Нейтон Патчер – Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня (страница 12)

Женщина всхлипнула, машинально качая головой:

— Н-нет... Радиатор пробит. Колеса спереди съели... кислотой разъело диски... Мы из Академгородка ехали, к родителям на Богдашку... На Бердском шоссе военные все перекрыли, там танки стреляли, чудовища из земли лезли... Мы через дворы...

— Если останетесь здесь — сдохнете через двадцать минут, — Кирилл подошел к забору, уперся ногой в мерзлую сетку и с рывком выдернул свой стальной уголок. Оружие покрылось тонкой коркой запекшейся черной слизи, но геометрия профиля не пострадала. — В подъезде дома напротив тепло. Второй этаж, квартира четыре. Там девушка, ее зовут Диана. Скажите, что от меня. Сидите тихо, двери забаррикадируйте. Если на улице появятся люди в камуфляже с белыми повязками — на глаза не показывайтесь. Это банда Бурова. Они хуже этих жуков.

— А вы? — мальчишка подался вперед. В его взгляде страх начал уступать место слепому, фанатичному восхищению подростка перед несокрушимой силой. — Вы куда?

— За запчастями, — отрезал Кирилл.

Он развернулся и зашагал обратно к темному зеву подъезда.

Его шаги были размеренными, тяжелыми, но внутри черепной коробки шла лихорадочная, безжалостная аналитическая работа.

Импульсный режим спас ему жизнь. Две секунды работы на пределе — и откат. Но сегодня ему противостояли тупые животные, лишенные дальнобойного оружия и тактического интеллекта. Они перли по прямой, позволяя прогнозировать траектории с точностью до миллиметра.

Буров и его боевики стрелять будут из автоматов. Пуля калибра 5,45х39 покидает ствол АК-74 со скоростью девятьсот метров в секунду. Чтобы уйти с линии огня очереди, выпущенной с двадцати метров, разгона x3.0 не хватит физически. Нужен разгон x5.0. Пятьсот герц.

При пятистах герцах тело станет сверхзвуковым снарядом, но выделит такое количество тепла, что внутренние органы просто сварится за полторы секунды.

Естественное охлаждение мертво. Окружающий воздух с его жалкими минус двадцатью градусами не спасает, потому что теплопередача через кожу ограничена физикой биологических тканей.

«Тепловые трубки, — думал Кирилл, поднимаясь по обледенелым ступеням крыльца. — Фазовый переход. Замкнутый контур. Медный термоинтерфейс с прямым контактом к крупным кровеносным сосудам. Бедренные артерии. Яремная вена. Подмышечные узлы».

Ему нужен был портативный радиатор жидкостно-испарительного типа, интегрированный прямо в тело. Экзо-кулер, способный сбрасывать киловатты избыточной мощности в окружающую среду быстрее, чем поднимется температура ядра.

Диана сказала, что ее отец работал в Институте теплофизики. И что в его кладовке лежат стендовые образцы.

Кирилл толкнул дверь подъезда и шагнул в полумрак лестничной клетки.

Времени не оставалось. Системный сбой нулевого дня набирал обороты, и если он хотел пережить эту ночь в замерзающем Новосибирске, ему предстояло превратить свое тело из хрупкого биологического сосуда в разогнанную, хладнокровную боевую машину.

Глава 5. Инженерное выживание

Морозный воздух резал бронхи, будто измельченное техническое стекло. В Новосибирске термометры застыли на отметке минус двадцать четыре, но после прорыва аномалий субъективная температура казалась куда ниже. Влажность подскочила: из глубоких трещин в асфальте Красного проспекта, рассекавших дорожное полотно до самого скального грунта, мерными толчками выбивался густой белесый туман. Он пах не серой и не гарью — он пах сырым озоном, перегретым текстолитом и той специфической металлической кислотой, которая оседает на зубах при коротком замыкании высоковольтной шины.

Кирилл перешагнул через покореженный бампер брошенного кроссовера, прижимаясь к обледенелой кирпичной стене девятиэтажки. Сверху, с высоты четвертого этажа, свисала гирлянда замерзших кабелей витой пары и оптоволокна, перебитых падающей бетонной плитой. Провода тихо звенели на ледяном ветру, словно струны расстроенного инструмента.

Перед глазами в полупрозрачном нижнем квадранте периферийного зрения висел немигающий интерфейс:

[Система: Аппаратный статус пользователя]

[Базовая частота ядра: Tick_Rate = 100 Hz]

[Множитель: Clock_Multiplier = x1.0]

[Текущая температура ядра: Core_Temp = 36.6°C]

[Тепловыделение в покое: TDP = 95 W]

[Критический порог денатурации белков: T_Max = 42.0°C]

[Буфер теплоемкости биомассы: 184 кДж до отказа систем]

— Сто герц, — пробормотал Кирилл сквозь зубы, пряча подбородок в воротник плотной штормовки. — Стандартный опрос периферии. Слишком медленно. Любая пуля быстрее нервного импульса на три порядка.

