Нейтон Патчер – Оверклокер Реальности: Системный сбой нулевого дня (страница 6)

Три тика — смерть.

Кирилл не моргал. Вся его прошлая жизнь — тысячи бессонных ночей в полутемной лаборатории Академгородка, литры испаряющегося жидкого азота, термопары, впаянные напрямую в кремневые подложки процессоров, вой турбин и охота за десятыми долями мегагерца — сжалась в одну-единственную точку предельной концентрации.

Он видел перед собой не чудовище. Он видел исполняемый код.

Мир вокруг больше не был незыблемым монолитом физических законов Ньютона и Эйнштейна. Он был программной средой. Громоздким, чудовищно сложным, но скомпилированным бинарником, запущенным на неведомом космическом сервере. И этот сервер прямо сейчас выполнял инструкции по умолчанию.

`Clock_Multiplier: 1.0x [Default]`

`Thread_Affinity: Single_Core_Organic`

`Vcore: 1.000V [Locked]`

Заводская уставка. Безопасный режим, зашитый в прошивку биосферы, чтобы белковые процессоры человеческих тел не деградировали от токов утечки и не сгорали от собственного тепловыделения.

Но прямо сейчас дефолтный режим означал гарантированную гибель.

Рядом с серым значением множителя в поле периферического зрения мерцал незащищенный буфер системного прерывания. Сбой нулевого дня, пробивший брешь в пространстве над Советским районом Новосибирска, сорвал контрольные суммы. Дверь в Ring-0 — святая святых операционной системы вселенной — оказалась приоткрыта.

Кирилл не стал размышлять о последствиях. На оверклокерском стенде не думают о том, выживет ли чип после подачи полутора вольт экстремального напряжения. Думают только о том, чтобы зафиксировать рекорд до того, как кремний расплавится в шлак.

Через открытый нейро-интерфейс, напрямую замыкая ментальные триггеры на системную шину, он послал форсированную команду перезаписи системного регистра:

`SET System.Core.Clock_Multiplier = 3.0x`

На сетчатку плеснуло багровым, ядовитым предупреждением:

[Внимание! Несанкционированный доступ к параметрам частоты ядра!]

[Ошибка перегрузки шины! Нарушение целостности Ring-0!]

[Предупреждение: Расчетный TDP органического носителя превышен на 260%!]

[Аппаратный ограничитель снят. Применение профиля: Clock_Multiplier = 3.0x]

[Текущая частота тактового генератора: 300 Hz. Длина такта: 3.33 мс]

Мир взорвался звуком низкочастотного удара, словно в глубине фундамента девятиэтажки провернулся титановый маховик весом в тысячу тонн.

И замер.

Торжествующий, утробный клекот сталкера, готового вонзить серп в податливую плоть, внезапно растянулся, сползая по тональности вниз: с визгливого фальцета в громоподобный, басовый инфразвуковой рокот, а затем и вовсе растворился в вязкой тишине.

Движение лапы чудовища превратилось в покадровую замедленную съемку. Кирилл отчетливо видел, как зазубренное лезвие из черного органического хитина миллиметр за миллиметром вспарывает неподвижный воздух. Перед кромкой нарастала микроскопическая воздушная подушка, сминавшая волокна его полинявшей серой футболки. В луче тусклого аварийного света, бившего из выбитого окна лестничной площадки, зависли круглые, рубиновые капли его собственной крови, сорвавшиеся с распоротого предплечья. Они не падали. Они лениво дрейфовали, покачиваясь, словно мыльные пузыри в невесомости. Пылинки штукатурки висели в воздухе неподвижным созвездием.

Длина такта сократилась с десяти миллисекунд до трех целых тридцати трех сотых. Частота восприятия выросла втрое.

Но за все в физике приходится платить.

[Термоконтроль: Текущее тепловыделение ядра — 215 W. Рост температуры: +0.8°C/сек]

[Внимание: Опасность термического пробоя синаптических узлов!]

Вдоль позвоночного столба Кирилла словно полоснули автогеном.

Форсированный сигнал невероятной мощности, подстегнутый повышенным множителем, пробил заблокированные, контуженные при падении нервные пути. Спинной мозг отозвался ослепляющей, белой болью — так гудят высоковольтные трансформаторы перед коротким замыканием. Миелиновые оболочки нервов буквально кипели от запредельного напряжения. Сигнал преодолел ушибленный поясничный отдел L4-L5 не плавной химической поляризацией, а настоящим электрическим пробоем.

Мышцы бедер и икр отозвались бешеной, сокрушительной судорогой колоссальной силы.

«Двигайся, кусок мяса! Шевелись!» — скомандовал себе Кирилл.

Он видел траекторию удара сталкера так же четко, как векторный график в диагностической утилите. Угол атаки — тридцать семь градусов к горизонтали. Вектор смещения лезвия — строго прямолинейный, инерция массы тела твари не позволяла ей скорректировать выпад на лету. В базовом режиме увернуться было невозможно: телу требовалось двести миллисекунд на рывок, а у него оставалось сорок.

