Нейтон Патчер – Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня (страница 10)
— Кирилл... ты горишь! От тебя дым идет!
— Не дым. Фазовый переход пота в пар. Обычная теплоотдача, — он скрипнул зубами, опираясь на прут и заставляя себя подняться. Каждый сустав отозвался тянущей, ноющей болью, словно его перетерли на жерновах. — Мне нужно пять минут на сброс температуры ядра. Найди в кладовке отца все, что связано с медью. Тепловые трубки, радиаторные гребенки...
Договорить он не успел.
С улицы, перекрывая глухой завывающий свист декабрьского бурана, донесся резкий, панический клаксон автомобиля. Звук был длинным, захлебывающимся, словно водитель навалился всем телом на рулевое колесо. Следом раздался визг рвущегося тонкого листового металла, глухой треск пластика и истошный, леденящий кровь женский крик:
— Помогите! Кто-нибудь, помогите! Они пробили колеса! Артем, назад, в салон, назад!
Кирилл вскинул голову. Сквозь выбитые стекла подъездного окна первого этажа хлынула новая волна ледяного новосибирского воздуха, принесшая запах свежей крови, горелого сцепления и едкой муравьиной кислоты.
Он сделал три быстрых, хромающих шага к окну и выглянул во двор.
Картина системного апокалипсиса разворачивалась в пятидесяти метрах от подъезда, прямо посреди занесенной сугробами детской площадки. Старенький серый кроссовер — кажется, «Рено Дастер» — плотно сидел на брюхе в ледяной колее, буксуя всеми четырьмя колесами и выбрасывая из-под арок фонтаны серого снега вперемешку с грязью. Лобовое стекло машины было покрыто паутиной трещин, а капот представлял собой смятое в гармошку месиво.
Вокруг автомобиля кружила стая.
Их было пять. Размером с крупного питбуля каждый, с плоскими, приземистыми телами, зажатыми в сегментированный черно-зеленый панцирь. Шесть толстых, зазубренных лап с короткими костяными шипами вгрызались в ледяной наст, обеспечивая тварям чудовищное сцепление. На широких головах не было глаз — только пара дергающихся перистых антенн и массивные, перекрещивающиеся жвалы, напоминающие гидравлические клещи спасателей.
Жвалы одной из тварей с противным металлическим скрежетом сомкнулись на переднем крыле «Дастера». Металл толщиной в миллиметр лопнул, как фольга. Из раскрытой пасти монстра брызнула желтоватая пена — кислотный секрет, от которого краска на кузове мгновенно вздулась пузырями и повалил ядовитый пар.
В салоне, прижавшись к задней двери, билась женщина в пуховике, отчаянно пытаясь затянуть внутрь подростка лет четырнадцати. Парень в расстегнутой куртке сжимал в руках лыжную палку и бессмысленно тыкал ею через разбитое боковое стекло в морду лезущей внутрь твари.
Над головами тварей пульсировали четкие системные идентификаторы:
[Пещерный Скарабей, 2 ур.]
[Тип: Роевой инсектоид-утилизатор.]
[Особенности: Усиленный хитин головной капсулы, кислотная секреция, круговая координация по феромонному каналу.]
[Опасность: Средняя (для немодифицированных носителей — летальная).]
— Кирилл, не надо! — за спиной раздался сдавленный голос Дианы. Она спустилась на несколько ступеней, вцепившись побелевшими пальцами в перила. — Их же пятеро! Это не тот одиночка, они тебя разорвут! Мы должны забаррикадироваться на четвертом этаже, там стальная дверь...
— Если они добьют машину, они полезут в тепло, — холодно, отсекая любые эмоции, ответил Кирилл. Взгляд его сканировал двор, рассчитывая углы, расстояния и коэффициенты трения на обледенелом асфальте. — Этот подъезд — ближайшая тепловая точка. Здесь разбиты окна, здесь запах свежей крови. Они придут сюда через две минуты. И встречать их на узкой лестничной площадке, имея за спиной перегрев и нулевую маневренность — самоубийство с вероятностью девяносто восемь процентов.
Он перехватил стальной уголок двумя руками. Оружие было примитивным, тяжелым, с неудобной развесовкой, но пятимиллиметровая конструкционная сталь марки Ст3сп обладала достаточной массой и жесткостью.
— К тому же, — добавил Кирилл, шагая вниз по лестнице к выходу во двор, — мне нужны кристаллы. И мне нужен второй уровень. Без системного апгрейда мы не переживем встречу с людьми Бурова.
— Ты с ума сошел... — прошептала девушка, но он уже не слушал.
На пороге подъезда его встретил мороз в минус двадцать два градуса. Ледяной шквал ударил в лицо, обжигая воспаленные дыхательные пути. Кирилл с наслаждением вдохнул колючий воздух, чувствуя, как мороз остужает трахею и легкие. Но это было поверхностное охлаждение. Ядро тела оставалось раскаленным реактором.
[Температура ядра: 38,9°C. Тепловой баланс отрицательный (-0,3°C/мин).]
Слишком медленно. Если он включит постоянный разгон x3.0, он сгорит раньше, чем успеет разбить панцирь третьему скарабею.