Биологическая тушка человека была чудовищно неэффективным вычислительным комплексом. Обычный человек в штатном режиме обрабатывал визуальные стимулы с задержкой в двести миллисекунд. Рефлекторная дуга — от болевого рецептора на кончике пальца до спинного мозга и обратно к мышечному волокну — жрала не меньше шестидесяти миллисекунд. В условиях, когда ткань реальности дала трещину, а физические константы локального пространства начали перезаписываться системными протоколами нулевого дня, подобная латентность означала гарантированный смертный приговор.

Импульсный оверклокинг до трехсот герц позволил ему срезать тварей на лестничной клетке. Но цена была запредельной. Два коротких рывка по полторы секунды — и температура тела подскочила до тридцати девяти и четырех. Кровь застучала в висках отбойным молотком, зрение по краям затянуло кровавой сеткой лопнувших капилляров, а в горле пересохло так, словно он наглотался толченой извести.

Человеческое тело не имело кулера. Эволюция создала потоотделение для неспешного бега за мамонтом по саванне, а не для рассеивания киловаттных тепловых всплесков, когда биологические мышцы под управлением ускоренных системных тиков сокращаются с плотностью энергии авиационного стартера.

Кирилл остановился за углом массивного здания торгово-развлекательного комплекса. Вывеска «Сибирский Молл» наполовину осыпалась: неоновые буквы «С», «И» и «М» валялись на тротуаре, втоптанные в грязный снег. Панорамные витрины первого этажа были выбиты наружу, словно изнутри здания ударила взрывная волна.

В полумраке главного атриума царил первобытный хаос.

Люди вели себя в точности так, как предсказывали алгоритмы панического сбоя в распределенных сетях без центрального координирующего узла. Они бессмысленно метались, разбивая витрины тех отделов, которые не имели никакой практической ценности для выживания при минус двадцати. Двое рослых мужиков в расстегнутых пуховиках надсадно матерились, пытаясь выволочь через разбитую секцию дверей коробку с шестидесятипятидюймовой OLED-панелью. Пенопласт трещал, картон рвался об острые края осколков триплекса, один из мародеров распорол предплечье и яростно сплевывал кровь прямо на коробку.

Чуть дальше, у разграбленного продуктового супермаркета, трещали автоматные очереди. Банда местных люмпенов делила паллеты с тушенкой и водкой, стреляя в потолок из охотничьих ружей и разгоняя обезумевшую толпу визжащих горожан.

Ни один из них не смотрел на второй ярус. Ни один не понимал, что энергетическая инфраструктура города уже мертва, подстанции горят, а телевизор через сорок восемь часов будет годиться лишь на то, чтобы закрыть дыру в разбитом окне.

Кирилл скользнул в темный проем служебного входа, стараясь не наступать на битое стекло. Подошвы тактических ботинок мягко глушили шаг.

Его цель находилась не на продуктовых складах и не в оружейном бутике, куда сейчас ломились вооруженные гладкостволом бандиты Бурова. Его цель располагалась на втором этаже, в глубине галереи электроники — авторизованный сервисный центр и флагманский склад «DNS-Техно».

В торговом зале супермаркета компьютерной техники было тихо, как в склепе. Здесь пахло свежей типографской краской от упаковок, кремнием и холодным пластиком. Мародеры успели пройтись и здесь, но их примитивный интеллект искал готовые решения: полки со смартфонами и легкими ультрабуками Apple были сметены начисто. Стеклянные витрины с наушниками и портативными колонками стояли разбитыми.

Но зона комплектующих для энтузиастов осталась нетронутой. Для перепуганного обывателя тяжелые металлические радиаторы, странные медные конструкции и шприцы с пастой были просто бесполезным хламом, который нельзя съесть, натянуть на себя или мгновенно обменять на дозу спиртного.

Кирилл перемахнул через стойку выдачи заказов и ногой выбил хлипкую фанерную дверь с табличкой «Служебный вход. Посторонним вход воспрещен».

За дверью открылось инженерное святилище. Длинные антистатические столы, синие коврики с заземляющими браслетами, паяльные станции с фенами, цифровые микроскопы, ряды прозрачных пластиковых боксов с отсортированным крепежом. А вдоль дальней стены — металлические стеллажи зоны гарантийного ремонта серверного оборудования.

— Так, — прошептал Кирилл, и его дыхание осело густым паром на холодном металле полок. — Инвентаризация. Посмотрим, из чего здесь можно собрать теплоотвод.

Он сбросил рюкзак на верстак, смахнув в сторону разобранную материнскую плату, и принялся методично вскрывать заводские коробки.

Пальцы двигались с хирургической точностью. Первое, что он выдернул из глубины стеллажа — две огромные коробки с надписью «Thermalright Silver Arrow IB-E Extreme» и серверные пассивные радиаторы формата 4U от стоечных плат Supermicro. Это был чистый восторг материаловедения: массивные основания из электролитической меди марки C1100, зеркально отполированные, покрытые тончайшим слоем никеля для защиты от окисления, и частокол тонких, словно бритвы, алюминиевых ребер с микроперфорацией для создания турбулентных завихрений воздуха.