Нейтон Патчер – Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня (страница 7)
[Сброс множителя: 3.0x -> 1.0x]
[Частота тактового генератора возвращена к базовой: 100 Hz]
Звуковой барьер рухнул.
Мир с оглушительным, яростным ревом вернулся к своей нормальной скорости. Замедленный басовый гул взорвался визгливым, захлебывающимся воплем раненого чудовища, от которого на оставшихся оконных рамах задрожали осколки стекол.
Из разорванного брюха монстра хлестнул фонтан густой, черной, обжигающе горячей жижи, похожей на отработанное машинное масло. Брызги ударили Кирилла в грудь и лицо — жидкость шипела, прожигая волокна ткани и оставляя на коже химические ожоги, пахнущие серной кислотой и аммиаком.
Сталкер забился в предсмертной агонии. Шесть суставчатых лап молотили по ступенькам и стенам, кроша бетон в серую пыль, вырывая с корнем куски штукатурки и оставляя глубокие борозды в кирпичной кладке. Кирилла отшвырнуло взбрыкнувшим телом монстра на лестничную площадку этажом ниже. Он с грохотом врезался спиной в железную дверь мусоропровода, выбив из легких остатки воздуха.
Тяжелый стальной уголок остался торчать из брюха твари, как громоотвод.
Еще три секунды сталкер скреб когтями пол, его жвала конвульсивно щелкали, выбивая дробь, пока из стигмы пузырями выходила черная пена. Затем бронированное тело в последний раз содрогнулось мелкой, высокочастотной дрожью и обмякло, сползая по лестничному маршу бесформенной грудой мертвого биомеханического лома.
Тишина.
Тяжелая, давящая тишина сибирского подъезда, нарушаемая лишь потрескиванием тлеющей проводки в раскуроченном щитке да далекими, раскатистыми ударами где-то над Академгородком — там, в районе Обского моря, продолжали пульсировать фиолетовые зарницы нестабильного Разлома.
В глазах Кирилла вспыхнул целый каскад изумрудных строк системного журнала.
[Лог боя: Нанесено критическое структурное повреждение]
[Уничтожена сущность: Теневой Сталкер Разлома (Ранг F, Уровень 3)]
[Получено системного опыта: 350 единиц]
[Расчет вычислительного пула завершен...]
[Внимание! Достигнут порог инициализации носителя!]
[Поздравляем! Ваш уровень повышен: 0 -> 1]
[Разблокирован доступ к распределению первичных архитектурных ресурсов: 3 очка конфигурации]
[Обновлен статус физического шасси]
Кирилл сидел на холодном полу, привалившись к помятому железу мусоропровода, и не мог сделать вдох.
Его колотило крупной, неуправляемой дрожью, но внутри бушевал адский, испепеляющий жар. Легкие словно наполнили раскаленным сухим песком. Сердце молотило в ребра с частотой под двести ударов в минуту — тахикардия, граничащая с фибрилляцией желудочков. Кожа на шее, плечах и лице пылала багровым, от мокрого от пота лба поднимался едва заметный, призрачный пар.
[Предупреждение: Температура тела носителя — 39.4°C]
[Статус: Системная гипертермия. Риск коагуляции белковых структур мозга]
[Эффективность охлаждения окружающей средой: КРИТИЧЕСКИ НИЗКАЯ]
[TDP шасси в пассивном режиме: 85 W. Текущий сброс тепла недостаточен!]
— Твою мать... — прохрипел Кирилл, сплевывая на пыльный бетон вязкую слюну с металлическим привкусом меди. — Троттлинг... Чистый термический троттлинг...
Он прекрасно понимал, что с ним происходит.
Разгон биологического процессора на триста процентов без модификации системы охлаждения был актом чистого безумия. Любой оверклокер знает: увеличиваешь тактовую частоту и напряжение — будь готов отвести тепло, растущее в квадратичной зависимости от вольтажа. Железные чипы в таких случаях спасали массивные медные радиаторы с тепловыми трубками, водоблоки с двухсекционными помпами или открытые стаканы, в которые каждые сорок секунд подливали жидкий азот с температурой минус сто девяносто шесть градусов.
У его тела не было медных радиаторов. Не было тепловых трубок. Единственным теплоносителем была кровь, а радиатором — площадь поверхности собственной кожи, запертая в душном подъезде панельного дома.