Нужна была другая архитектура боя.
«Непрерывный режим исключен, — формулировал Кирилл, перешагивая через сугроб у крыльца и сжимая металл прута до хруста в суставах. — Если микропроцессор не может рассеять тепловыделение при постоянном турбобусте, инженеры применяют импульсный режим. ШИМ. Широтно-импульсная модуляция. Взрывной подъем частоты на доли секунды для совершения работы, мгновенный сброс в глубокий андерклокинг для рассеяния тепла через конвекцию и окружающую среду».
Скважность импульса.
Две секунды на частоте четыреста герц. Рывок, ликвидация цели, затем три-четыре секунды на базовой частоте или даже с искусственным занижением — пока ледяной сибирский воздух и снег под ногами забирают температурный пик.
Это был смертельный эксперимент на собственной нервной системе. Но на альтернативу не оставалось времени: один из скарабеев уже просунул плоскую морду сквозь разбитое боковое стекло «Дастера», и салон наполнился истошным криком мальчишки.
Кирилл сорвался на бег.
Шестьдесят метров по целине. Снег доходил до середины голени, сопротивление среды было колоссальным. Твари мгновенно засекли вибрацию почвы: антенны на головах двух задних скарабеев развернулись в его сторону синхронно, словно радары фазированной антенной решетки.
Один из них — самый крупный, с грязно-зеленым наростом на спинном щитке — издал сухой треск жвалами и развернулся навстречу Кириллу, припадая к насту перед броском.
Дистанция: десять метров. Семь. Пять.
Тварь оттолкнулась мощными задними лапами, вздымая снежную пыль, и взмыла в низком прыжке, целясь зазубренными клешнями прямо в горло человека.
«Пора».
Мысленный триггер щелкнул в подкорке.
[Команда принята: Активация режима импульсного оверклокинга.]
[Множитель частоты: x4.0.]
[Тактовая частота ядра: 400 Hz.]
[Таймер удержания: 2,0 секунды.]
Щелчок.
Мир вокруг мгновенно потерял непрерывность и рассыпался на статичные фреймы сверхвысокой частоты дискретизации.
Летящий на него скарабей замер в полуметре от земли. Кирилл отчетливо видел каждую каплю мутной кислоты, зависшую возле его раскрытых жвал, видел микроскопические зазубрины на костяных пластинах лап и кристаллики снега, выброшенные из-под брюха монстра, которые висели в воздухе, словно застывшие стеклянные бусины. Звук бурана растянулся, превратившись в утробный, инфразвуковой гул тектонического сдвига.
Кинетическая энергия пропорциональна квадрату скорости. Увеличение скорости движения тела в четыре раза дает шестнадцатикратный прирост кинетической энергии удара.
Кирилл сместился влево на полшага. В нормальном темпе это движение заняло бы треть секунды, но сейчас его тело двигалось с неестественной, пугающей резкостью сервопривода промышленного робота. Мышечные волокна сократились с такой силой, что в бедрах лопнули мелкие капилляры.
Стальной уголок пошел по восходящей дуге.
Шестнадцатикратная энергия. Четыре килограмма конструкционной стали врезались в уязвимую зону под головным щитком зависшего в воздухе скарабея со скоростью артиллерийского осколка.
Хруст прозвучал глухо, растянуто во времени: «Кххх-ррр-ааа-ккк».
Хитиновый панцирь толщиной в два сантиметра не просто треснул — его разорвало гидростатическим ударом внутренних органов. Зеленовато-желтая гемолимфа брызнула во все стороны неподвижным веером капель. Уголок пробил грудной узел твари насквозь, сминая внутренние сочленения и дробя нервную цепочку в кашу.
Не останавливая инерции движения, Кирилл провернул корпус на опорной ноге.
Второй скарабей, стоявший на снегу в трех метрах правее, только начал поворачивать головную капсулу. В его медлительном восприятии противник все еще находился в точке начала прыжка первого монстра.
Шаг вперед. Ботинок Кирилла спрессовал снег до состояния гранита.
Второй удар пришелся сверху вниз, строго вертикально. Уголок обрушился на спинной шов инсектоида всей массой тела оператора, помноженной на сумасшедшее системное ускорение.
Металл вошел в тело твари, как колун в сухое полено, разрубая панцирь до самого брюха и вбивая обломки экзоскелета в промерзшую землю под снегом.
[Таймер импульса: 1,9 секунды... 2,0 секунды.]
[Команда: Сброс множителя. Переход в режим глубокого охлаждения (Downclock).]
[Текущая частота: 60 Hz.]
Мир с оглушительным, яростным ревом вернулся к нормальному течению времени.
Два сокрушительных удара, разделенные микросекундами, слились для внешнего наблюдателя в один раскатистый громовой хлопок разорванного воздуха. Останки первого скарабея с чудовищной силой отшвырнуло назад, и они рухнули в сугроб бесформенным месивом. Второй монстр дернулся под ногами Кирилла, из его разрубленного тела фонтаном ударила едкая жижа, проплавляя снег до черной земли.