При частоте в триста герц у него появилось субъективных полторы секунды.

Кирилл не стал вставать. Он использовал спазм собственных квадрицепсов как спусковой крючок механической пружины.

Пятка с силой впечаталась в шершавый, выщербленный бетон ступени. Мышечные волокна сократились с такой чудовищной перегрузкой, что в сухожилиях что-то сухо хрустнуло, предупреждая о микронадрывах, но импульс пошел. Его тело швырнуло вправо и вниз по наклонной плоскости лестничного марша.

Костяное лезвие рассекло воздух ровно в той точке, где долю мгновения назад находилось его сердце. Острие задело грудь по касательной — ткань футболки лопнула, кожу обожгло ледяным холодом рассекаемого вакуума, но ребра остались целы. Серп монстра с чудовищным звоном врезался в бетонную ступеньку, выбив сноп рыжих искр и фонтан каменной крошки, которая зависла в замедленном времени веером серых осколков.

Кирилл перекатился через плечо, сдирая кожу на лопатке о битый кирпич.

Каждое движение стоило нечеловеческих усилий: воздух вокруг казался плотным, как технический глицерин. Чтобы преодолеть его сопротивление на возросшей скорости, организму приходилось сжигать глюкозу и АТФ с интенсивностью ракетного двигателя. В легких забушевал пожар.

Пальцы правой руки выбросило вперед в поисках опоры, и они наткнулись на холодный, ребристый металл.

Обломок перил.

В самом начале атаки сталкер снес стальное ограждение лестницы своей бронированной тушей. На ступеньках остался валяться оторванный кусок прокатного углового профиля — сороковка, тяжелая советская конструкционная сталь толщиной в четыре миллиметра, длиной чуть меньше метра. Один конец был смят, но второй представлял собой рваный, скошенный излом с острым, бритвенным заусенцем на конце.

Идеальный теплоотводящий штырь. И идеальный инструмент для механического пробития.

Кирилл перехватил уголок обеими руками. Шероховатая облупившаяся краска врезалась в ладони.

Сталкер на ступенях выше только начал осознавать, что его смертельный выпад ушел в пустоту. В нормальном темпе времени тварь была молниеносным хищником, продуктом миллионов циклов машинной селекции Разломов. Но сейчас ее массивное, покрытое сегментированным хитином тело разворачивалось с мучительной, грациозной медлительностью тяжелогруженого танкера.

Жвала чудовища начали раздвигаться для нового ультразвукового клича, фасеточные глаза тускло мерцали за защитными костяными щитками.

Кирилл не смотрел в глаза. Он искал критическую уязвимость в компоновке узлов.

Любой инженер знает: невозможно создать полностью изолированную систему с высоким КПД. Если биологический механизм генерирует кинетическую энергию, способную крушить железобетон, он обязан сбрасывать избыточное тепло в окружающую среду. Закон сохранения энергии невозможно отменить даже багами нулевого дня.

Взгляд Кирилла скользнул по сочленениям пластин брони монстра.

Вот оно.

Прямо под мощным шейным щитком, на переходе к брюшному сегменту, хитиновые листы расходились при повороте туловища на двенадцать миллиметров. В этой щели ритмично пульсировала влажная, пепельно-серая дыхательная мембрана — стигма, главное теплообменное отверстие внутренней дыхательной системы твари. Никакой брони. Только тонкая ткань, охлаждающая внутренние гемолимфатические каналы потоком засасываемого воздуха.

Дистанция — один метр двадцать сантиметров.

Угол входа — шестьдесят градусов снизу вверх.

Кирилл зафиксировал опорную левую ногу в изгибе ступени, намертво блокируя коленный сустав. Правая нога согнулась, накапливая кинетический потенциал. Он не просто наносил удар руками — он вложил в движение всю массу тела, помноженную на утроенное ускорение. В формуле кинетической энергии скорость возводится в квадрат. Утроенная скорость давала девятикратный прирост силы удара на кончике стального клина.

«Получай, тварь. Тепловой пробой в базовый кристалл!»

Рваный скол стального уголка вошел точно в открытую дыхательную мембрану.

Хитин вокруг стигмы хрустнул, словно раздавленная прессом керамическая плитка. Сталь не встретила сопротивления мягких тканей: под давлением чудовищного импульса уголок вошел в тело сталкера на добрых сорок сантиметров, вспарывая центральный нервный ганглий и разрывая магистральные сосуды с гемолимфой.

Кирилл навалился всем весом, с хрустом проворачивая металлический профиль внутри раны на девяносто градусов, превращая внутреннюю архитектуру твари в фарш.

Время дрогнуло.

[Внимание! Превышение лимита безопасного времени работы оверклок-профиля!]

[Критический перегрев органической матрицы: 39.2°C!]

[Срабатывает аварийный механизм термозащиты: Thermal Throttling!]