый интервал. При разгоне в триста герц мир замедлялся втрое, превращая эти восемь секунд в субъективные двадцать четыре — время, достаточное для того, чтобы оценить траекторию удара, найти слабую точку в броне и вогнать заточенный штырь в сочленение. Но плата за этот тактический триумф была чудовищной. Три с половиной киловатта тепловыделения. Человеческий организм не проектировался под установку вычислительных ядер такой мощности. Сердечно-сосудистая система не справлялась с циркуляцией перегретой крови, легкие не успевали отводить тепло через конвективный выдох.
Если Буров выставит против него десяток автоматчиков, или если из Разлома полезет стая тварей с броней выше первого класса, разгона x3.0 не хватит. Потребуется x4.0. Четыреста герц.
При четырехстах герцах тепловыделение взлетит по экспоненте — не менее шести киловатт. При такой мощности тепловой взрыв ядра наступит за две с половиной секунды. Кровь закипит прямо в сонных артериях, разорвав микрососуды глазного дна и полушарий.
Сверху, с площадки второго этажа, послышались осторожные, крадущиеся шаги. Металлическая дверь квартиры номер четыре скрипнула, приоткрываясь на ширину цепочки, а затем распахнулась шире.
В проем высунулась Диана. Ее лицо было мертвенно-бледным, растрепанные светлые волосы прилипли к взмокшему лбу, а в руках она сжимала тяжелый советский разводной ключ — видимо, единственное оружие, которое успела найти в прихожей.
Увидев пустой лестничный пролет, серый пепел и сидящего на ступенях Кирилла, из пор куртки которого валил пар, девушка замерла. Взгляд ее огромных темных глаз метнулся от кучки праха к окровавленному стальному уголку.
— Ты... ты его убил? — ее голос сорвался на шепот, в котором боролись первобытный ужас и отчаянная, почти безумная надежда. — Где он? Он же был огромным... как медведь, только в панцире...
— Распался на системные компоненты, — Кирилл с трудом поднял руку, демонстрируя серый кристалл. — Логика процесса пока не ясна, но Системе не нужны трупы. Ей нужна чистая энергоконверсия. Закрой дверь, Диана. Не стой на сквозняке.