Он перегревался изнутри. Еще пара минут при температуре выше сорока градусов — и начнется необратимый отек мозга, денатурация белков нейронов и смерть. Система не убила его отказом шины, но его добьет собственная термодинамика.
Кирилл стиснул зубы, преодолевая ватную слабость в онемевших руках.
Рванув ворот, он с треском содрал с себя остатки футболки, пропитанной едкой жижей монстра и собственным потом. Открытая грудь встретила холодный сквозняк, тянувший с разбитого лестничного пролета, но этого было ничтожно мало. Воздух — паршивый термоинтерфейс. Теплопроводность сухого воздуха — жалкие 0.026 Вт/(м·К).
Нужен массивный твердотельный контакт.
Кирилл буквально сполз на четвереньки, перевернулся на живот и прижался обнаженной грудью, животом и щекой прямо к голому, выщербленному бетону лестничной площадки.
Бетонная плита перекрытия весила несколько тонн. В неотапливаемом сентябрьском подъезде ее температура не превышала восьми градусов Цельсия. Теплоемкость тяжелого бетона огромна — это был гигантский, бесплатный пассивный радиатор.
Холод ударил в раскаленную кожу, словно удар хлыста. Кирилл судорожно выдохнул сквозь зубы. По телу пробежала волна колючих мурашек, но он заставил себя не двигаться, распластавшись по площадке, как раздавленная лягушка, максимизируя пятно теплового контакта.
«Давай... забирай теплоту... закон Фурье, сука, работай...»
Шероховатый бетон под его грудью нагревался буквально на глазах. Через тридцать секунд холодное пятно превратилось в теплую постель, и Кирилл, кряхтя от боли в ушибленных ребрах, переполз на полметра в сторону — на свежий, ледяной участок плиты. Снова обжигающий холодок. Снова судорожный вздох облегчения.
Индикатор в углу обзора наконец сменил цвет с истерично-алого на тревожно-оранжевый:
[Термоконтроль: Температура тела — 38.8°C... 38.4°C... 38.1°C]
[Тепловой баланс стабилизирован. Угроза термического разрушения матрицы купирована]
[Предупреждение: Физическое шасси истощено. Текущий уровень выносливости: 14%]
Кирилл перевернулся на спину, тяжело дыша и глядя в закопченный потолок, где вокруг тусклой лампочки аварийного освещения вилась одинокая очумевшая моль. Жив. Он только что голыми руками, обломком ржавой трубы и перегруженным мозгом уложил тварь, которая разорвала бы взвод спецназа с автоматами.
Мысли прояснялись, собираясь в четкую, стройную логическую цепочку.
Перед глазами висело развернутое окно персональной конфигурации. Кирилл сфокусировал взгляд, вчитываясь в строки, которые любой другой выживший в этом хаосе счел бы непостижимой магией или проклятием:
[Профиль архитектуры: Кирилл Соколов]
[Класс: Не определен (Аномальный доступ к прерываниям)]
[Уровень: 1 (Опыт: 350 / 500)]
[Целостность шасси (HP): 42 / 110]
[Вычислительный потенциал (MP): 15 / 60]
[Базовая тактовая частота: 100 Hz]
[Множитель шины: 1.0x]
[Доступный TDP носителя: 95 W]
Ниже шли базовые параметры конфигурации, переведенные примитивным интерпретатором в псевдопонятные органическому мозгу термины:
[Архитектурная прочность (Телосложение)]: 10
(Определяет плотность костной ткани, предел прочности связок и пассивный объем HP)
[Пропускная способность шины (Реакция/Ловкость)]: 11
(Определяет ширину каналов моторных сигналов, скорость реакции и точность позиционирования)
[Вычислительная емкость (Интеллект)]: 14
(Определяет размер кэш-памяти для системных команд, плотность магических потоков и емкость MP)
[Тепловая масса радиатора (Термостойкость)]: 9
(Определяет порог накопления критического тепла и скорость естественного охлаждения)
[Свободные очки распределения: 3]
Кирилл криво усмехнулся разбитыми губами.
Большинство людей, получив такой интерфейс в разгар апокалипсиса, не задумываясь вкачали бы очки в силу или ловкость, чтобы быстрее бегать и сильнее бить. Но Кирилл видел суть архитектуры.